Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Виктор Ремизов

ВЕЧНАЯ МЕРЗЛОТА
(Владивосток: Рубеж, 2020)

Виктор Ремизов Вечная мерзлота обложка книгиЗнакомая фраза: «Мороз пронимает насквозь». Это о погоде. А роман Виктора Ремизова «Вечная мерзлота» тоже пронимает насквозь своей горькой правдой и не отпускает, доказывая, что среди мерзлоты ГУЛАГа есть главное спасение – ЛЮБОВЬ! Эта книга о трагедии страны (СССР) и о большой человеческой любви. Любовь как ангел раскинула крылья над берегами Енисея, где лагеря и поселения, заключённые и охранники, ссыльные и коменданты... А вольные люди вовсе не вольны.

Две яркие сюжетные линии: любовь семьи Горчаковых (зэка-интеллигента Георгия Николаевича, его жены Аси, их детей), а также любовь капитана Сан Саныча Белова и ссыльной француженки Николь. Это тревожные судьбы, за которыми следишь с содроганием сердца.

Читала и плакала, плакала и рыдала, не хватало воздуха, подходила к окну... и снова за книгу.

В романе «Вечная мерзлота» время действия – 1949-1953 годы. Последние судороги сталинизма. Масштабная стройка северной железнодорожной магистрали. На градуснике – 50 мороза, а всё равно надо класть шпалы. И совсем не важно, что здесь болото и летом окажется – всё ушло на дно. Главное – бездумное подчинение чудовищу, вот оно зловещее время сталинизма. За всем этим видишь, чувствуешь людей всей страны, их противление, которое они научились держать внутри.

Кажется – в книге нет второстепенных героев. У каждого своя роль, создающая образ эпохи. Десятки имён. Люди выписаны ярко, со своей образной речью, ходом мыслей и поступков. Это люди с разных уголков Советского Союза.

Талант писателя вызывает такую силу воображения, что ты переселяешься в то время, ты идёшь по лагерю с вышками, видишь жуткие бараки, слышишь лай собак, блатной жаргон уголовников и только в лагерном медпункте можно слегка перевести дух. Ты живёшь в этой книге.

Бесспорно, у Виктора Ремизова – дар психолога, кропотливость краеведа, бережное отношение к документам.

Композиция книги завораживает, а неторопливый, подчас, мягкий тон повествования словно специально даёт успокоиться после страшных картин.

Трогательны и детские, и женские образы. Иногда – несколько штрихов, и ты воочию видишь старуху-казашку или другого героя. Это не только литературные герои...

Виктор Ремизов – наш современник. И ему доверяешь. Хотя может возникнуть вопрос: зачем опять писать об этом страшном времени, когда есть воспоминания, дневники, книги людей, которые сами прошли сталинские лагеря?

Ответ прост: на этом держится наша память. Не даёт покоя. Гложет совестью. И появляются честные книги. И ещё появятся. В этом – потребность души. И тех, кто пишет, и тех, кто читает. И всегда будут благодарные читатели.

6 ноября 2021 года
Галина Казакова, журналист, член клуба «Зелёная лампа»

Источник  



***

Роман века был оценён не всеми.
Почему у «Вечной мерзлоты» Ремизова не первая премия «Большой книги», а только третья? – вот коренной вопрос русской литературы в конце прошлого года. Или это только мой вопрос. Есть мнение, что те, кто присуждает премию, просто не дочитали толстенный кирпич до конца. А если бы дочитали, то и не выносили бы столь нелепых суждений: например, что перед нами чисто «производственный роман» (даже если это принять, производственная линия проведена так, что волнует и заводит не меньше человеческой: ибо это жуткий и документально подтвержденный театр абсурда конца сталинской эпохи. Абсурда бессмысленного и беспощадного для конечных исполнителей проекта – живой лагерной скотинки).

Или есть претензии эстетические (Дм. Быков) – что слишком просто и традиционно написано. Не поспоришь. Но когда сам исторический материал таков, что волосы встают буквально дыбом (притом что мы вроде бы знаем о сталинщине всё. А нет, выходит, не всё!), то тут не до филологических красот и выкрутасов по части формы. Черный хлеб требует простоты.

Или универсально-брезгливое: сколько можно о репрессиях, то есть о прошлом (это, в частности, Г. Юзефович на «Зелёной лампе», пару лет назад). Подобный аргумент можно оставить без комментариев, ибо речь сегодня идет не столько об актуальности текста, сколько о самой нашей реальности, когда сопротивляться уже поздно. Туда, куда нас стремительно волокут (как лет так восемьдесят с лишком назад уже было в этой стране), мы движемся стройными рядами обывателей, коим безразлична не только трагическая история страны, но и собственная участь. Может, да и наверняка даже, это был последний такой роман; другого, если и захотят, в наше время уже не напишут, побоятся. («Обитель» Прилепина рядом с «Мерзлотой» отдыхает: мутно, мрачно, и совершенно непонятна сверхзадача.)

Я не буду излагать сюжет, его легко погуглить. Он кажется простым, потому что хорошо выстроен. Главные герои романа, без сомнения лучшие люди страны, которая только что выдохнула после страшной войны, взяты из разных социальных сословий – от трудовой интеллигенции, честных добросовестных службистов, бывших военных, их несчастных жен и детей (ЧСИР), до старых бывалых лагерников и их мучителей – и разделены роковой чертой. Кто сидел и кто не сидел. Они друг друга не понимэ. Хотя даже и посидеть не значит понять: вот главный герой, молодой удачливый капитан-речник, чистый и светлый герой труда с огромными уже достижениями-рацухами, не попускающий малейшего зла, даже после лагерно-тюремной мясорубки до самого конца романа не расстанется с портретом Сталина, это его последнее упование, жизненная опора. Никакие аргументы не действуют. После лагеря уже почти все советское ему кажется враньем, и трудовой энтузиазм пропал, любимая красавица жена с двумя младенцами загнана куда-то за можай, неясно жива ли, а он все с портретом, во как воспитали его поколение. Хороший ты человек, Сан Саныч, а дурак, говорит ему бывший лагерник, хвативший лиха через край. Ну разве не дьявольское порождение этот культ личности? Идет через поколения, даже и непоротые, живет и побеждает (слышала днями, как местные комсомольцы глупыми восторженными голосами хвастаются, как они сотрудничают с властью ЕР насчет установления в Кирове памятника Сталину; что-то пока сорвалось, но наверняка скоро наверстают).

В романе офицер НКВД из умных разъясняет Сан Санычу этому секрет эффективного управления массами, он же залог счастья народа. Понятно, что это страх. Так-то народец дик, некультурен и неуправляем, а страх – проверенное универсальное средство привести его в чувство и повиновение. Только спасибо скажут. Ибо сидит всё же меньшая часть (пускай миллионы, да нам не жалко), а бОльшая глуха и нема, но пребывает в радости: это не меня арестовали, ура! Я-то ни в чём не повинен и чист перед властью, я свой. Пляшет и поёт, днями и особенно на парадах. Но когда репрессивная машина разгонится, она работает уже сама на себя и не разбирает, кто прав, кто виноват, метут всех.

ЧУК И ГЕК. ПРАВДА О СОВЕТСКИХ ДЕТЯХ И ВЕЛИКИХ СТРОЙКАХ.

Когда я читала про то, как молодая интеллигентная женщина, пианистка, из Москвы пробирается с двумя мальчиками в низовья Енисея, чтобы на свой страх и риск где-то найти их расконвоированного отца-зэка, бывшего великого геолога (зачем, для чего? все отговаривают, но её будто лишили разума), то сразу подумала про свою любимую книжку, литературный архетип советского детства. Как сейчас помню её начало: Жил человек в лесу возле синих гор. Он очень много работал, но работы не уменьшалось, и ему нельзя было поехать в отпуск к своей семье… Год написания 1939. Сейчас-то я догадываюсь, что это была за работа. Но тогда…

Помните, там все трудности матери были временными и довольно легко преодолевались, сказка же. За ними не прислали на станцию лошадей? Что за беда, она сама наймёт дедушку с санями, их довезут на зимовье. Чук (или Гек) потерялся? Ошалевшая от страха мать скоро найдёт его (притаился в сундуке, да и заснул). А к новому году папа-геолог сотоварищи вернётся из тайги и все весело затанцуют у красавицы елки (последний абзац помню наизусть про счастье жить в советской стране, хоть ночью меня спроси).

В романе же, имеющем основой биографии реальных людей, всё по-взрослому. Льды сковали Енисей раньше времени, выходи, женщина, и добирайся с детьми до строительства как сумеешь. 200 км по тайге никто не повезёт. А там одни лагеря, зэки, из них политических только часть, остальные – лютые звери до баб. Особенно беззащитных. Не буду описывать злоключений и посягательств, они ужасны. Младший и очевидно любимый сын спрятался навеки. Едва не потерявшая рассудок мать со старшим должны двигаться дальше, перейти огромную реку по неокрепшему льду. Тут бы им и конец – но автор, наконец, сжалился над читателем, с берега её видит главный помогальщик всем страдальцам, он же бог из машины, бакенщик Валентин Романов (мой любимый герой), бывший кулацкий сын и опытный лагерник. Неразбирающее нравственное начало русского человека: помогать всем, кому плохо. Кстати, найденный через время отец мальчиков совсем им не рад: за многие годы лагерной жизни он привёл себя в состояние полного бесчувствия, где нет ни любви, ни надежды, ни памяти о прошлом. Но всё в итоге образуется: ведь любовь женщины никуда не делась, она отогреет сердце. Вот такой Чук и Гек. (Как сказала об этом романе Роднянская – энциклопедия насилия, антология человечности.)

Приходит на ум и другая история, тоже в своё время известная литературная драма. «Далеко от Москвы» Василия Ажаева; первая публикация 1948 года – время почти то же, что у героев «Вечной мерзлоты». Как некие энтузиасты-строители геройски тянули в нечеловеческих условиях в начале войны нефтепровод по дну Татарского пролива. Книгой зачитывались советские люди. Бывший же лагерник Ажаев, весь больной, получил за него Сталинскую премию, огромные почести, да вскоре и умер. Уже после советчины узналось: Ажаев сначала написал всё по правде, как нефтепровод строили, конечно же, зэки, и сам он в том числе. Принёс Симонову в «Новый мир», тот отклонил, но напустил на него литбригаду журнальщиков и те переписали (либо помогли переписать), чтоб действие выглядело проходным: как будто всё там строили свободные советские граждане во главе с очень хорошим и справедливым человеком Батмановым (реальным же прообразом его был жуткий начальник НКВД Барабанов; в ведении этого наркомата были тогда все великие стройки СССР), ну и так далее. Вот такая подстава.

А вот что общее у двух романов, так это то, что обе реально существовавшие стройки, возводимые в нечеловеческих условиях бесправными заключёнными, сразу же после смерти Сталина была законсервированы как экономически неэффективные и бесполезные. Железная дорога по вечной мерзлоте (в романе Ремизова), задуманная чисто Сталиным, держалась на одной туфте, которая вообще основа лагерной «экономики», а в данном случае всё построенное, и километры полотна и мосты, ставшие «золотыми», немедленно разрушались силами природы, но доложить об этом было нельзя, понятно почему. Так что рапорты рапортовали, а всё строительство было чистой воды фальшак, зато матресурсов и человеческих жизней унесло немерено, да кого это тогда волновало в верхах, лишь бы самим уцелеть, не навлечь гнев вождя. Послевоенная страна лежала в руинах, полуголодные люди ютились в бараках друг у друга на головах, восстанавливая хозяйство и не считаясь с трудностями, как всегда, – а на строительство сталинской магистрали отпускались и в условиях крайнего Севера доставлялись несметные грузы… а потом всё в одночасье было похерено. Растащено, брошено, или сгнило. Это производственная драма или трагедия страны? К вопросу об эффективном менеджере, друге всех строителей.

Ну и напоследок о людях, на костях и судьбах которых возводилась экономика и умело играла идеология. Они тогда, однозначно, были другой закалки и силы, и другой душевной щедрости. Не чета нам. Поэтому мне сегодня, как говорят, жальчее героев книги, чем моих зажратых современников. И когда толстенный том вечной мерзлоты перевалил за половину, полюбив этих лучших людей, я серьёзно затосковала: как буду потом без них? Вот уж поистине, «ты один мне поддержка и опора… не будь тебя, как не впасть в отчаяние при виде того, что совершается дома». Как-то так, по Тургеневу. Они и сегодня помогают мне, они живее, роднее всех живых. А всё это – подвиг Виктора Ремизова, потратившего для восстановления правдивой картины последних пяти лет правления Сталина более десятилетия своей жизни, кропотливого труда, работы с документами и живыми свидетелями, поездок по диким заброшенным местам бывшей железной дороги и примыкавшим к ней поселениям или их руинам. Может, наивно признаваться, но всё время забывалось, что «написано писательским пером», что это всё-таки художественная литература, а не дано нам свыше как подлинное свидетельство времени.

3 января 2022 года
Людмила Нагаева, журналист, читатель Герценки, член клуба «Зелёная лампа»

Источник


Отзывы к новости
Назад | На главную

џндекс.Њетрика