Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Нагаева, Людмила. Золотое поколение – наши старшие люди // Наблюдатель-онлайн. – 2021. – 9 апр.

ЗОЛОТОЕ ПОКОЛЕНИЕ – НАШИ СТАРШИЕ ЛЮДИ

Если бы писатель Владимир Арсентьевич Ситников не написал в своей жизни ничего кроме документального (на основе дневников деда) описания трагедии рода «Эх, кабы не цветы да не морозы», он бы и с этой одной книгой сделал огромное дело и вошел в историю. Это последовательное документальное свидетельство того, что делал с честными, нравственными и деловитыми людьми самоистребительный «век-волкодав», в первую свою половину совсем озверевший, во вторую – слегка помягчевший к маленькому человеку, давший ему хоть немного продохнуть. Беда в том, что даровитый, необычайно трудолюбивый и грамотный крестьянин, тихий и скромный человек, Василий Фаддеевич не дожил до этих лучших времен, а так и умер в бедности и пригнетенности, не сумев при советчине ни настолечко реализовать свои умения и знания – новый порядок при всякой попытке найти в нем свое место тащил бесхитростного совестливого трудягу на самое дно жизни.

Его сын Арсений, столь же положительный и кроткий, вовсе пожил самую малость, попав в мясорубку войны и безвестно сложив голову в самом ее ужасном начале где-то под Новгородом. (Зато их сыну и внуку промыслительно было прожить – во искупление козней злого рока – совсем другую, прекрасную, наполненную жизнь, которая удалась и слава богу продолжается, но об этом чуть ниже).

Ничуть не слабее истории рода, хотя о ней гораздо меньше говорили, другая невыдуманная печальная повесть Ситникова в жанре нон-фикшн на ту же тему: «Из огня да в полымя». Ее герой вятский человек Виталий Иванович Анисимов (1912 – 1982гг), которого советская власть еще более остервенело гнула и ломала, – яркий представитель того уникального генофонда, по-видимому изведенного под корень в нашей стране. Красавец (каких редко встретишь среди простолицых вятчан), умница и тоже редкий труженик, в двадцатые окончивший сельхозинститут, был к тому же отличный организатор и руководитель (вершиной его деяний стал совхоз «Прогресс», где совсем молодой Виташа очень отличился по сенному делу, с огромным риском и собственной хозяйской сметкой создав из ничего и поставив на ноги большое прибыльное производство). А тут и 37 год подоспел. Совхоз отняли, самого законопатили по линии НКВД (отец к тому же был из священнослужителей, а сын не отрекся, еще и спасти его пытался) – год просидел в застенке, но видно дело шить было совсем не из чего, да и повезло, сменился нарком и кое-кого тогда выпускали. Но ненадолго, вскоре опять нашли за что упечь, вышел после тюремной дизентерии еле живой.

Далее война. Воевал геройски. Весь израненный, вернулся к семье. Но здоровье, которое и с молодости было не очень, остатки потерял. После войны все старался работать и быть стране полезным – но везде его честность и добросовестность входила в противоречие с системой, основанной на хитрости, лжи и кумовстве. Даже на мирной (казалось бы) должности охотинспектора на задержался, «нужные люди» и тогда уже охотились без стыда и совести, а он не стерпел. Так и доживал свой век – в болезнях, с полным ощущением своей бесполезности и ущемленности. Даже добытый кровью орден Красного Знамени где-то потеряли, после госпиталя не вручили, напутали с однофамильцем.

Если соединить обе истории, получается однозначный приговор выморочной власти: талантливый хороший человек никогда был ей не нужен. Да только нашему времени, в его сегодняшнем изводе, совсем нечем перед советскими гордиться (немного погордились в начале девяностых, поразоблачали прошлое, ничего не закончили и уроков не извлекли. Вырастили такую систему, что действует в отношении массы своих граждан пока – пока! – не столь людоедски, но по степени цинизма, подлости, вранья и развращения собственного народа явно уже превзошла предшественницу.)

Утешаться нечем, история Виташи Анисимова ужасна своей безысходностью. Я ее перечитала недавно. Но теперь хотя бы сохранены, спасены от полного забвения две судьбы, не канули в прорву жестокого времени, как миллионы им подобных.

И стоит отдельно порадоваться за Владимира Арсентьевича. В голодное и бедное время вырос, хорошо учился, окончил Ленинградский университет, вернулся в Киров, работал в партийной печати, был успешен, стал известным и горячо любимым народным писателем. Его семейная жизнь сложилась прекрасно, хотя и рано потерял он свою дорогую Иринушку, но прожил с ней душа в душу. Дети, внуки радуют. Дедушка и папа на том свете наверняка довольны – судьба рода выправилась.

По сей день в возрасте 90 лет он каждый год выдает по новому роману. У него неисчислимое количество читателей и друзей, которые готовы прийти на помощь по первому зову, искренне рады общению с ним. Потому что Владимир Арсентьевич добр и незлобив, его душа открыта людям. Всегда готов к любым позитивным «движухам», на которые его охотно приглашают. Плюс мягкий и всегда уместный авторский юмор. Отсюда и его продуктивное долголетие. Он сумел выжить, быть успешным при той и этой власти – не делая подлостей. Видимо, и такое бывает.


Писатель Владимир Ситников и Наталья Ярославцева, зав. НИО Герценки.
Книжный фестиваль в Герценке. 19 сентября 2020 г.

* * *

Еще меня неизменно восхищает Тамара Константиновна Николаева, чей вклад в вятскую культуру велик и разнообразен. Фундаментальное образование и могучий интеллект позволяют проявить себя на многих поприщах – литературном, журналистском, исследовательском, краеведческом; написано множество серьезнейших книг и по сей день выходит издаваемый ею ежегодный культурологический альманах «Вятский свистун».

А я полностью во власти ее публичных высказываний по совершенно разным поводам – это особый жанр и редко кому дается. Слушать Николаеву, с ее неторопливой интонацией глубокого знатока предмета, гуманиста и мастера устной речи одно удовольствие. Вот, совсем недавно я случайно зашла в библиотеке Герцена на заседание, где вспоминали Наталью Евгеньевну Петряеву, дочь главного вятского книголюба, которая несколько лет, после отца, вела сообщество. Я ничего ранее не знала о ней; узнав от Николаевой, влюбилась в этого человека и теперь уже не забуду. Погрузилась в жизнь семьи, сколь простой и демократичной, столь и совершенно необычной, исполненной какой-то особой миссии – кроме исследовательской работы с книгами, с одержимостью запечатлевать для истории время, все его вещественные и духовные проявления.

А сама Наталия Петряева, врач по профессии, как гуманитарий полностью унаследовав от отца все лучшее, слыла в своем кругу непревзойденным Мастером Помощи всем нуждающимся. Что всегда отличало лучших представителей русской интеллигенции. Отдельный рассказ – о даровании буквально второй жизни талантливому поэту Андрею Жигалину, уже с молодости смертельно больному сердечнику, но получившему благодаря ее хлопотам высокотехнологичную оперативную помощь в столичной клинике. Без которой жизни ему оставалось месяца три. И это – лишь одно из многих добрых дел Наталии Петряевой.

В данном случае Тамара Константиновна была лишь рассказчиком, но без нее мы бы ничего о человеке, каких уж нет, не узнали, и не получили бы урока – как относиться к памяти и как, вообще, следует говорить о замечательных людях прошлого, без слащавости, не акцентируя излюбленной темы о себе любимом.


Тамара Константиновна Николаева

* * *

Майя Алексеевна Селезнева, ровесница В.А. Ситникова, – «светлый ангел» нашей «Зеленый лампы» (читательский клуб Герценки). Ею всегда хвастаются перед гостями, литературными звездами федерального значения: вот какой у нас есть читатель. До самого последнего (ковидного) времени она не пропускала ни единого заседания, столь велик ее искренний интерес к литературе и к жизни, а суждения всегда мудры и весомы. Но уникальность Майи Алексеевны все-таки в другом – в таланте любви и вечной женственности. Непередаваемо нежный голос и взгляд, готовый согреть каждого. При том что она отлично разбирается в людях и знает им цену. Но терпима, в отличие от нас.

Майя Алексеевна не написала книг, но воспитала, кроме своих детей, за долгие годы работы на поприще преподавания (на кафедре неорганической химии сельхозинститута) множество самой разной по интересам молодежи, своих студентов, которых помнит поименно и которые без сомнения помнят ее – ибо она ненавязчиво, наряду с предметом, приобщала их культуре. Кстати, ее работа на кафедре продолжалась до самого последнего времени, так она нужна была людям. И теперь она особенно нужна всем нам, ибо с годами ценность такого человека только возрастает. Горжусь, что Майя Алексеевна считает меня своим другом и ждет. К встрече готовится, всегда под рукой ее знаменитая тетрадка с мыслями и цитатами из прочитанного, любимые стихи Арсения Тарковского. Мы разговариваем о высоком и низком, и о среднем, о литературе и прочно связанной с нею жизни; в последний раз мне была прочитана лекция (с формулами и графиками) об информационном поле Земли, ибо я материалист и «фома неверующий». Обожаю ее рассказы про детство, про старый Котельнич (откуда мы обе с ней родом), про учебу на химфаке МГУ, могу бесконечно перебирать фотографии, с которых мягко смотрит совершенно не знающая себе цены юная красавица... И это тоже черта поколения.

Помню в фильме Хуциева «Застава Ильича» знаменитую сцену в Политехническом, где вместе с прогрессивной молодежью бодро читает свое Михаил Светлов, о его поколении: «Как мы людям необходимы! Как мы каждой душе близки! Мы с рожденья непобедимы. Мы – советские старики». Если убрать идейный пафос и бравурность, оставив только человеческое, то да, это все о них. Живите, будьте с нами как можно дольше.


Майя Алексеевна Селезнёва


Людмила Нагаева

Источник

Назад | На главную

џндекс.Њетрика