Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Николай Никулин

ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ*
(СПб. : Изд-во Гос. Эрмитажа, 2007)

Цена победы. Светлой памяти Николая Никулина

Николай Никулин - Воспоминания о войнеЭпиграф: «Как-то вызывают меня в особотдел: что ж это ты, с.ка, с танком не сгорел?... а я им говорю: в следующей атаке обязательно сгорю» (солдатский фольклор)

На Культуре показали фильм Беллы Курковой «Поколение, уходящее в вечность». Название очень хорошее, точное, но не авторское, а взятое из книги «Воспоминаний о войне» Николая Никулина, о котором там идёт речь. Сам фильм (в целом) весьма разочаровал, ибо после прочтения книги окопной правды выглядит бледно и, собственно, совсем не про то, о чём пишет Никулин, ученый-эрмитажник с мировым именем, каким-то чудом уцелевший на войне от начала до конца. Солдатом.

Семнадцатилетний очень красивый интеллигентный юноша из хорошей ленинградской семьи пошел добровольцем, как многие его ровесники, защищать свой город. Он оборонял Ленинград в одном из самых жутких и стратегически бессмысленных мест. Это Погостье не вошло в официальную историю войны, но сожрало людей побольше, чем в Сталинграде. Из этих гиблых болот солдатскую скотинку тупо и бестолково гнали на укрепленные высоты множество раз, и люди там оставались лежать буквально слоями (сейчас их понемногу поднимают, об этом и повествует большая часть фильма).

Алгоритм принятия решений общеизвестен: хозяин в Кремле указал пальцем, и все, начиная с маршала до лейтенанта, погоняемые густой матерщиной и пистолетами начальства, а в тылу ждет особый отдел, торопятся исполнить самый дикий и необдуманный приказ. Страх за свою шкуру – вот главный мотив военачальника минувшей войны. Механизм выживания – круговая порука и взаимовыручка всех прихлебателей (штабных, кухни, интендантов, похоронщиков и т.д.), кто не в окопах, только чтоб не попасть в их смертные ряды, ведь расчетный срок жизни пехотинца на передовой 3 дня. У этих сытых мордоворотов в погонах и даже без – повальное воровство из солдатского котла, пьянки, девки, житуха. И всё на глазах у полудохлого от голода пушечного мяса. Политрукам-газетчикам тоже досталось от Никулина, ихними корреспонденциями с призывами подтирались. Честные и человечные, конечно, были, хотя и в абсолютном меньшинстве, потому что не для них была та война – мигом подставятся, таких и убивали в первую очередь. Заветная мечта, чтоб ранили, лучше не в живот и голову, а пусть хоть ногу оторвёт.

И вот куда попадает этот нравственный мальчик, разом ставший парией и объектом насмешек (рядом народец из социальных низов, какой уж есть, все разговоры про пожрать–секс–смерть), ещё ниже – смердящая болотистая жижа с кровью и дерьмом, выше – пьяный командир с матерным приказом «Вперррёд! За Ррродину!», впереди – смерть. И так всю войну.

Автор воспоминаний человек заведомо незлобивый, как учёный – стопроцентно объективен и ничего не выдумал, он не упивается своей правдой, ему физически и морально трудно писать и думать об этом, но если не писать – будет еще хуже и невыносимее. А как же другие? На этот вопрос он отвечает решительно: кто выжил из реально воевавших на передовой, быстро спились, сломались, и уж точно никогда не выступали «перед пионерами», старались всё забыть. Порченые, искалеченные, одурманенные пропагандой, они не умели ничего сказать и боялись вслух даже вспоминать до самого конца своего: НКВД и КГБ не дремало. А кто выступал с речами на публику в кителях с иконостасами до колен – либо ненавистные отцы-командиры, либо прихлебатели интенданты. Это те, которые гнали.

Вот зачем и почему выжил Николай Никулин. Чтоб успеть сказать. Хоть и в 2007 году (год издания воспоминаний), когда войной никого уже не зацепишь, разве что моё поколение упёртых интеллигентов, у которых за всё болит душа. Примерно ту же тяжёлую правду про бардак, общую бездарность руководства и бессмысленность миллионных потерь (но всё-таки в гораздо более мягком виде) читаем и у других честных, думающих людей войны – у компромиссного Гранина, у сердитого, непростившего Астафьева, у первооткрывателя темы массового изнасилования немок Рабичева, даже у Окуджавы. Но в такой концентрации своё родное зло ещё никогда мне не представало, поистине истории войны нужен свой Солженицын.

А чего упырям большевистской власти было церемониться со своим бессловесным народом, жалеть его, что ли? Позади безнаказанный опыт коллективизации и репрессий с тоже миллионными жертвами, так почему в войну надо действовать иначе, гуманней, разумней? Заткнули горами трупов свои проколы, тактические и стратегические ошибки, типа победили (с десятикратным перевесом в потерях), и гордо разъезжали потом принимать парады, все в почестях, славе и спецпайках. Пока послевоенный люд, голодный и устрашенный новой войной и своей тайной полицией, корячился на восстановлении страны. Немцы, хоть они и гады, и в десять раз более жестоко себя вели на нашей территории, свой расходный материал (солдат) берегли, планировали операции с умом, без нужды на убой не гнали. И презирали наших – ну как можно так тупо и безжалостно к армии воевать: артиллерия бьёт по своим, снаряды летят мимо, всё уже завалено телами русских иванов под плотным огнём, а они опять… с тем же нулевым результатом.

Блин! И это наша великая история. И что нам вешали все послевоенные 50 лет, какую официозную фигню? Воспоминания мясника и самодура Жукова? («Сколько он пролил крови солдатской.. Что ж, горевал?» – И. Бродский). Киноэпопею «Освобождение»? Вот-вот начнётся опять победная государственная истерия – 2020. Как её пережить?

Николай Никулин
Николай Никулин

Вообще-то я хотела написать о Николае Николаевиче Никулине, чья дальнейшая, послевоенная жизнь сложилась вполне прекрасно. Истфак Ленинградского университета после демобилизации, далее – его обожаемый Эрмитаж пожизненно, в коем, действительно, благодаря концентрации всего лучшего, что создано человечеством, можно было пережить, забыть войну и вылечить раны. Так нет же! Это оказалось в принципе невозможно, прошлое угнетало и мозжило, и каждый день без Эрмитажа (понимаемого как лекарство от скверны) обходился ему тяжело. Выход из душевной боли (какой-то) нашёлся через написание воспоминаний, он закончил их в целом к 1975 году (апофеоз Победы!), ибо просто не мог слышать очередных залпов пустой и вредной трескотни с ложью о войне. Как бы для себя и для узкого круга писал, ведь тоже, как все, боялся, и не хотел публикации. Время для издания книги пришло лишь в 2007, а в 2009 он скончался. Подчеркивается многократно при этом (в фильме) личный героизм Михаила Пиотровского, который инициировал печать тиража в своём внутреннем издательстве. Но что этот героизм рядом с жизнью и судьбою солдата Отечественной войны Николая Никулина? Вот вопрос.


Мэри Лазарева, читатель Герценки
28 октября 2019 г.

* Книга есть в отделе абонемента Герценки.

Отзывы к новости
Назад | На главную

џндекс.Њетрика