Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
МИХАИЛ ТАРКОВСКИЙ

МИХАИЛ ТАРКОВСКИЙ

* * *

Тревожная и тихая погода,
Высокие, как небо, дерева,
И штукатуркой сыпется листва
С немого протекающего свода.
Есть в жизни предков древняя свобода
Платить судьбой за лучшие слова.
Их Муза в смертный час ещё жива
Величьем исчезающего рода.
Так жив и я. И Лира не забыла,
Как падал снег на чёрные стропила
Нагих ветвей. Как осень, сжав уста,
Ушла одна с пустынного бульвара,
И новый день не поднял с тротуара
Перчатку пятипалого листа.

Охота...

Я люблю, придя шатаясь,
С горячими сосульками на лбу,
Сняв тозовку, ввалиться спотыкаясь,
В холодную и тесную избу.
Там печки неохотная работа,
И в полутьме тяжелый куль с крупой
Сбивает шапку, мокрую от пота.
Под тонкой и прозрачной скорлупой
Люблю фитиль в пылающей короне,
Капканов беспорядок на полу,
Стук льдышки в чайнике и шорох в микрофоне
Холодной рации, вокруг трубы в углу
Распятые таежные доспехи.
Далекий, побеждающий помехи,
Переговор товарищей ночной
И русской Музы строгий позывной.
...С утра собаки скачут на ветру,
Кусают снег и лают друг на друга,
Патронташа тяжелая подпруга
Подтянута на новую дыру.
Морозный воздух свеж, как нашатырь,
Горят верхушки лиственниц крестами
И благовестит звонкими клестами
Тайги великолепный монастырь.

* * *

Я с собой заберу в дорогу
Половиц непослушный стык,
Петуха, поджавшего ногу,
И его предрассветный крик,
Снег, слетающий ниоткуда,
Два десятка чужих стихов
И слабеющий запах чуда
От пролитых тобой духов.

Стихи из романа «Тойота-креста»

1

Там, где кедр с обломанной вершиной
Над седой стеной монастыря,
Где встаёт над мокрою машиной
Сизая осенняя заря.

Как в огромной выстывшей квартире,
Где по стенам солнечные швы,
Я живу в пустеющей Сибири
И люблю Марию из Москвы

В головах Саянские отроги,
Енисей вливается в висок,
Руки, как огромные дороги,
Пролегли на запад и восток.

В каждой я держу по океану,
Не испить, не слить, не уронить,
Как же мне, разъятому орлану,
Самого с собой соединить?

Снег идёт задумчиво и косо,
Головы застыли на весах,
И бессонно крутятся колёса
В головах, машинах и часах.

2

Помнишь, Маша, снежные равнины,
Облаков тяжёлые гряды,
Лошадей заснеженные спины
И костры мятежной слободы?

Помнишь синеватые рассветы,
На окне морозные цветы,
Розвальни, телеги, лазареты,
Отпеванья, свечи и кресты?

Помнишь, как ты плакала с причала,
Как ждала, безногого, с войны,
Как меня с тобою разлучала
Полоса взбесившейся волны.

Как ждала годами из острога,
Как крестила с берега в Крыму,
Как меня последняя дорога
Забирала в ночь на Колыму.

Помнишь суету у вертолёта,
Как белели пятнами снега,
И сверкали зеркалом болота,
И дрожала синяя тайга.

Как возили письма на оленях,
Строили дороги и мосты,
Как над океаном на коленях,
Я стоял, слепой от красоты,

Мы прошли сквозь столькие разлуки…
Что же между нами пролегло?
То ли деньги высушили руки,
То ли небу выбили стекло,

То ли ничего не происходит,
То ли одинокий человек
В своём сердце больше не находит
Отраженья гор, морей и рек.

То ли что-то главное забыто,
То ли тебе, правда, всё равно,
То ли мира спятившая бита
Выбивает слабое звено.

3

Снова выезжаю на дорогу,
Всё как прежде, дали и снега,
Снова ночь. И снова внемлют Богу
Океаны, горы и тайга.

Под капотом тихо и бесстрастно
Пьёт мотор ночную синеву,
Звёзды светят холодно и ясно
Над землёй, которой я живу.

На душе старинная тревога…
И опять заправка, переезд,
Дробь колёс и дальняя дорога,
Как «корона», «креста» или крест.

4

На дороге сумрачно и сыро,
До Урала близко, и уже
Белый «марк» работы Кунихиро
Не прижмёт плавник на вираже.

Стрелки лобового циферблата
Расчищают память, не щадя,
И мешают зарево заката
С пеленой холодного дождя.

Снова ночь над лесом и степями,
И под синим маревом светил
Кажется ненужными словами
Всё, что я тебе наговорил.

Леденеет крестик на решётке,
Свет восхода льётся в зеркала,
И считают вытертые щётки
Километры мокрого стекла.

5

Больше нет ни юга, ни востока,
Только ветры стылые сквозят.
Маша, ты всё так же одинока,
Как и триста лет тому назад.

Ну чуть-чуть… Ну еду… Ну немного...
И споют под утро тормоза.
Почему ж так пристально дорога
Смотрит в запотелые глаза,

Что за непосильная забота
Сводит переезды и мосты:
Впереди огромные ворота,
И открыть их можешь только ты.

Ты открой, и стихнут ураганы
Над моей двуглавой головой.
И тогда охотские туманы
Встретятся с балтийской синевой.

И над этой слившейся пучиной
Я замру, ни с кем не говоря,
Словно кедр со сломанной вершиной
Над седой стеной монастыря.

* * *

Я стою на краю Океана,
Ожиданья, надежды, земли,
Над Хоккайдо полоска тумана,
И в Корсаков ушли корабли.

Всё сбылось по пути, на дороге,
В набегающем косо снегу,
Потому так пронзительно строги
Эти горы на том берегу.

Так по чьей нестихающей воле
Я стою, как стоял на мосту,
Два крыла, две дороги, две боли
Распластав на огромном кресту?

Вот колышится, светится, дышит,
Подступает, гудит, говорит,
И имеющий уши да слышит,
И имеющий очи да зрит

Эту зыбь, не залёгшую к ночи,
Эти дали, дымы, облака...
Лишь бы были прозрачными очи,
И спокойна, как прежде, рука.

Спите, горы, дома и собаки,
Я к утру разгоню пелену,
Я подам предрассветные знаки,
Что приму, пронесу и верну,

Всё верну... и полоску тумана,
И двуглавую долю мою...
Понимает язык Океана
Только тот, кто стоит на краю.

* * *

Мой неравный и несравненный
Прожигатель ночных свечей!..
(. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .)
Ближе к утру, зарей окрашенному,
Придержу ночевую мглу,
Чтобы было тебе не страшно
Выгребать из меня золу.
                  Татьяна Баймундузова

1.

Здравствуй, ты, не берущая трубку,
Переполненная золой,
Ты оставишь на мне зарубку,
Истекающую смолой.
И крылатый вздымщик, десницу
Простирая с небесных верхов,
Поутру соберёт живицу
Освященных тобой стихов.

2.

Не жалею, не жду, не мечтаю,
Только вижу в стотысячный раз,
Как опять подъезжаю к Алтаю
Сквозь песок перетруженных глаз.

Снова вёрсты бессонного бега,
Предрассветная сыпь огоньков
И опять на стекле вместо снега
Подсыхающий гель мотыльков.

Полоса почти с Искитима
Всё неистовей дышит тобой.
Я и рад бы проехать мимо,
И пускай этот привод – твой,

Я лечу не к тебе. Я полночи
Слеп под фарами в дальней езде,
Чтоб добраться и вымочить очи
В млечно-синей катунской воде.

Чтоб объять эти воду и сушу,
Разделённое наше житьё,
Расстояния, рвущие душу,
И над ними молчанье твоё.

Снова дворники ходят мерно,
И колёса гудят в висках.
Барнаул. Никогда так неверно
Не лежал еще руль в руках.

3.

Я стою у поста сиротски,
Теребя глухой телефон:
Не молчи, пропусти меня в Сростки,
Отзови путевой заслон!

Видишь, хвост растёт час от часу
Вереницей коптящих труб.
Улыбнись. Отвори мне трассу
Чуть заметным касанием губ.

Изумрудом замрут светофоры,
Влажный дым отойдёт от земли,
И Алтайские зрячие горы
Белым сном замаячат вдали.

И, внимая каждому такту
Свежестихших шагов твоих,
Я уеду по Чуйскому тракту
Не смыкать очей за двоих.

Будет день. И погибнут беси
Осужденья. И встанет в круг
И вспоёт в едином замесе
Всё, что есть святого вокруг.

Всё что светлого есть в этой шири,
Гор верхи и литые низа…
Нераздельное чувство Сибири
Льётся поровну в наши глаза.

И за счастье короткое это
Буду я целовать дотемна
Богоданную землю Пикета
И босые ступни Шукшина.

* * *

МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ ТАРКОВСКИЙ (род. 24 октября 1958) – писатель, поэт, охотник-промысловик. Главный редактор альманаха «Енисей». Президент Фонда В. П. Астафьева. Член Союза писателей России.

Родился в Москве. Внук поэта Арсения Тарковского, племянник режиссёра Андрея Тарковского.

В 1981 году окончил Московский государственный педагогический институт имени В. И. Ленина по специальности «география и биология». 5 лет работал на Енисейской биостанции в посёлке Мирное в Туруханском районе Красноярского края. Опыт работы на этой биостанции отражён в повести «Отдай моё» (2003). С 1986 года – штатный охотник, позже охотник-арендатор в селе Бахта Туруханского района. В последние годы основная работа – писательство.

В 1986 году поступил на заочное отделение Литературного Института им. А.М. Горького (семинар поэзии В.Д.Цыбина). Первые стихи были опубликованы в журнале «Охота и охотничье хозяйство» в конце 80-х годов. В 1991 году вышла книга «Стихотворения» с рисунками автора, куда вошли стихи из дипломной работы. Прозу публикует с 1995 года. Автор книг: «Замороженное время» (2003), «Енисей, отпусти!» (2009), «Тойота-креста» (2009), «Избранное» (2014), «Полёт совы» (2018), «Не в своей шкуре» (2019), «Поход» (2019), «Промысловые были» (2019), «Три урока» (2020), «Живая верста» (2020) и др. В настоящее время работает над новой книгой «42-й до востребования», отрывки из которой опубликованы в журнале «Наш современник» (2020, № 6).

Финалист литературной премии имени Ивана Петровича Белкина (2003). Лауреат премии журнала «Наш современник», литературной премии «Ясная Поляна» в номинации «XXI век» (2010, «Замороженное время»), Патриаршей литературной премии за вклад в развитие отечественной литературы (2019) и др.

Принимал участие в создании документальных фильмов: «Счастливые люди» (2005; автор идеи); «Замороженное время» (2014; автор идеи и текста), «Жесткая сцепка» (2018; автор сценария).

16 июня 2020 года в селе Бахта Туруханского района Красноярского края открылся уникальный Музей таежного промысла, основанный Михаилом Тарковским.

Живёт в Красноярске и в селе Бахта Туруханского района. Жена – Татьяна Тарковская, журналистка, радиоведущая, поэт. Трое детей: сын – Ермак (род. в 2017 г.) и двое детей от первого брака жены.

* * *

Публикации Михаила Тарковского в Журнальном зале

Оригинал текста на странице клуба «Зелёная лампа» ВКонтакте

Назад | На главную

џндекс.Њетрика