Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
МАРИЯ ШКАПСКАЯ

МАРИЯ ШКАПСКАЯ

* * *

Библия

Её на набережной Сены
В ларце старуха продаёт,
И запах воска и вербены
Хранит старинный переплёт.
Ещё упорней и нетленней
Листы заглавные хранят
И даты нежные рождений
И даты трудные утрат.
Её читали долго, часто,
И чья-то лёгкая рука
Две-три строки Экклезиаста
Ногтём отметила слегка.
Склоняюсь к книге. Вечер низок.
Чуть пахнет старое клише.
И странно делается близок
Моей раздвоенной душе
И тот, кто счёл свой каждый терний,
Поверив, что Господь воздаст,
И тот, кто в тихий час вечерний
Читал Экклезиаст.

1921

Магдалина

Был свиток дней моих недлинен,
Греховны были письмена.
Я путь свершала Магдалинин
И обратилась – как она.
И, как она, ждала смиренно.
Но не пришел ко мне Христос
И не коснулся умиленно
Моих распущенных волос.
И с той поры я дни за днями,
Творя свой повседневный труд,
Несу наполненный с краями
Безмерной горечи сосуд.

У антиквара

Читаю Горация в лавке
И стыну под легким пальто.
И стынет со мной на прилавке
На ширме пастушка Ватто.
Да сбоку смеется кольчужно
Изломанный старый доспех,
И мне торопиться не нужно
И с ними расстаться не спех.
А выйду – над Сеной бесстрастной
Ряды золотых огоньков,
И будто от жизни сейчасной
Отстала на много веков.
И те, кого встречу, – чужие,
И речь их странна и нова,
И тех, кто ушли и отжили,
Роднее и ближе слова.
И завтра с Горацием в лавке
Забудусь под легким пальто,
И будет дрожать на прилавке
На ширме пастушка Ватто.

Весна

Приползла лукавая, вся талая,
И в угрюмом городе, в камнях,
Распустила слухи небывалые,
Что погибнут улицы на днях.
Что идет веселая, шумливая
Из лесов зеленых и полей
Рать весны, раздольная, гулливая,
Против серых зданий и людей.
Целый день шептала и морочила,
У прохожих путалась в ногах,
Шелестела в скверах олисточенных,
Лошадей пугала на углах.
А под вечер стихла, утомленная,
Разлеглась на гулкой мостовой,
К тротуарам сонным, покоренная,
Прилегла упрямой головой.
Но мигала до утра пугливая
Фонарей блестящая гряда,
И дрожала, вся нетерпеливая,
Под мостами сжатая вода.

* * *

Петербуржанке и северянке, люб мне ветер с гривой седой, тот, что узкое горло Фонтанки заливает Невской водой.
Знаю, будут любить мои дети невский седобородый вал, оттого, что был западный ветер, когда ты меня целовал.

* * *

Расчет случаен и неверен, – что обо мне мой предок знал, когда, почти подобен зверю, в неолитической пещере мою праматерь покрывал.
И я сама, что знаю дальше о том, кто снова в свой черед из недр моих, как семя в пашне, в тысячелетья прорастет?

* * *

Громыхали колеса гулко и строго, и глядели три желтых огня.
Мне надо было спросить у Бога – отступился ли Он от меня.
И упала я, сломленная, упала меж рядами серебряных лент.
Но Далекий сжалился над усталой, – отнял память в последний момент.
А потом были чьи-то чужие руки, уносившие от полотна.
Замерли свистка последние звуки, струйка дыма была видна.
И не знаю с тех пор, не знаю – было ли это чудо? ответ?
Случайно ли по пути гуляя, напал чужой на мой след?
Или, может быть, за рукой чужого, за усами его, пахнувшими вином,
притаился посланный мне от Бога белый вестник с серебряным крылом.

* * *

Наследующим имя легион, но нам их лёт невидим и неслышим, а как им хочется – легчайшим и небывшим – облечься в плоть живую наших жён.
И воздухом, что так тяжёл и густ, дышать у нашего земного моря, и всех плодов земных – и розовых и горьких – испробовать земной и тёплый вкус.
Не загасив огня и травы не примяв, кладут на всё таинственную мету, но мы их чувствуем в соблазнах майских ветров и в шелестах июньских трав.

* * *

Острилось и жгло меня страстное жало, и в буйном пожаре неистовых дней я древних детёнышей в яме рожала и им эту чашу с краями отжала червонной и вспененной крови моей.
И был нескончаем запас её красный, и в ясные ночи и в тёмные дни вскипала она неуёмно и страстно, и новые дети родились мои.
Но вот постепенно, скудея с веками, медлительно в плоть докатилась мою, и ныне последние бледные капли я в малые чаши с отчаяньем лью.

* * *

Деды дедов моих, прадеды прадедов, сколько же было вас прежде меня? Сколько на плоть мою вами затрачено с древних времён и до этого дня?
Длинная, трудная, тяжёлая лестница, многое множество, тьмущая тьма, – вся я из вас, – не уйдёшь, не открестишься, – крепкая сложена плотью тюрьма.
Ношей тяжёлой ложитесь мне на плечи – строю ли, рушу ли, бьюсь иль люблю, – каплями пота, кровавыми каплями, вы прорастаете в волю мою.

* * *

Простится ненависть – за то, что мы любили, слеза раскаянья – греха снимает гнёт, и сожаление о сделанном умрёт, но не проститься грех и жалость не пройдёт к тому, что мы могли свершить – но не свершили.

* * *

Миллионы веков назначенных я томилась в чужих телах, нагружённых земными задачами и потом обращённых в прах.
Но кончая свой век коротенький, на закате земного дня, сыновьям своим или дочери отдавали они меня.
Благодарными связана узами, но в себе этот мир сберегу ль? От ладьи с драгоценным грузом передам ли кому-нибудь руль?

* * *

Когда стану я старой и скучной и нелюбимой женой – о том, что так сердце мучит, – не говори со мной.
Будет вопрос мой и будет ответ твой в знаке моём простом: руки на головы детские я положу крестом.

* * *

Уходя, попросим на прощанье,
Чтобы не был неприступно строг
К бесконечно маленьким созданьям
Бесконечно милосердный Бог.

* * *

МАРИЯ ШКАПСКАЯ (3/15 октября 1891 – 7 сентября 1952) – поэт и журналист.

Фамилия при рождении – Андреевская. Родилась в Петербурге, была старшей из пятерых детей в семье мелкого чиновника министерства земледелия. Из-за болезни родителей (паралич матери и психическое заболевание отца) вынуждена была с 11 лет зарабатывать себе на хлеб: работала прачкой, мыла полы, писала прошения и письма на почте, выступала статисткой в украинской театральной труппе.

Окончила Петровскую гимназию, затем – два курса Петербургского психоневрологического института. В 1910 году вышла замуж за своего сокурсника Глеба Орестовича Шкапского.

После Ленского расстрела вышла на демонстрацию к Казанскому собору, была арестована, две недели просидела в тюрьме. Через год снова была арестована, после двух месяцев тюрьмы была приговорена к высылке в Олонецкую губернию. Однако по ходатайству московского филантропа Н. А. Шахова ей вместе с мужем и другом семьи И. М. Бассом было разрешено выехать в Европу. Закончила литературный факультет в Тулузе, затем прослушала годичный курс китайского языка в Париже. На Западе познакомилась с известными русскими литераторами. В 1916 году вернулась в Россию.

Первое стихотворение (на смерть Льва Толстого) появилось в периодике в 1910 году. В начале 1920-х годов по рекомендациям А. Блока, М. Кузмина и М. Лозинского была принята в члены петроградского Союза поэтов, представив к рассмотрению ещё не опубликованную книгу стихов «Mater Dolorosa» (1921). Всего в 1922—1925 годах издала семь поэтических сборников, а также книгу стихов для детей. Павел Флоренский ставил её в один ряд с Цветаевой и Ахматовой.
Свои стихи Шкапская писала в строчку, не разбивая на строфы.

В 1925 году навсегда оставила поэзию и занялась журналистикой. Работала разъездным очеркистом в газете «Правда» и в ленинградской «Красной газете». Побывала в самых разных уголках страны — в Белоруссии, Средней Азии, на Кузбассе, в Сибири. В 1936 году, после похорон Горького, выехала на Дальний Восток для работы над книгой. По возвращении в том же году переехала в Москву в связи с переводом туда мужа.

С началом Великой Отечественной войны была зачислена в Литгруппу при Совинформбюро. Во время бомбёжек работала в медико-санитарном звене. Писала очерки для ВОКСа, Антифашистских комитетов и Радиокомитета.

Интересовалась собаководством, устраивала выставки, вывела породу коричневых пуделей с различными оттенками.

В 1942 году перенесла парез левой стопы. Лишённая возможности свободно передвигаться, в 1947 году попала под машину, в начале 1950 года — под поезд, в обоих случаях с тяжёлым сотрясением мозга.

Скоропостижно скончалась от инфаркта 7 сентября 1952 года на выставке собак в Сокольниках. Похоронена на Введенском кладбище

Воскрешение поэзии Шкапской произошло в середине 1990-х годов благодаря усилиям Е. Евтушенко и М. Гаспарова. В 1996 году поэтический сборник «Избранное» издала её дочь за свой счет тиражом 150 экземпляров.

* * *

Стихи Марии Шкапской

Оригинал текста на странице клуба «Зелёная лампа» ВКонтакте

Назад | На главную

џндекс.Њетрика