Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
СВЕТЛАНА КЕКОВА

СВЕТЛАНА КЕКОВА

* * *

Только чайник, натёртый до тусклого блеска
едкой содой, а также стены арабеска,
или, может, окно, а на нём занавеска,
или шкаф для посуды со всем содержимым
придают бытия неизменность и прочность.
Прорисовано время, как почерк с нажимом,
На различных предметах.

* * *

Там жили понедельник и среда.
Среда любила маленькие вещи –
иголки, гвозди, дыры в потолке.
А понедельник плакал иногда,
по воскресеньям выглядел зловеще.
Возились тихо мыши в уголке –
их злые дети с длинными хвостами –
и крошки хлеба прятали в руке.

Вода перемещается в реке.
Любовники меняются крестами.

Вот шевелится рыба в рыбаке
остатками поджаренного тела.
На плоском блюде блещет чешуя.
Рыбак стоит в дурацком колпаке,
душа летит, куда она хотела,
а не туда, куда хотела я.

Её встречают вторник и четверг,
грозы июльской Божий фейерверк,
безумный дятел, жемчуг пресноводный.
Там стая птиц легка, как детский всхлип,
и караван ветхозаветных рыб
бредет по суше, ни на что не годный.

* * *

Жизнь горит, как керосин, полыхает синим цветом.
В мертвом пламени осин воздух кажется предметом.
Мать устала, спать легла, ангел складывает крылья,
сквозь немую плоть стекла взгляд проходит без усилья.
Копошится ночь в золе, исхудавшая, как кошка,
остывает на столе кукурузная лепешка.
Только милостив Господь, и на маленьком погосте
обретают снова плоть мертвецов сухие кости.

Два разговора о смысле жизни

1. Это неба полотенце. Это речка. Это лес.
Это тихий плач младенца. Это ангел. Это бес.
Это вышиты на ткани солнце, звёзды и луна.
Это жизнь моя на грани то ли смерти, то ли сна.
Волк, как ветер, завывает. Как луна, вода блестит.
Бог лицо от нас скрывает. Мать дитя своё растит.
Это травы зреют в поле, это зверь живёт в неволе,
привыкая к новой роли, в небе бабочка гостит.
Ах, давно ль она дрожала, потому что червячком
на сырой земле лежала то ли навзничь, то ль ничком?
И имела вид наивный, и смеялась надо мной,
а теперь, как ангел дивный, держит крылья за спиной.

2. Это чистая тарелка. Это ложка. Это ложь.
Это страшно. Это мелко. (Слов во тьме не разберёшь).
Тьма закрыла свет, как штора. Ночь на улице шуршит.
Тонкой ниткой разговора воздух в комнате прошит.
Я ребёнка пеленаю, тихо плачу и молчу.
Помнишь? Помню. Знаешь? Знаю. И заплатишь? Заплачу.
Чем заплатишь? Звёздной пылью, молоко из чашки вылью.
За спиною пряча крылья, ангел дует на свечу.
Как спокойно и бесстрастно Бог пускает время в рост!
Безвоздушное пространство служит пищею для звёзд.
Ночь – кормилица и нянька – с головой укрыла твердь.
Человек, как Ванька-встанька, погружён то в жизнь, то в смерть.
Я лицо росой умою, чтоб глаза мои закрыл
ангел с траурной каймою по краям лазурных крыл.

* * *

Только чайник, натёртый до тусклого блеска
едкой содой, а также стены арабеска,
или, может, окно, а на нём занавеска,
или шкаф для посуды со всем содержимым
придают бытия неизменность и прочность.
Прорисовано время, как почерк с нажимом,
На различных предметах.

* * *

Ми́нуло время, когда фиолетовый газ
в воздухе брошенном цвел, как большая фиалка.
Солнце садилось, и зеркало прятало нас.
Стены задела огромная тень катафалка.
Снова на нитке болтается красный сургуч,
бедные вещи грехом занимаются свальным.
Как ты войдешь, если тело закрыто на ключ,
если глагол в наклоненьи стоит ирреальном?
Жизнь продолжается. Куплен обратный билет.
Стража ведет Иисуса на встречу с Пилатом.
Видишь: отчетливо времени явлен скелет –
он ограничен огромным, как мир, циферблатом.

* * *

По утверждению историка,
весь мир стремится стать руинами,
всё остальное – блажь, риторика,
борьба ацтеков с бедуинами.

А с точки зрения алхимика,
любой металл – больное золото,
жестикуляция и мимика –
лишь следствие любви и голода.

По убеждению лунатика,
любая ночь – как математика,
где звёзд немое копошение
готовит верное решение.

Снуют по миру, словно гномики,
в погоне за большими числами
банкир, профессор экономики,
удачливый торговец смыслами,

и гибель лета в шубе лиственной,
и Гоголь в сюртуке набоковском,
и мой печальный друг единственный,
что утонул в стакане блоковском.

Бегут большевики с эсерами,
стоят составы под Царицыном,
и только вопленицы с серыми
от сдавленного крика лицами

стоят у кладбища просторного
от моря Белого до Чёрного,
от океана Ледовитого
и до стакана недопитого…

* * *

Ночь. Вода остыла в грелке.
Мышь скребётся в уголке.
Спит скелет леща в тарелке,
лук в капроновом чулке.

А часы большие с боем,
спички, дольку чеснока
засыпает тонким слоем
смерти тонкая мука.

Дом, плывущий в неизвестность,
перегружен, как ковчег,
в нём терять свою телесность
не желает человек.

Не желает подчиняться
ходу мерному светил,
тяжело ему меняться
и терять остатки сил.

За утратой ждёт утрата,
в стены дома бьёт волна…
Где вершина Арарата?
Существует ли она?

* * *

Покажи мне, Господи, кино,
где чужая жизнь на первом плане.
Времени церковное вино
светится в расколотом стакане.
Человек от посторонних глаз
хочет спрятать жалкие пожитки,
но его уже в которой раз
подвергают непонятной пытке.
Он живет – и это вижу я –
жизнью одинокой и невзрачной,
но и эта форма бытия
кажется достаточна прозрачной.
Словно рой аквариумных рыб,
выставленных нам на обозренье,
в нем видны рыдание и всхлип,
и любовь, и жалость, и презренье.
Снова неба светится экран:
человек в смятении и горе,
он тоску своих сердечных ран
утопил в рубиновом кагоре.
Hо однажды, расплескав вино,
человек помолится и скажет:
«Покажи мне, Господи, кино!» –
и Господь меня ему покажет.

* * *

СВЕТЛАНА ВАСИЛЬЕВНА КЕКОВА (род. 21 апреля 1951) – поэт, филолог.

Родилась на Сахалине в семье военного. Окончила филологический факультет Саратовского университета (1973), защитила кандидатскую и докторскую диссертации по творчеству Николая Заболоцкого. Преподавала в вузах Саратова. В настоящее время – профессор кафедры гуманитарных дисциплин Саратовской государственной консерватории. В начале 1980-х годов входила в метагруппу саратовских поэтов «Кокон».

Автор 13 поэтических сборников: «Песочные часы» (1995), «Стихи о пространстве и времени» (1995), «Короткие письма» (1999), «На семи холмах» (2001), «У подножия Жёлтой горы» (2006), «Стихи о людях и ангелах» (2009) и др. А также литературоведческих книг и статей, посвящённых творчеству поэтов-обэриутов Н. А. Заболоцкого, А. А. Тарковского, В. Ф. Ходасевича, В. В. Набокова, Ф. М. Достоевского, философов Ф. А. Степуна и С. Л. Франка и др.

Лауреат премий: журналов «Знамя» (1995) и «Новый мир» (2003), малой премии имени Аполлона Григорьева (1999), Большой премии «Москва –Транзит» (2001), имени Арсения и Андрея Тарковских (Киев, 2009), «ANTOLOGIA» (2013), Новой Пушкинской премии (2014) и премии «Московский счёт» (2014). С 1968 года живёт в Саратове.

* * *

Стихи Светланы Кековой в Журнальном зале

Оригинал текста на странице клуба «Зелёная лампа» ВКонтакте

Назад | На главную

џндекс.Њетрика