Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
ДМИТРИЙ КЕДРИН

ДМИТРИЙ КЕДРИН

Должник

Подгулявший шутник, белозубый, как турок,
Захмелел, прислонился к столбу и поник.
Я окурок мой кинул. Он поднял окурок,
Раскурил и сказал, благодарный должник:

«Приходи в крематорий, спроси Иванова,
Ты добряк, я сожгу тебя даром, браток».
Я запомнил слова обещанья хмельного
И бегущий вдоль нотного лба завиток.

Почтальоны приходят, но писем с Урала
Мне в Таганку не носят в суме на боку.
Если ты умерла или ждать перестала,
Разлюбила меня, – я пойду к должнику.

Я приду в крематорий, спущусь в кочегарку,
Где он дырья чинит на коленях штанов,
Подведу его к топке, пылающей жарко,
И шепну ему грустно: «Сожги, Иванов!»

1934

Горбун и поп

В честном храме опосля обедни,
Каждый день твердя одно и то ж,
Распинался толстый проповедник:
До чего, мол, божий мир хорош!
Хорошо, мол, бедным и богатым,
Рыбкам, птичкам в небе голубом!..
Тут и подошёл к нему горбатый
Высохший урод с плешивым лбом.
Он сказал ему как можно кротче:
«Полно, батя! Далеко зашёл!
Ты, мол, на меня взглянувши, отче,
Молви: всё ли в мире хорошо?
Я-де в нём из самых из последних.
Жизнь моя пропала ни за грош!»
– «Не ропщи! – ответил проповедник. –
Для горбатого и ты хорош».

1937

Глухарь

Выдь на зорьке и ступай на север
По болотам, камушкам и мхам.
Распустив хвоста колючий веер,
На сосне красуется глухарь.

Тонкий дух весенней благодати,
Свет звезды – как первая слеза...
И глухарь, кудесник бородатый,
Закрывает жёлтые глаза.

Из дремотных облаков исторгла
Яркий блеск холодная заря,
И звенит, чумная от восторга,
Зоревая песня глухаря.

Счастлив тем, что чувствует и дышит,
Красотой восхода упоен, –
Ничего не видит и не слышит,
Ничего не замечает он!

Он поёт листву купав болотных,
Паутинку, белку и зарю,
И в упор подкравшийся охотник
Из берданки бьёт по глухарю...

Может, так же в счастья день желанный,
В час, когда я буду петь, горя,
И в меня ударит смерть нежданно,
Как его дробинка – в глухаря.

1938

* * *

Я с почтальоном говорил, как с близким,
Желал хорошего житья-бытья,
А почтальон уже готовил списки,
Синодик тот, в котором был и я.

Полустанок

Седой военный входит, подбоченясь,
В штабной вагон, исписанный мелком.
Рыжебородый тощий ополченец
По слякоти шагает босиком.
Мешком висит шинель на нём, сутулом,
Блестит звезда на шапке меховой.
Глухим зловещим непрерывным гулом
Гремят орудья где-то под Москвой.
Проходит поезд. На платформах – танки.
С их башен листья блеклые висят.
Четвёртый день на тихом полустанке
По новобранцам бабы голосят.
Своих болезных, кровных, Богом данных
Им провожать на запад и восток...
А беженцы сидят на чемоданах,
Ребят качают, носят кипяток.
Куда они? В Самару – ждать победу?
Иль умирать?.. Какой ни дай ответ –
Мне всё равно: я никуда не еду.
Чего искать? Второй России нет!

11 октября 1941 года

16 октября

Стоял октябрь, а всем казалось март:
Шел снег и таял, и валил сначала...
Как ворожея над колодой карт,
История загадочно молчала.

Сибирский поезд разводил пары,
В купе рыдала крашеная дама:
Бабьё коробку паюсной икры
У дамы вытрясло из чемодана.

Зенитка била где-то у моста,
Гора мешков сползала со скамеек.
И подаянья именем Христа
Просил оборванный красноармеец.

Вверху гудел немецкий самолет,
В Казань бежали опрометью главки.
Подпивший малый на осклизлый лёд
Свалился замертво у винной лавки.

Народ ломил на базах погреба,
Несли муку колхозницы босые...
В те дни решалась общая Судьба:
Моя судьба, твоя судьба, Россия!

20 октября 1941 года

Осенняя песня

Улетают птицы за море,
Миновало время жатв,
На холодном сером мраморе
Листья желтые лежат.

Солнце спряталось за ситцевой
Занавескою небес,
Черно-бурою лисицею
Под горой улегся лес.

По воздушной тонкой лесенке
Опустился и повис
Над окном – ненастья вестником –
Паучок-парашютист.

В эту ночь по кровлям тесаным,
В трубах песни заводя,
Заскребутся духи осени,
Стукнут пальчики дождя.

В сад, покрытый ржавой влагою,
Завтра утром выйдешь ты
И увидишь – за ночь – наголо
Облетевшие цветы.

На листве рябин продрогнувших
Заблестит холодный пот.
Дождик, серый, как воробышек,
Их по ягодке склюет.

1937–1941

История

По целым дням народ, сходя с ума,
Простаивал в очередях огромных,
А по ночам была такая тьма,
Что и старухи не могли припомнить.

Из облаков немецкие листки,
Как ястребы, летели на колени,
И в деревнях гадали старики
По Библии о светопреставленье.

Хозяйки собирались у ворот,
Гремела пушка, как далекий молот.
Ползли слушки. И писем ждал народ.
Стояла осень. Надвигался голод.

А над рекой, над полем, над леском,
Небесный свод пересекая косо,
Вертлявый «юнкерс» узеньким дымком
Выписывал гигантский знак вопроса.

14 ноября 1941

* * *

ДМИТРИЙ БОРИСОВИЧ КЕДРИН (17 февраля 1907 – 18 сентября 1945) – поэт, переводчик, журналист.

Родился в донбасском посёлке Берестово-Богодуховский рудник. Будучи незаконнорождённым, был усыновлён близкими родственниками. Окончил коммерческое училище, с 16 лет серьёзно занимался поэзией. В 1929 году был арестован: знал и не сообщил в органы о том, что отец его приятеля – бывший деникинский генерал. Провёл за решеткой 15 месяцев.

В 1931 году переехал в Москву, работал журналистом и литконсультантом в издательстве «Молодая гвардия». Публиковался в газетах и журналах, при жизни вышел единственный сборник «Свидетели» (1940).

Погиб 18 сентября 1945 года при загадочных обстоятельствах (под колёсами пригородного электропоезда), тайна его гибели до сих пор остаётся нераскрытой.

* * *

Стихи Дмитрий Кедрина

Оригинал текста на странице клуба «Зелёная лампа» ВКонтакте

Назад | На главную

џндекс.Њетрика