Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
МАРИЯ ГАЛИНА

МАРИЯ ГАЛИНА

* * *

Доктор Ватсон вернулся с афганской войны,
У него два раненья пониже спины,
Гиппократова клятва, ланцет и пинцет,
Он певец просвещённой страны.
Холмс уехал в Одессу по тайным делам,
Доктор Ватсон с утра посещает Бедлам,
Вечерами – Британский музей,
Он почти не имеет друзей.
Нынче вечером в опере Патти поёт,
Доктор Ватсон у стойки имбирную пьёт,
Доктор Ватсон вернулся с афганской войны,
У него ни детей, ни жены.
Холмс сидит у Оттона и ждёт сыскаря,
Он, конечно, отыщет убийцу царя,
Два румына выводят скрипичную трель,
Поварята приносят макрель.
Холмс уехал, и некому выйти на бой
Против древнего мрака с козлиной губой.
Доктор Ватсон вернулся с афганской войны –
Он эксперт по делам сатаны.
Сквозь туман пробивается газовый свет,
Доктор Ватсон сжимает в кармане ланцет.
Возле лондонских доков гнилая вода,
Он не станет спускаться туда.
Там портовые девки хохочут во мрак,
Пострашнее любых баскервильских собак,
Там рассадник порока, обитель греха,
Человечья гнилая труха.
Для того ли в Афгане он кровь проливал
И ребятам глаза закрывал.
Сквозь туман пробивается утренний свет –
Миссис Хадсон вздыхает и чистит ланцет,
Нынче столько работы у этих врачей,
Даже вечером отдыха нет!

Индиана Джонс

Отведи меня в кино на дневной сеанс,
Там опять спасает мир Индиана Джонс,
Он стоит, размахивая хлыстом,
И всё ему нипочём,
Он, если бьёт, то наверняка,
Горы и облака
За его плечом.
В дальнозорком краю не требуются очки,
Расшифрованы все загадочные значки,
И блондинка укрощена,
У неё яркие ногти, высокие каблуки, но она
Ест из его руки.
А против воинства зла достаточно и хлыста,
Если совесть чиста.
Отведи меня в кино на дневной сеанс,
Там мумия отрясает тысячелетний транс,
Но в конце концов и она попадет туда,
Где будет ей поделом.
Господь укрощает свои стада...
Наше дело плохо – мы не победим никогда,
Зло – это добро, которому не повезло.
Там, в кино, если падают, то встают,
Индиана Джонс презирает земной уют,
В каждом артефакте прячется Бог,
Но Индиана Джонс никогда не придёт сюда,
Он стоит, и древние города
Рассыпаются в прах
У его ног.

* * *

Она привычно ставит на стол четыре прибора,
Наливает свежую воду в кошачью миску,
Опять, говорит, задержались, но они уже скоро,
Опять всё остынет, но они уже близко.
И украдкой выглядывает в окошко,
Где гостей намывает перчаточкой белой кошка.
Покрывается пылью фотография на буфете,
Пыльной горкой труха высыпается из дивана,
Надо будет зашить, а глупые эти дети
Опять не успеют к обеду, но ещё рано,
И заворачивает кастрюлю в толстую байку,
Потому что так она медленней остывает,
и печальная кошка, жалея свою хозяйку,
всё гостей намывает, гостей намывает,
гостей намывает.

Описание стакана

(из книги «Всё о Лизе»)

стакан
на самом краю
стола
состоит
из стекла
воздуха
и воды
ловит свет
в серебристую
ребристую
сеть
частокол
граней
отбрасывая на плоскость
расходящийся веер
лучей
перемещающихся
теней
оттого
так хочется наблюдать
не отводя глаз
прозрачную
чистую
холодную
с пляшущим
на донышке
золотым
пятачком
уловленного пленённого
солнца
пока не погаснет
последний свет
кто
осмелится
протянуть руку
к такому совершенству

* * *

Я тюрчанку из Шираза своим кумиром изберу,
За родинку ее отдам и Самарканд, и Бухару
Хафиз

Я за Тюрчанку из Шираза, сгорая в гибельном чаду,
Отдам и Юнга и Делеза, и Ясперса и Дерриду,
За лунный лик, и стан газелий, и кольца локонов тугих
Постмодернистскую заразу под самый корень изведу,
Ах, боле ничего не надо в саду неистовых услад
Там плачет Мирча Элиаде, как ни в одной из Илиад,
Какой там Ясперс? Это яспис ее ланит, очей агат,
Ее шелков многоочитых в траву спадает водопад!
Ты не зазноба, ты – заноза, тебя и силой не извлечь,
К тебе из нашего колхоза ползет в снегу родная речь,
На лунные поля Востока, на минные его поля,
Где нежная ладонь Пророка возносит криворотый меч!

* * *

ночью приходит
северный ветер
трясёт ветки ветел
выдувает птичьи
голоса из тернового куста
и земля стоит исполнена величья
безвидна и пуста

Жабы

Погляди, какие рыбы ходят в водяном стекле
Погляди, какие жабы сидят слегка навеселе
У них недавно были жабры, а теперь корона на челе
Жабы рыбам говорят:
Мы когда-то были вами, о несбывшийся народ
Мы стояли, головами обернувшись на восход
В бездне вод
А теперь мы жабы, жабы, у нас корона на челе
И у нас отпали жабры и мы ходим по земле
В полумгле
Жаба смотрит и смеётся, взгляд её горит как жар
У неё под сердцем бьётся тёплый камень безоар
Кто найдёт волшебный камень, кто его положит в рот
Того пуля не берёт

Жаба, жаба, ты не смейся, говорят ей казаки:
А не то схвачу за пейсы да пущу тебе кишки,
Я тебя прихлопну, жаба, просто пальцами руки.
Жаба бедная смутилась, даже слёзы на глазах,
Отвечает – сделай милость, забирай себе, казак,
Видишь, вот он, полный чар,
Чудный камень безоар.
Кто его с горилкой выпьет, кто его положит в рот,
Тот, простреленный навылет, снова встанет и пойдёт,
И минуя все дозоры,
Так и будет он ходить,
Смертным полем, чёрным бором,
Через реки, через горы,
С чёрной раной на груди.
На столе пред казаками чарки горького вина,
Рыба с бледными руками поднимается со дна,
Вётлы машут рукавами, скачет жаба на метле,
Между месяцем и нами кто-то ходит по земле...

Кенгуру

Кенгуру протискивается в троллейбус,
Хватается лапой за
Поручень, другой достаёт билет,
Сумка её расстёгнута, плачут её глаза,
Голова у неё болит,
За окном проносится, вплавлен в лёд,
Электрический бледный болид,
И сыплется снег, и троллейбусный ус
В небесах тяжёлых завис,
В сумочке пудреница, сотовый, два ключа,
Томик Донцовой с обтрёпанным корешком.
Кенгуру вчера была у врача,
Потом тащилась домой пешком,
И врач головою седой качал
И что-то под нос ворчал...
Сумрак сворачивается в клубок,
Точно в воде белок.
Кенгуру закрывает глаза, лапкою трёт,
Белый режущий свет
Бьётся в её зрачке,
И видит стеклянный аэропорт,
Морской вокзал,
Белую пристань, пучки золотых лучей
На зелёной воде,
Пёстрые флаги на берегу...
Ей помогает спуститься по трапу добрый матрос,
Ей капитан на мостике честь отдаёт,
У неё на руках букет белоснежных роз,
Кенгурёнок в матроске глядит из сумки её...

Мышь

Мышь-подпольщица, вышивальщица, кладовщица, пряха,
Она знает слова «рубаха», «крупа», «старуха»
Разговаривает шёпотом, слышит вполуха,
Разбирается в окружающем мире не так уж плохо,
Впрочем, ей недоступна природа знака.
Мышь черепную свою коробку способна сплющить,
Чтобы протиснуться в каждую щёлку, дырку,
С первого взгляда мышь состоит из плюша,
После второго обычно устраивают уборку
И выметают наружу тушку, сухую корку,
И мышеловку ставят поближе к норке.
Жалкий комочек, даже и не летучий,
Без перепончатых крыльев и всяких прочих,
Всё же страшней любых порождений ночи,
Ибо мерещится в белой или в падучей,
Шарит под кожей, дёргается на теле,
Перемещается зрения на пределе.
Не убегай, подожди, скушай вот кашку,
Завтрак для кошки, розовые ладошки...

* * *

МАРИЯ СЕМЁНОВНА ГАЛИНА – поэт, писатель-фантаст, критик, переводчик.

Родилась 10 ноября 1958 года в г. Калинин (Тверь). До 1968 года жила в Киеве, затем в Одессе. С 1987 года проживает в Москве.

Окончила биологический факультет Одесского университета по специальности «гидробиология, ихтиология». Кандидат биологических наук, работала в НИИ гидробиологии, в 1994 году по контракту – в Бергенском университете (Норвегия), где занималась проблемами окружающей среды и исследованием популяции лососевых рыб.

Первые стихотворения опубликованы в одесской многотиражной газете «Антарктика»; дебютная публикация в центральной печати – в журнале «Юность» в 1990 году. С 1995 года – профессиональный литератор.

В 1997 году под псевдонимом Максим Голицын, опубликовала свой первый фантастический роман «Время побеждённых». Работала в «Литературной газете», журнале «Знамя». В начале двухтысячных сотрудничала с издательством «Форум» в качестве редактора-составителя серии интеллектуальной фантастики «Другая сторона», также несколько лет была главным редактором книжного дайджеста «Библио-Глобус». Неоднократно входила в жюри жанровых премий, в частности, в экспертный совет премии «Большая книга» и жюри литературной премии «Дебют» (2007). Как критик известна, в основном, публикациями, посвящёнными фантастике и поэзии.

В настоящее время – редактор отдела критики и публицистики журнала «Новый мир», ведущая рубрики «Фантастика/Футурология» (до 2015), с 2015 года – ведущая рубрики «Hyperfiction». Переводила англоязычных авторов, в т. ч. С. Кинга, Д. Вэнса, Э. Табба, П. Страуба, а также стихи украинских и британских поэтов.

Лауреат многочисленный литературных премий, в т.ч.: премий «Anthologia» (за книгу стихов «Неземля», 2005),  «Московский счёт» («Неземля», 2005; «Всё о Лизе», 2014). Прозаические произведения неоднократно входили в лонг- и шорт-листы премий «Русский Букер», «Большая книга», «Национальный бестселлер» и др.

* * *

Стихи Марии Галиной

Тексты Марии Галиной в Журнальном зале

Оригинал текста на странице клуба «Зелёная лампа» ВКонтакте

Назад | На главную

џндекс.Њетрика