Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
ЮЛИЙ ДАНИЭЛЬ

ЮЛИЙ ДАНИЭЛЬ

На библейские темы

Да будет ведомо всем,
Кто
Я
Есть:
Рост – 177;
Вес – 66;
Руки мои тонки,
Мышцы мои слабы,
И презирают станки
Кривую моей судьбы;
От роду – сорок лет,
Прожитых напролёт,
Время настало – бред
Одолеваю вброд:
Против МЕНЯ – войска
Против МЕНЯ – штыки
Против МЕНЯ – тоска
(Руки мои тонки);
Против МЕНЯ – в зенит
Брошен радиоклич.
Серого зданья гранит
Входит со мною в клинч;
Можно меня смолоть
И с потрохами съесть
Хрупкую эту плоть
(Вес – 66);
Можно меня согнуть
(От роду – 40 лет),
Можно обрушить муть
Митингов и газет;
Можно меня стереть –
Двинуть махиной всей,
Жизни отрезать треть
(Рост – 177).
– Ясен исход борьбы!…
– Время себя жалеть!
(Мышцы мои слабы),

Можно обрушить плеть,
Можно затмить мне свет,
Остановить разбег!…
Можно и можно…
Нет.
Я ведь – не человек:
(Рост – 177)
Я твой окоп, Добро,
(Вес – 66)
Я смотровая щель,
(Руки мой тонки)
Пушки твоей ядро,
(Мышцы мои слабы)
Камень в твоей праще.

Недоумённый блюз

Кто скажет мне, почему
Я в толк никак не возьму,
За что же взаправду я
Попал в тюрьму?

Бывало, я крал зерно,
Бывало, я жрал вино,
Но не за это сесть
Мне суждено.

Четыре ударных дня
Честили вовсю меня,
Четыре бездарных дня
Шла болтовня.

И суд меня поливал,
И съезд меня поминал,
Но так я и не узнал,
В чём криминал.

Одни говорят: «Он враг!»,
Другие: «Да он – дурак!».
Два года уже идёт
Такой бардак.

И поп толкует своё,
И чёрт толкует своё,
А я всё ношу белье
Ка-зен-но-ё…

Стихи с автографом

– А зачем вам карандаш?
– Писать стихи.
– Какие стихи?
– Не беспокойтесь, лирику.
– Про любовь?
– Может, и про любовь.

Да, про любовь, – наперекор «глазку»,
Что день и ночь таращится из двери,
Да, про любовь, про ревность, про тоску,
Про поиски, свершенья и потери,

Да, про любовь – среди казенных стен
Зеленых, с отраженным желтым светом,
Да, про нее, до исступленья, с тем,
Чтоб никогда не забывать об этом:

О дрожи душ, благоговенье тел,
О причащенье счастью и утрате;
Я про любовь всю жизнь писать хотел
И лишь теперь коснулся благодати.

Да, про нее! Всему наперекор,
Писать про суть, сдирая позолоту;
Им кажется, что взяли на прикол,
А я к тебе – сквозь стены, прямиком,
Мне до тебя одна секунда лету.

Мне всё твердит: «Молчи, забудь, учись
Смирению, любовник обнищалый!»
А я целую клавиши ключиц
И слушаю аккорды обещаний.

Я твой, я твой, до сердцевины, весь,
И я готов года и версты мерить.
Я жду тебя. Ну где же, как не здесь,
Тебя любить и, что любим, поверить?

Возвращение

И я пришел. И, севши у стола,
Проговорил заветное: «Я дома»;
И вдруг дыра оконного проёма
В меня, как наваждение, вошла.

Беда вдовства, сиротства и тоски
Бок о бок села, руку мне пожала,
И копоть отпылавшего пожара
С измятых стен плеснула мне в зрачки.

Здесь шли бои. Здесь кровное мое
Держало фронт и раны бинтовало,
Здесь день за днем с усмешкой бедовало
И маялось окопное житье.

Здесь властвовал непрочности закон,
Он уцелел, он властен и поныне.
И воздух здесь, как водка на полыни,
Глотай его, горяч и горек он.

И я пошел по битому стеклу
К тому углу, где в клочьях писем наших
Губной помады медный карандашик,
Как стреляная гильза, на полу.

И голос твой пронесся и затих,
И прозвучал, и смолкнул шелест платья;
О, где мне взять горючие проклятья
И причитанья прадедов моих?..

...Полы натерты. Весел цвет вина.
Промыты окна. Свеж букет осенний.
Для новых бед и новых потрясений
Готово все. Не кончена война.

* * *

Вспоминайте меня, я вам всем по строке подарю.
Не тревожьте себя, я долги заплачу к январю.
Я не буду хитрить и скулить, о пощаде моля,
Это зрелость пришла и пора оплатить векселя.

Непутёвый, хмельной, захлебнувшийся плотью земной,
Я трепался и врал, чтобы вы оставались со мной.
Как я мало дарил! И как много я принял даров
Под неверный, под зыбкий, под мой
рассыпавшийся кров.

Я словами умел и убить и влюбить наповал,
И, теряя прицел, я себя самого убивал.
Но благая судьба сочинила счастливый конец:
Я достоин теперь ваших мыслей и ваших сердец.

И меня к вам влечёт, как бумагу влечёт к янтарю.
Вспоминайте меня — я вам всем по строке подарю.
По неловкой, по горькой, тоскою пропахшей строке,
Чтоб любили меня, когда буду от вас вдалеке.

* * *

ЮЛИЙ МАРКОВИЧ ДАНИЭЛЬ (15 ноября 1925 – 30 декабря 1988) – писатель, поэт, переводчик, литературный критик, диссидент.

Родился в Москве, в семье еврейского писателя и драматурга М. Даниэля (Марка Наумовича Мееровича, 1900 – 1940).

Окончил филологический факультет Московского педагогического института, вместе с женой Ларисой Богораз работал учителем школе в Калужской области. Участник Великой Отечественной войны.

Преподавал литературу в московской школе № 720 до 1955 года, после чего уволился, предположительно из-за отклонения от обязательной программы.

С 1957 года публиковался в СССР как переводчик поэзии.

С 1958 года под псевдонимом Николай Аржак публиковал за рубежом повести и рассказы: «Говорит Москва» (1962), «Руки. Человек из МИНАПа» (1963), «Искупление» (1964) и др.

Повесть «Говорит Москва» написана в жанре антиутопии. Собравшиеся на празднование дня рождения друзья слышат по радио Указ Верховного Совета СССР о провозглашении «Дня открытых убийств». Каждый получает на сутки право беспрепятственно убивать своих сограждан. Указ сформулирован в виде привычного штампа всех советских указов: «в связи с растущим благосостоянием, идя навстречу пожеланиям широких масс трудящихся…». Автор создал картину абсурдной жизни абсурдной страны.

В 1965 году вместе с другом, Андреем Синявским, был арестован и приговорён к 5 годам лагерей за «распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй» («процесс Синявского – Даниэля»).

После освобождения в 1970 году жил в Калуге, затем вернулся в Москву.

Публиковался как переводчик. Основная масса переводов – выполненные по подстрочникам стихи поэтов XX века (финских, латышских, армянских и др.). Даниэлю также принадлежат талантливые переводы мировой поэтической классики (Вальтер Скотт, Уильям Вордсворт, Виктор Гюго, Теофиль Готье, Бодлер, Адельберт Шамиссо, Рамон дель Валье-Инклан, Федерико Гарсиа Лорка и др.), публиковавшиеся по большей части под псевдонимом Юрий Петров. Переводы из Аполлинера (Избранная лирика. М.: Книга, 1985) из-за цензурных гонений того периода автор был вынужден подписать именем Булата Окуджавы (по договоренности с Окуджавой). Переводы Даниэля стихов из «Книги песен» Умберто Сабы опубликованы под именем Д. Самойлова.

В 1991 году вышла книга прозы и поэзии «Говорит Москва», в 2000 – «”Я всё сбиваюсь на литературу…”: Письма из заключения. Стихи».

Похоронен на Ваганьковском кладбище. 17 октября 1991 года в «Известиях» появилось сообщение о пересмотре дела Синявского и Даниэля за отсутствием в их действиях состава преступления.

* * *

Юлий Даниэль. Письма из заключения. Стихи

Оригинал текста на странице клуба «Зелёная лампа» ВКонтакте

Назад | На главную

џндекс.Њетрика