Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб

8 апреля 2021 года

в литературном клубе «Зелёная лампа» состоится заседание, посвящённое творчеству

французского писателя, лауреата Гонкуровской премии

Мишеля Турнье


Мишель Турнье

Начало в 18.00

Конференц-зал (новое здание, 3 этаж)

Ведущая – Татьяна Александрова:
Мишель Турнье (1924–2016) – французский писатель, лауреат Гонкуровской премии и позднее – Гонкуровский академик. Он никогда не был модным автором, но быстро и прочно занял место живого классика. Две его книги включены в программу по литературе для французских школьников. Он один из французских писателей-рекордсменов по тиражам и проданным экземплярам, поскольку писал не «бестселлеры», а «лонгселлеры».

Чем необычен и интересен этот автор? В основе большинства его произведений лежат самые известные мифы человечества, которые хранятся на чердаке сознания даже у тех, кто в них не верит. Воплощенные множество раз, пережившие попытки развенчания и деконструкции, но живые мифы – это основа художественного мира Мишеля Турнье, который называет себя «философом-контрабандистом». То, что он делает с ними, можно определить странным термином «ремифилогизация». Это не просто попытка рассказать старую историю на новый лад. Это наполнение её живым смыслом – не новым, но вновь понимаемым и вновь важным.

Вот что говорит об этом сам Турнье в одном из своих романов: «Предания питаются нашими собственными соками. Только сообщество наших сердец придает им достоверность. Если мы не ощущаем в них нашей собственной истории, они остаются для нас иссохшим деревом и истлевшей соломой».

Трепет сердец читателя его книг вызывают множество известных образов-мифов:

  • Робинзон Крузо и Пятница
  • Моисей и Исус Навин
  • Страшный Лесной царь и святой Христофор
  • Пьеро, Коломбина и Арлекин
  • Братья Диоскуры
  • Жанна д’Арк и Жиль де Рэ (он же «Синяя борода»)
  • Три волхва – Каспар, Мельхиор, Бальтазар…

Последние десятилетия своей жизни писатель провел в своем имении в небольшом населенном пункте Шуазель, куда к нему приезжало множество посетителей – журналистов, литераторов, общественных деятелей и даже первых лиц государства: Франсуа Миттеран не раз прилетал к нему на вертолете – поговорить «за жизнь»…

Попробуем и мы поговорить «за жизнь» с утонченным мудрецом Мишелем Турнье, отталкиваясь от его произведений, многие из которых стали культовыми.


МЕРОПРИЯТИЕ ВКОНТАКТЕ:

Творчество французского писателя, лауреата Гонкуровской премии Мишеля Турнье


МИШЕЛЬ ТУРНЬЕ (19 декабря 1924 – 18 января 2016) – прозаик, эссеист, лауреат Гонкуровской премии. Классик современной французской литературы.

Родился в Париже, детство провёл в Сен-Жермен-ан-Ле и в Нёйи-сюр-Сен. Его отец (гасконец) был литературным агентом, но наибольшее влияние на формирование характера и мировосприятия будущего писателя оказала мать (бургундка). В детские годы Мишель часто жил с нею в Германии. Она была католичкой и воспитывала детей в религиозном духе и в традициях немецкой культуры.

Учился на философских факультетах в Сорбонне и в Тюбингенском университете, изучал литературу и право, занимался философией у Жан-Поля Сартра. В 1946 году защитил дипломную работу о Платоне. В рамках изучения университетского курса психологии присутствовал при обходе душевнобольных в больнице Сальпетриер. Заинтересовавшись психопатологией и психоанализом, некоторое время самостоятельно изучал их. В 1948–1949 годах под руководством выдающегося этнолога и социолога Клода Леви-Стросса также изучал этнографию.

Намеревался преподавать в лицее философию, но в 1950 году не сдал государственный экзамен, открывающий доступ к профессиональной педагогической деятельности.

В 1949-1954 годах работал на радио и телевидении, в 1958-1968 годах был главным редактором издательства «Плон», в 1964-1968 годах – пресс-атташе радиостанции «Европа-1». Сотрудничал с газетами «Ле Монд» и «Фигаро», писал для журнала «Современная литература», занимался литературным переводом, увлекался фотографией – придумал фестиваль «Фотографические встречи в Арле». Выпустил несколько фотоальбомов, в которых свои работы сопровождал текстами-комментариями.

Много писал с юности, но долго не публиковал своих произведений. В 1967 вышел первый роман «Пятница, или Тихоокеанский лимб», который был удостоен Большой премии Французской академии.

Успех принес писателю роман «Лесной царь», который в 1970 получил Гонкуровскую премию (единственный раз за всю историю премии, она была присуждена единогласно). В 1996 году роман был экранизирован, главную роль исполнил Джон Малкович. В 1971 году вышел роман для подростков «Пятница, или Дикая жизнь» (упрощённая версия первой книги), который вошёл в школьную программу и был продан тиражом в 7 миллионов экземпляров. В 1975 был опубликован третий роман «Метеоры», рассказывающий о жизни двух близнецов, Жана и Поля, где получил преломление миф о Касторе и Поллуксе. Затем последовали романы «Гаспар, Мельхиор и Бальтазар» (1980) и «Золотая капля» (1985), а также несколько сборников новелл и эссе, книги для детей.

С 1972 года был членом Гонкуровской академии. В 1993 году получил медаль Гёте, в 1997 году стал почётным доктором Лондонского университета.

Вёл уединённую жизнь в небольшом городке Шуазель (департамент Ивелин, регион Иль-де-Франс). Умер в возрасте 91 года, согласно завещанию похоронен во дворе своего дома.

В литературе Мишель Турнье, по его словам, стремился «найти путь между философией и романом». Среди своих «духовных отцов» он называл Флобера, Жан-Поля Сартра, Томаса Манна, Клода Леви-Стросса.

В 2003 году Мишель Турнье приезжал в Москву на презентацию русского перевода книги «Пятница, или Дикая жизнь».

Источник


МИШЕЛЬ ТУРНЬЕ. ПРЯМАЯ РЕЧЬ:

«У книги не один автор, у неё их некое неопределенное количество, поскольку к тому, кто её написал, по праву присоединяются в творческом порыве все те, кто её прочли, читают или ещё прочтут. Написанная, но не прочитанная книга существует, но как бы не в полную силу. Она ведёт лишь полусуществование. Это виртуальная реальность, некое бескровное, пустое несчастное создание, изо всех сил зовущее на помощь, чтобы начать существовать. Писатель знает об этом, и, публикуя книгу, он выпускает в безликую толпу мужчин и женщин стаю бумажных птиц — тощих вампиров, жаждущих крови, разлетающихся кто куда на поиски читателей.

Стоит книге наброситься на читателя, как она наполняется его теплом и мечтами. Она расцветает, распускается и, наконец, становится тем, что она есть на самом деле: всё увеличивающимся воображаемым миром, где подобно тому, как на лице ребёнка неразличимо смешаны черты отца и матери, смешиваются намерения автора и фантазмы читателя. Потом, когда чтение завершено, усталая книга, брошенная читателем, будет дожидаться следующего живого существа, чтобы, в свою очередь, оплодотворить его воображение, и, если повезёт и она выполнит своё предназначение, она будет переходить из рук в руки, как петух, поочередно топчущий бесчисленное множество кур».

// Мишель Турнье. Полёт вампира. Заметки о прочитанном (М.: ИД «Стратегия», 2004)


ЧТО ЧИТАТЬ

Книги:

Публикации в журналах и сборниках:

  • Турнье, М. Автостанция «Ландыш» и др. новеллы // Современная французская новелла. – М. : Прогресс, 1981. – С. 116-174.
  • Турнье, М. Жиль и Жанна: повесть // Иностран. лит. – 1993. – № 10. – С. 122-160.
  • Турнье, М. Зеркало идей: эссе // Иностран. лит. – 2013. – № 1. – С. 64-89.
  • Турнье, М. Зона отдыха «Ландыш»; Да пребудет радость со мной // Иностран. лит. – 1981. – №10.
  • Турнье, М. Красный карлик: [рассказ] // Магия любви. Антология зарубежной эротической прозы. Т.1. – М.: Биполь, Пентаграмма, 1991. – С. 491–504.
  • Турнье, М. Рассказы // Иностран. лит. – 2011. – № 4. – С. 183-203.
  • Мишель Турнье
    Трудное дело писать для детей

    «Вне себя от волнения. Пятница взобрался на верхушку дерева. Он захватил с собой подзорную трубу и навел ее на приближающийся корабль, который был теперь отчетливо виден». В книге Мишеля Турнье «Vendredi ou la Vii Sauvage» («Пятница, или Жизнь на необитаемом острове»), из которой взят этот отрывок, Робинзон предпочитает остаться на острове, в то время как Пятница отплывает на корабле в Европу. Не удовлетворенный своей первой книгой «Vendredi ou les Limbes du Pacifique» («Пятница, или Затерянные в Тихом океане»), в которой он обратился к «Робинзону Крузо» Даниеля Дефо (1719), углубив его тему, Турнье переписал ее в более сдержанной и строгой манере. Когда в 1971 г. этот вариант под названием «Пятница, или Жизнь на необитаемом острове» вышел в свет, Турнье с удивлением обнаружил, что написал книгу для детей.

    1967 г. я опубликовал свою первую книгу под названием «Пятница, или Затерянные в Тихом океане». Это был еще один вариант знаменитого «Робинзона Крузо» Даниеля Дефо, созданного в 1719 г., бесчисленные переложения» которого появились на свет с тех пор. Основную свою задачу я видел в том, чтобы как можно ближе быть к оригиналу, в то же время осторожно, исподволь наполняя его всевозможными идеями из области современной философии, психоанализа и этнографии. Нужно добавить, что в то время я только что выдержал конкурсный экзамен на должность преподавателя философии и был до отказа напичкан идеями Жан-Поля Сартра и Клода Леви-Строса.

    Перечитывая позднее свой роман, я сознал его несовершенство и то, насколько он оказался далек от оригинала. На каждой странице бросалась в глаза философия, утяжеляя и растягивая повествование. Очень скоро я почувствовал необходимость переделать книгу в более строгом и сдержанном стиле, добавив чисто повествовательные эпизоды, более глубоко и органично вплетая философию в канву рассказа, не меняя ее, но делая менее заметной. Таким образом, используя «Пятницу, или Затерянные в Тихом океане» как своего рода эскиз, я написал новую книгу, ни одна строка которой не была взята из первой, и назвал ее «Пятница, или Жизнь на необитаемом острове».

    Вот тогда-то и начались сюрпризы. Вo-первых, я обнаружил, что написал книгу для детей. И действительно, краткость и ясность повествования, занимательность сюжета сделали впоследствии эту небольшую книгу образцом популярной «классики» в том смысле, в каком считаются классическими книги, которые проходят в школе. В то же время — это было второй неожиданностью — я нe мог найти издателя. Именно тогда я узнал, как работают «детские» издатели или соответствующие отделы крупных издательств. В свое время роман «Пятница, или Затерянные в Тихом океане» был издан более чем десятком иностранных фирм. Но роман «Пятница, или Жизнь на необитаемом острове» был отвергнут и теми из них, где был «детский» отдел, и издательствами детской литературы, Почему? Да потому, что там, куда я обращался, действуют законы, препятствующие подлинному литературному творчеству.

    Эти законы навязывают готовое, восходящее еще к XIX в. представление о детях, и символику, представляющую собой мешанину из идей и понятий эпохи Виктора Гюго и королевы Виктории. В литературе для детей США долгое время господствует заводская продукция Уолта Диснея. Издательства, специализирующиеся на детской литературе, живут в постоянном страхе под недремлющим оком разного рода объединений родителей или книжных торговцев, а также определенной части прессы — все это вместе создает «общественное» мнение, где не последнюю роль играют слухи и наушничество. Издание детской книги, которая не удовлетворяет требованиям этой цензуры, не только означает, что ей будет объявлен бойкот со стороны прессы и книжных торговцев, но и дискредитирует всю продукцию издателя, отныне приобретающего репутацию «не внушающего доверия». Таким образом, едва ли можно удивляться тому, что любое оригинальное, творческое произведение автоматически отвергается издательскими кругами.

    Обычно господствуют издания стандартного характера, выпускаемые «сериями», каждая из которых имеет своего редактора, и псевдописатели неутомимо штампуют по определенному шаблону предварительно запрограммированную продукцию. Каждая серия сопровождается своего рода «словесным портретом» ее «потребителя», с указанием возраста, пола и социального статуса. Часто при издании руководствуются политическими или религиозными соображениями. Если паче чаяния какой-нибудь незадачливый автор оригинального и, следовательно, не похожего на другие произведения постучится в двери подобной крепости, его рукопись могут подержать для приличия несколько дней, но даже не прочитают.

    С тех пор прошло десять лет. Благодаря успеху других моих книг некоторые издатели приняли в конце концов роман «Пятница, или Жизнь на необитаемом острове». Но это были в большинстве случаев издатели чисто литературного, подчас далее авангардистского толка, не имевшие ранее дела с детской книгой.

    Это заставило меня задуматься над вопросом, а есть ли вообще какое-либо основание говорить о специальной литературе для детей. При ближайшем рассмотрении оказалось, что идея «детской библиотеки» возникла совсем недавно: в тот самый период мифов о детях, бытовавших в викторианскую эпоху, о котором я уже говорил. Вы спросите, а как же «Сказки» Перро, «Басни» Лафонтена или «Алиса в Стране Чудес» Льюиса Кэрролла? А классика детской литературы: сказки братьев Гримм и Андерсена, восточные сказки, «Путешествие Нильса» Сельмы Лагерлёф или «Маленький принц» Сент-Экзюпери? Но ведь нужно признать, что, за исключением Сельмы Лагерлёф, ни один из этих авторов не писал специально для детей. Правда, будучи глубоко одаренными людьми, они писали так хорошо, ясно и выразительно — что удается не многим и случается так редко, — что их могли читать все, даже дети.

    Для меня это «даже дети» является очень важным и даже решающим. Это стало моим идеалом оценки литературы, к которому я стремлюсь, правда, не всегда добиваясь успеха и, откровенно говоря, рискуя шокировать читателя. Я утверждаю, что произведения Шекспира, Гёте и Бальзака страдают недостатком, который я считаю совершенно непростительным: дети не могут их читать. Со своей стороны я с удовольствием взялся бы за перо и переписал бы другие свои книги («Лесной царь», «Метеор», «Гаспар Мельхиор и Бальтазар») в более простом, ясном, более отточенном стиле, одним словом, так, чтобы их могли читать даже дети.

    Если я до сих пор не сделал этого, причина тому не леность — хотя это и было бы гигантской работой, — а то, что это ни к чему бы не привело. Взрослые не стали бы читать эти «детские сказки», не прочли бы их и дети, т. к. ни один издатель детской литературы не согласился бы иметь дело с подобными, «нестандартными» книгами.

    Однако в чем-то мне все же удалось осуществить свою мечту. В течение ряда лет я пытался создать произведение приключенческого жанра с основательной философской базой, включив в него три главных персонажа итальянской комедии: Пьеро, Коломбину и Арлекина. В конце концов мне это удалось. В итоге появилось небольшое произведение, примерно на тридцати страницах, под названием «Пьеро, или Тайны ночи». Когда издатель большинства моих произведений создал «детский» отдел, мне удалось убедить его взять эту «детскую книгу», которую он издал особым форматом, чтобы отделить ее от своих «серий» — так в некоторых городах окружают чем-то вроде санитарного кордона район «красных фонарей». Нужно сказать, что через два года книга стала столь популярной, что была включена в одну из регулярных серий издательства — подобно тому, как проклятый и изгнанный отцом сын, разбогатев, становится вновь желанным в родительском доме. Но как бы то ни было, эти тридцать страниц — за которые я бы отдал все мои остальные книги — не могут найти издателя за границей.

    После того как второй вариант «Пятницы» стал таким популярным, меня постоянно просят выступить с рассказом об этой книге перед школьниками — во Франции и франкоязычных странах. Дети задают мне вопросы, на которые я стараюсь дать ответ. Они не более «детские», чем вопросы взрослых, скорее даже менее «детские». Их прямота всегда затрагивает самую суть дела: как долго вы писали книгу? Сколько вы зарабатываете? Что говорит ваш издатель, если в вашей рукописи встречаются орфографические ошибки? Сколько в ваших книгах правды, а сколько выдумки?

    Вынужденный отвечать на подобные и сотни других вопросов, я очень многому научился, т. к. взял за правило отвечать откровенно и исчерпывающе. Последний вопрос, в частности, ставит под сомнение всю эстетику литературы. Стоит ли напоминать, что свою последнюю книгу Марта Робер назвала «Литературная правда»?

    Я начинаю отвечать, записывая на доске цитату Жана Кокто: «Я — ложь, что каждый раз вещает правду». Затем я рассказываю им, как издавался «Робинзон Крузо» Дефо (часто дети читали мою Книгу «Пятница»), В основу романа Дефо положено действительное событие: это история рулевого портлендца Александера Селькирка, выброшенного на остров Мас-а-Тьерра в Тихом океане, где он провел четыре года и четыре месяца. История Селькирка стала известной благодаря дневнику капитана Вудса Роджерса, который нашел потерпевшего кораблекрушение и вернул его в цивилизованный мир. Но кто его читал? Кроме горстки специалистов — никто. В то же время «Робинзон Крузо» Дефо до сих пор пользуется действительно всемирной известностью и популярностью.

    Почему же вымысел захватывает гораздо сильнее, чем правда? Вопрос немаловажный, и тот, кто найдёт ответ, поистине получит ключ к созданию шедевров. Вовсе не претендуя на это, я все же попытаюсь хотя бы частично пролить свет на эту загадку.

    Наиболее замечательно в повествовании Дефо то, что только прочитать его — это не все. Вообще-то я думаю, что не так уж многим довелось прочитать книгу в полном, неадаптированном издании. Сила и достоинство книги именно в том, что она вызывает неудержимое желание переделать ее по-своему. Именно поэтому, как я уже говорил вначале, существует бесчисленное количество вариантов изложения сюжета, начиная с «Таинственного острова» Верна и «Сюзанны-островитянки» Жироду до «Швейцарских Робинзонов» Висса и «Образов Робинзона Круза» Сен-Жона Перса.

    Некоторые шедевры — благодаря этому они и являются высшим достижением мировой литературы — дают стимул к творчеству, в них — заразительный дух творчества. Разбудить фантазию читателя — вот, по-моему, вершина искусства. По словам Поля Валери, вдохновение — это не состояние, в котором поэт творит, а состояние, в которое он приводит читателя. Думаю, это высказывание должно стать знаменем и краеугольным камнем новой эстетики.

    Но не означает ли это, что главным критерием литературного произведения является его воспитательная poль? Как говорил Монтень, ребенок — это не сосуд, который предстоит наполнить, а факел, который нужно зажечь. Уверен, что лучше и не скажешь. Когда я замечаю огонь в глазах моих юных читателей, живой источник света и тепла, который зажгла в ребенке моя книга, я воспринимаю это как победу. Это редкое, но бесценное вознаграждение стоит всяких трудов, искупает одиночество и непонимание.

  • Турнье, М. Элеазар, или Источник и Куст: роман // Иностран. лит. – 1997. – № 2. – С. 5-39.

* * *


ИНТЕРВЬЮ С ПИСАТЕЛЕМ:

  • Мишель Турнье: «Я контрабандист философии в литературе» / беседовала Лиза Новикова // Коммерсант. 2003. – 30 сент.
  • Мишель Турнье: «Историю создал дьявол, а географию – Бог» / беседовал Константин Мильчин // Кн. обозрение. – 2003. – 20 окт. (№ 43). – С.3.
  • Несколько вопросов «Иностранной литературы» к Мишелю Турнье

    Евгения Моттирони. Прежде всего позвольте поблагодарить вас, Мишель Турнье, за то, что вы сумели найти время для этого разговора. Вы знаменитый писатель, член Гонкуровской академии. Какой смысл вы вкладываете в присуждение этой премии и как происходит выбор лауреата?

    Мишель Турнье. В состав Академии входят десять профессиональных писателей. Каждый месяц мы вместе обедаем в ресторане “Друан”. А в конце октября — начале ноября присуждаем самую престижную премию года. Лауреат сразу же становится знаменитым и богатым. Я сам получил эту премию в 1970 году за роман “Лесной царь”, а членом Академии стал в 1974-м. При выборе победителя нас не интересуют ни школы, ни направления. Мы ищем роман, который отличался бы высокими литературными достоинствами, новизной, был доступен для широкой публики и т.д. Довольно часто мы ошибаемся. Не то что мы выбираем слабое произведение — у нас все-таки достаточно вкуса, — но бывает, что мы пропускаем книгу, которой суждено большое будущее. Так, в 1932 году Гонкуровская академия совершила непростительную ошибку, не отметив “Путешествие на край ночи” Луи-Фердинанда Селина, в 1950 году был обойден роман “Плотина против Тихого океана” Маргерит Дюрас, а потом и “Жизнь, способ употребления” Жоржа Перека. Горечь от сознания нашей ошибки усилилась из-за преждевременной кончины Перека.*

    Е. М. Как вы относитесь к “новому роману” — вероятно, последнему бунтарскому направлению в литературе Франции XX века?

    М. Т. “Новый роман” представляет собой интересную попытку вырвать прозу из традиций реализма-натурализма (Флобер-Золя), в которых она рисковала забуксовать. Мне эта опасность не угрожала, потому что изначально я не вполне “писатель”. Я — философ, позднее обратившийся в романиста. Мои романы — это своего рода контрабанда философии: истории о любви, деньгах, войне, охоте, путешествиях и т. д., под которыми скрыты чисто философские построения. В первую очередь это относится к моим сказкам. “Амандина, или Два сада” — это метафора метафизики (Амандина идет к метаограде сада), а “Пьеро, или Ночные тайны” — метафора онтологии. Так Платон и Спиноза входят в детские сады.

    Е. М. Тем не менее вы называете себя наследником Золя, братьев Гонкур, говорите, что Вам близок мистический натурализм Гюисманса. А среди современных писателей кто Вам близок?

    М. Т. В противовес “новому роману” некоторые критики выделяют направление “новых рассказчиков” и причисляют к нему Жюльена Трака, Маргерит Юрсенар, Мишеля Турнье и Жан-Мари Леклезио. Я с этим, в общем, согласен.

    Е. М. Все герои Ваших романов одиночки, отделенные от окружающих уникальностью своей судьбы. Что такое для вас судьба? Это “активизация заложенных в человеке возможностей” или цепь случайностей?

    М. Т. Да, герои моих романов — это “люди судьбы”. Только такие персонажи мне и интересны. Судьба — это тайная и неумолимая логика событий, придающая каждой жизни свой собственный смысл. Это особенно верно в отношении Тиффожа, героя “Лесного царя”, который считает, что Вторая мировая война разразилась исключительно для того, чтобы совершилась его личная судьба. А Поль из романа “Метеоры” думает, что Берлинская стена построена лишь затем, чтобы разлучить его с братом Жаном.

    Е. М. Как вы сочиняете свои истории? Вы чувствуете себя “близнецом окружающего мира”, как иногда Вас называют критики?

    М. Т. У меня нет воображения, но у меня есть глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать. Для каждого романа я собираю материалы, совершаю разные поездки. И никогда не бываю разочарован, наоборот. Действительность щедро дарит мне свои богатства. В моей последней книге “Чествования” тому есть много примеров.

    Е. М. В вашем творчестве постоянно возникает тема зрительного образа. В романе “Золотая капля” вы противопоставляете образы знакам. Вы обличаете таким способом современное общество, где играют огромную роль всякого рода картинки, плакаты, реклама — то есть образы, лишенные онтологической подлинности?

    М. Т. Нет, в романах я никогда не занимаю никаких моральных или политических позиций. Как и почти во всех моих произведениях, в “Золотой капле” два сюжетных пласта. Первый — приключения юного магребинца, который отправляется по следам многих своих соотечественников во Францию на заработки. И тут мне пришлось повозиться, чтобы собрать о них достаточно материала. Второй пласт, покрывающий первый, — это столкновение нашей цивилизации образа и враждебной ей цивилизации знака — ислама, к которому принадлежит мой юный герой.
    Меня всегда интересовали проблемы образа и, в частности, фотография. Я посвятил фотографии несколько книг (“Сумерки масок”, “О ключах и замках”, “Виды со спины”) и отдал ей немало места в своей прозе (“Лесной царь”, “Саваны Вероники”). К тому же я был в числе основателей Международных фотографических форумов в Арле.

    Е. М. Вы часто рассуждаете на религиозные темы, но редко упоминаете о православии. Однако вам принадлежит предисловие к книге о русских иконах. Каково ваше представление о православном мире, о России и ее культуре?

    М. Т. Я был воспитан в католичестве, но хотел бы быть православным. Во-первых, потому, что Христа здесь чтят во славе Его царства, а не в убожестве Его распятия. И еще потому, что Святому Духу в православии отведено огромное место. Первоначально мой роман “Метеоры” носил название “Ветер-Утешитель”. Я хотел, чтобы его сюжетом стало уподобление Святого Духа природным явлениям. Когда я закончил книгу, то обнаружил, что не воплотил и сотой доли своего замысла, и придумал “мирской” заголовок, поскромнее. Название же “Ветер-Утешитель” я дал книге моих творческих исповедей.

    Шуазель, 18 января 2001 года

    * По свидетельству очевидцев, Мишель Турнье был самым активным сторонником присуждения Гонкуровской премии Жоржу Переку. Когда по результатам голосования премию отдали другому автору, он воскликнул: “Вы еще об этом пожалеете!” (Здесь и далее – прим. Е. Моттирони.)


О МИШЕЛЕ ТУРНЬЕ И ЕГО КНИГАХ:


ВИДЕО:

«Мишель Турнье»: программа из цикла Николая Александрова «Экология литературы. Новая антология». 2005 г.

Мишель Турнье в своём доме в г. Шуазель. Съёмка французского телевидения 2001 г.

Французский журналист и литературный критик Бернар Пиво беседует с писателем Мишелем Турнье

Лекция Леонида Немцева «Роман Мишеля Турнье «Каспар, Мельхиор и Бальтазар», или История Рождества». 23.12.2020.

Буктрейлер к роману французского писателя М. Турнье «Лесной царь». Липецкая областная научная библиотека. 26.11.2013.

Фильм «Лесной царь» (1996) – по одноимённой книге Мишеля Турнье (номинация на «Золотого Льва», приз ЮНИСЕФ Международного фестиваля в Венеции)

Назад | На главную

џндекс.Њетрика


Поделитесь с друзьями