Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Даниил Гранин

ВСЁ БЫЛО НЕ СОВСЕМ ТАК
(М.: Олма Мадиа Групп, 2010)

Снова, уже не впервые, с восторгом читаю новый сборник эссе и небольших записок живого советского классика, очень симпатичного, много читаемого и высоко чтимого мною на протяжение всей жизни Даниила Гранина.

Я писала о нём и раньше. Такие книги – живой, дышащий очень личным духом, очень своеобразный и яркий «дайджест» судьбоносных встреч и впечатлений, мыслей, наблюдений и даже метафор, словечек… Щедрая книга – часть большой и щедрой жизни. С удовольствием дарю своим друзьям выдержки оттуда.  Гранина много. Жизнь большая, человек большой, и книга немаленькая.
Там, в этой книге, много крупных фрагментов. Интересных, глубоких, сложных. Воспоминаний, писем, бесед с замечательными людьми. Но я выписываю лишь маленькие – я так решила. Большие прочитает сам тот, кому понравятся маленькие. Крупинки, интересные находки Даниила Гранина. Итак, дальше я умолкаю. Говорит Гранин...

«Время от времени ему снился песчаный пустынный пляж, солнце, он идёт и видит перед собою след – отпечаток одной босой человеческой ноги. Одной! И больше ничего, кругом нее чистый плотный песок. Ступил ангел, передумал и улетел. Сон повторялся годами».

«Учите детей плавать, своих детей, чужих детей. Это самое прочное, надёжное помещение вашего, если позволено выразиться, благодеяния. Всегда помнят того, кто научил плавать, ездить на велосипеде, играть в шахматы, так же помнят первых учителей».

«Законы наследственности не всегда арифметически просты, как это когда-то открылось Георгию Менделю, наблюдателю гороховой жизни. Почему иногда из поколения в поколение наследуется любовь к гречневой каше так же, как форма носа и глаз, а иногда вылезает такой носище, чёрт его знает, где он хранился, в каком колене предков».

«Одно время, это было ещё в студенческие годы, я вынужден был перейти в другой институт, на специальность мне быстро осточертевшую. Всё это из-за того, что я сын высланного. То есть из-за отца. Он виноват. Не блядская власть, до неё я не додумывался, а он. И жалел его, и злился на него. Но, слава богу, ни разу никому, даже маме, не выдал своего чувства. И отцу никогда. Благодарю судьбу, Провидение, что удержало меня от малейшего упрека».

«- Что тебе дала философия? – спросили стоика.
Он ответил:
- С нею я делаю с охотой то, что без нее делал бы с неволей».

«Григорий Мелехов опередил нас, считай, на полвека обошёл, понял то, к чему мы только начинаем подходить: нет и не было правых на той ужасной, на Гражданской. Самоистребление уничтожало лучшую часть людских сокровищ, накопленных Россией, её аристократию, трудолюбивое крестьянство, тончайший слой интеллигенции, офицерство, мастеровых…
Всё пошло прахом».

«-Чуть что, мы седлаем своего объезженного мерина и начинаем поносить нашу погрязшую в коррупциях страну, чиновников-взяточников, криминал, врунов и прочую надоевшую мерзость. А Конфуций говорил ещё 2500 лет назад: «Хватит клясть тьму, лучше зажги свою маленькую свечку».

«- В жизни всегда есть место подвигу.
- Нашел это место?
- Нет ещё.
- Даю тебе неделю, иначе тебя ждёт плохое будущее.
- Во-первых, меня никто не ждёт.
- А во-вторых?
- Я думаю, что ни у кого из нас нет будущего».

«- Прежде мы не знали, куда мы двигаемся, теперь мы не знаем, где мы».

«Шли по минному полю. Командир сказал мне: «Иди за мною след в след». Сам шёл, выглядывал усики. Я за ним на расстоянии. Вот это был комбат!»

«Все у нас знают, как не надо, а как надо, никто не знает. Возьми, к примеру, нашу Душу, она всегда знает, как надо было поступать вчера».

«Время всегда наносит раны, и оно же исцеляет их».

Божественное в человеке разрушается всё сильнее. Между тем судьба человечества зависит не от способа производить всё больше продуктов или лекарств, другое производство решает – производство сострадания и доброты».

«Творчество музыканта, художника, поэта – это то, что вызывает переход из небытия в бытие. Нечто подобное установил еще Платон. Появляется человек. Или собака. Допустим, Каштанка. Или Троянская война».

«Можно верить без основания. Но нельзя сомневаться без оснований».

«Сочувствие и симпатии «представляет собой громадную важность для всех животных, которые помогают и защищают одно другого… Те общества, которые имели большее число сочувствующих друг другу членов, должны были процветать больше». (Ч. Дарвин, «Происхождение человека»)

«Появится ли новая мечта, ради которой будут жертвовать собой, близкими? Мечта о справедливом устройстве».

«Академик К. имел несколько милых поговорок:
- А где овёс? – то есть о деле.
- Хороша наука физика, только жизнь коротка.
- Давай возьмём палочки и пойдем бродить по свету. Посмотрим, как люди живут. Жизнь уходит, а мы ничего этого не видели.
- Чем прославим науку?»

«У Екатерины Великой было два суждения, которые она довольно часто изрекала. Первое: «Всегда в окружающем обществе находится кто-то умнее меня». Её Величество не страдало самоуничижением, мнение о себе имела высокое. Царедворцы всех рангов, иностранцы ежедневно превозносили её ум, между прочим, небезосновательно. Она же, выходит, головы не теряла, сохраняла важнейшее качество – самоиронию, и не стеснялась проявлять её.
Второе её изречение не менее замечательное: «Меньшинство всегда право». Она могла убедиться в этом на практике своего правления, слушая своих приближённых Потёмкина, Бецкого, Суворова, Орловых, Разумовского. Она сама нередко оставалась как бы в меньшинстве. Ум, мудрость, собственно, в том и сказываются, что они видят дальше, они предусмотрительнее, они предугадывают на несколько ходов вперед».

«- Пройдошистый у нас директор. Мы с ним заспорили, я ему говорю: «Я бы с вами, Николай Николаевич, не пошёл в разведку». Так он мне на это: «Вы и без меня бы не пошли». Нашёлся! А я так быстро не могу, у меня в голове вечная мерзлота».

«Тот, кто лжёт, знает правду. Значит, во лжи есть правда, какая-то доля. А вот в правде лжи нет. В лжи ещё есть умысел, есть цель, есть умение, искусство, так что, согласитесь, ложь куда богаче правды».

«- Может ли компьютер думать?
- В нашем институте больше некому думать».

«Кажется, Б. Брехт сказал – трудно жить в стране, где нет юмора, но ещё труднее жить в стране, где без юмора не проживёшь».

«…а вот если бы я вам рассказал то, что я знаю… тогда бы точно помутились ваши мысли, и вы сами подумали бы, как бы убежать из России». (Н.В. Гоголь)

«Мы привыкли, мы усвоили, что у нас одна луна, у них другая луна, наша лучше, их луна никуда не годится».

«Достоевский в «Подростке» писал: «Все точно на постоялом дворе и завтра собираются вон из России, все живут, только бы с них достало».
И ещё: «Скрепляющая идея совсем пропала».

«История от повторений мало что прибавляет. Замысел всё так же неясен, становится даже невнятнее, похоже, что никак не докопаться до начала. Стрела времени никуда не ведёт, существование человека всё наращивает свою древность, но не выявляет прогресс. Века не увеличивают ни добра, ни разумности. Повторяются войны, жестокости, бессмысленности. Правда, увеличивается скорострельность оружия, дальность снарядов. Ревнители истории убеждают, что знание прошлого помогает понять настоящее, избегать ошибок. Если бы так было. Полезны, мол, примеры подвигов и мужества. Полезны для кого? История – источник патриотизма? Римляне гордились своими победами. Над кем? Над галлами, понтийцами, прибавили себе патриотизма… И что? Спасло их это?
К счастью, никто не извлекает уроков из истории. Она лишь разворачивает перед нами захватывающую драму прошлого, озадачивая, утешая. Там всё уже было».

«Китайская мудрость говорит: «Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя». Ребёнок, мой внук, которого мы назвали Даниилом, уже совсем другой, не похож на того, кем начался. Человек – непостижимая тайна для самого себя. Он не знает, кем может стать, как он себя поведёт, допустим, при катастрофе, не знает, кого он полюбит, что он сделает ради любви и чего не сделает. Любовь открывает человеку его доброту, терпение, жертвенность. В любви я выхожу за пределы того, что знал о себе. Это прыжок в неизвестное мне моё «Я».

«Я видел, как овца, чтобы ягнёнка накормить, на колени становится».

«Жена Саши Хазина обучила своего маленького попугайчика говорить: «Птички все на веточке, а я, бедняжка, в клеточке». Были у него и другие фразы, но эту он произносил жалобно, как бы от себя. Выучил, мерзавец, и интонацию, так, что хозяевам было не по себе, стыдил их».

«Человек существо одноразовое».

«Учитель математики повторял нам неутомимо – я не могу вас учить, вы должны учиться».

«Бесконечно транжирил себя, не заботясь о запасах, как парусник не заботится о запасах топлива. Запасы ветра, откуда они пополняются, кто знает, во всяком случае, их не экономят».

«- Чиночки нет у вас? (для карандаша)»

«- Тот, кто влюблён в себя, не боится соперников».

«У совести долгая память. Проблемы выбора перед ней нет, она мучает и мучается, не находя другого решения. Собственно, она его и не ищет, для неё вина ясна и безвыходна».

«Учёный человек, человек науки:
1.Ему нельзя давать срок, подгонять, он сам работает на пределе.
2.Наука хорошо растёт не всюду. Кроме благоприятного морального климата ей нужна природная склонность. У каждого народа есть к чему-то склонность. Русские, немцы, французы имеют такую склонность к естественным наукам, так же как итальянцы к музыке, живописи, ваянию, архитектуре. Ментальность складывается из… а шут её знает как.
3.Результаты работ публикуются свободно, транслируются всемирно. «Если жизнь – обмен веществ, то духовная жизнь – обмен информацией».

«Озарения посетят не тех, кого должны бы согласно установленной иерархии». (Гарри Абелев)

«Американская деловитость душит русскую литературу».

«Это когда-то в России, в русской жизни существовало мнение общества. Действовало оно во всех слоях. В деревенской жизни издревле определяло и хозяйственные решения, и уклад жизни, оценки, требования к поведению односельчан. В купеческой среде устанавливалась своя этика, у дворян своя – в дворянском собрании, в салонах, в так называемом высшем свете. В русской науке энергично складывался и проявлял себя механизм общественного мнения. Вырабатывались свои требования порядочности, нормы поведения, приличия; механизм этот по-своему карал нарушителей.
Мог покарать жестоко, как в «Анне Карениной», как у Островского в пьесах. Справедливо, несправедливо – другой вопрос, общество имело свои неписанные кодексы чести, и каждый член общества обязан был их соблюдать. Отказывали от дома. Переставали принимать. Не подавали руки.
Сословные общественные мнения вырабатывали нравственные критерии. При всех своих предрассудках они всё же старались повысить моральные требования».

Замечательный физик нашего времени Пётр Леонидович Капица великолепно понимал значение общественного мнения в научной среде. Он говорил, что для него важно создать здоровую передовую научную общественность. Именно общественность, как некую среду, сферу, котёл, в котором выплавляется общественное мнение. Его знаменитые семинары – «капичники» практически способствовали формированию научной общественности у физиков. «Это труднее, чем постройка больших институтов,- замечал он. – Создание здоровой общественности включает в себя воспитание широких слоев людей, связанных с научной работой».

Общественное мнение не требует сговора, оно требует среды, возможности собираться, обмениваться мнениями, обсуждать, как это происходило на сельских сходах, и в клубах. Свободно собираться с людьми, близкими по духу, взглядам, понятиям…»

«Михаил Зощенко написал: «Писатель с перепуганной душой это уже потеря квалификации».

Белка дерётся с дятлом. У неё болит голова, попробуй, поживи рядом с этим стукачом».

«Не стучись в судьбу, не надоедай ей».

«Хочешь стать свободным – стань равнодушным».

«В борьбе со злом можно применить зло, но только меньшее, надо уметь честно сравнивать. Если мы хотим уменьшить общее зло».

«Пейзаж был приготовлен для долгого любования».

«Из книги «Дети мира пишут Богу» Михаила Дымова.
- Боже, ты на портретах всегда такой строгий, грустный – это потому, что мы у тебя плохо получились? (Дона, 12 лет)
- Вот ты хочешь, Боженька, чтобы я был честным, тогда слушай честно: больше всего я люблю не папу и маму, а купаться. (Курт, 12 лет)
- Господи, скажи: Ты специально сделал, чтобы жираф так выглядел или у тебя случайно получилось? (Норда, 7 лет)»

«Сущность христианства не в соблюдении запретов, а во взаимной любви. Наша советская мораль создавалась из страха, ненависти. И это длится по сей день. Ксенофобия, ненависть к олигархам, американцам, всяким «черножопым», «хачикам»».

«Человек человеку человек!»

«Худо не тогда, когда мало, а тогда, когда всё мало». (Д.С.Лихачёв)

«Снег был такой мелкий, лёгкий, что огибал подставленную ладонь. Ток тепла отбрасывал снежинки, а те, что падали, не оставляли мокрого следа, только щекотное прикосновение».

«Очень часто сопротивляться бывает бесполезно, не может вода в чайнике сопротивляться огню, она должна закипеть».

«Русские барыньки, дворяне, помещичьи дочки – не так уж они убоги, нашим женам есть чему них поучиться. Ещё при Пушкине они в провинциях музицировали, читали и много. Знали французский, рисовали; где появляется интересный человек, приезжий – приглашали к себе.
Ныне бегают по магазинам, «достают», заняты массажами, масками, похудением, жратвой, собираются посмотреть, кто что сшил, у кого какая машина. Вершина интеллекта – имеет права, водит машину».

«Сикстинская мадонна» Рафаэля – любимая картина Пушкина, Достоевского, Льва Толстого. Наверное, для каждого она значила своё.
Во время революционного восстания в Дрездене М. Бакунин предложил выставить эту картину перед войсками, уверенный, что в неё не станут стрелять».

«Илья Сеченов писал: «Спор (естественников) выходит истинно жарким лишь тогда, когда бойцы немного дилетанты в спорном вопросе».

«Происхождение? Конечно, влияет. Семья интеллигентная много значит. Богатство тоже способствует и образованию, и научной карьере. Но так ли уж исключительна судьба Ломоносова? Фарадей родился в семье кузнеца. Всю юность работал в лавке переписчиком. Только в 21 год приблизился к алтарю науки. Попав в секретари к знаменитому химику. Дэви. Пастер родился в семье кожевенников, отец его был солдатом. Отец Иммануила Канта был ремесленником. Великий математик Гаусс самостоятельно изучал труды Ньютона, Эйлера, Лагранжа. Отец его был водопроводчиком.
Таких примеров немало. И всё же подавляющее большинство великих учёных появилось из среды просвещённой – где родители были профессоры, священники, врачи, учителя. Интеллигентность помогала и помогает выявлять таланты, помогает им создавать. Гении, они, конечно, могут многое преодолеть. Мы не знаем, сколько их не пробилось, так и не осуществило себя».

«В собственной тени не укроешься».

«Есть шум совести – общее неудовольствие своим поведением, угрызение не от поступка, а, скорее, от своего образа жизни».

«Самый быстрый способ заработать – покупать человека за то, что он стоит, и продавать за то, во сколько он себя ценит».

«Прогресс человечества происходит не в нравственной области. Тут достижений нет, есть спады и подъемы. Лжецов не стало меньше, и развратников, процент порядочных людей не прибывает. В искусстве прогресса не бывает, и, наверное, быть не может.
Бюсты, сделанные античными скульпторами, не хуже нынешних, а может, и лучше. За четыре тысячи лет ни умения, ни таланта не прибыло.
Но вот где действительно прибыло, так это в науке. Медицина увеличила средний срок нашей жизни. Техника и наука непрерывно поднимаются со ступеньки на ступеньку. Это результат развития мысли. Человек осуществляет своё назначение как мыслящая часть природы. Природа мыслит человеческим разумом, и здесь происходит её прогресс».

«Природа роскошествует без всякой мотивации».

«Самую важную информацию мы получаем из того, что нам недоговаривают».

«Наука вечна в своем стремлении, неисчерпаема в своём объёме и недостижима в своей цели». (Карл фон Бэр)

«К. И. Чуковский сказал о Катаеве: «Он тоже пострадал от Советской власти – написал три плохих романа».

Мой комбат, пригибаясь при обстреле, ползком пробираясь через открытую местность, повторял: «Лучше пять минут выглядеть трусом, чем всю жизнь быть покойником».

«Консерватизм – умение ценить прошлое. Мы его, прошлое, латаем, перелицовываем, всячески приспосабливаем, чтобы как-то прилично выглядеть».

«Мы всем обязаны нашей интеллигенции. Литературой, наукой, искусством. Кто все годы советской жизни за гроши работал в музеях, в библиотеках, лечил, учил? Кто? Рабочий класс был «его величеством», а интеллигенция была «гнилой», её попрекали, бранили, она источник «заразы». Кого отправляли работать в колхозы, перебирать картошку, овощи? Кого? Научных работников.
Интеллигенция порождала диссидентов, «неблагонадежных», оппозицию. Их сажали, ссылали, прорабатывали, исключали из институтов. Слово «интеллигент» превратили чуть ли не в бранное. Начальство – партийное, советское не считало себя интеллигентами. Они насаждали недоверие к интеллигенции, презрение к ней. Можно ли европейскому интеллектуалу объяснить, почему наш, советский профессор, доцент, учитель, врач должен убирать урожай, «спасать» (!) колхозный хлеб? Перебирать гнилой лук, капусту. И ведь что примечательно, этот наш доцент делает всё безропотно, считая, что так и нужно, что ему положено».

«Выдающийся наш генетик Владимир Эфроимсон показал, что как раз борьба за выживание развивала альтруизм. Выживали и оставляли потомство те племена, которые при войнах прежде всего спасали своих детёнышей, где взрослые не считали обузой своих стариков, не способных охотиться, добывать пищу. Старики были хранителями опыта, знаний. Альтруизм в современном человеке имеет глубокие генетические корни. В животном мире это необходимое условие выживания вида. А.Д. Сахаров сказал по поводу статьи Эфроимсона «Родословная альтруизма» («Новый мир», 1961, №10): «Генетические корни альтруизма – последняя надежда человечества!»

«Вторая книга после Библии – это «Дон Кихот».

«Я живу в деревне среди глубокоуважаемой мною природы», написал мне один из читателей. Лучше и не скажешь, формальное выражение вдруг обрело свою прелесть».

«- Солидность – удел дураков». (М.А.Леонтович)

«Физики в буфете обсуждали. Почему сосиски лопаются вдоль, а не поперек. Потом перешли на другую тему – с какой скоростью надо бежать по воде, чтобы не утонуть».

«Самая распространенная неблагодарность – это неблагодарность детей к родителям. Дети всегда недодают, всегда видят себя умней, больше понимают. Хотя потом оказывается – родители-то были правы».

«Удачу надо жрать, не откладывая».

«Министерство торговли предупреждает, что чтение книг отнимает часть жизни, ничем не помогая Вашему организму и не способствуя бизнесу».

«Он разглядывал меня задумчиво, словно шахматную доску, готовя свой ход».

«Та страна, где я жил, ушла в легенду, соединилась с шумерами, инками. Следы её исчезают, их выскребывают, чтобы ничто не мешало мифу. Мы почти потеряли связь с ней».

«Социализм у нас был незрелый, перешли в капитализм, он получился дикий, тоже незрелый. Всё время потребляем незрелое, вот и маемся».

«Пошлость всё уничтожает вокруг себя. Пошляка определяют как «нуль личности». (Померанец) Известно – любая величина, умноженная на нуль, превращается также в нуль».

«Хорошо умирать, не зная об этом. На войне такую смерть доставляют по воздуху. С большой скоростью».

«Наука отвечает на вопрос «что есть что-то?» Или – «что будет, если что-то соединить с этим?»
Но никак не на вопрос – к чему мы должны стремиться?»
У. Джемс заметил: «Сколько бы мы не изучали расписание поездов, мы не узнаем, куда нам ехать».

«Сократ утверждал, что лучше перетерпеть несправедливость, чем самому быть несправедливым».

«Чудо не против природы, оно против того, что нам известно о природе». (Блаженный Августин)

«Дьявол живет не в общежитии, а в отдельном человеке, почти у каждого есть свой дьявол-искуситель, большой или малый».

«В войну люди вновь могли скорбеть и плакать, когда хотели». (Д.Д.Шостакович)

«Время от времени попадаются мне остатки записей для «Блокадной книги», большей частью это отрывки из рассказов блокадников:
«Сорок градусов мороза. Ослепительное солнце необычно яркое, потому что снег не по-городскому чистый. Сам город оцепенел. Бесшумно движутся люди, в этой белизне они кажутся серыми, грязными, обернуты тряпьём. Еле хватает сил набрать снег для чайника. Объявление: «Вожу покойников на кладбище за хлеб. 300 грамм».

«Прелестная женщина – душегрейка».

«Наполеон умел терпеливо выслушивать возражения. Но до определенного предела. Одного спорщика он спросил:
- Видите ли вы эту звезду?
- Нет.
- А я её вижу отчетливо. Так что до свидания. Доверьтесь тем, кто видит дальше, чем вы».

«Побывав в английской палате лордов (1697), Петр Великий заметил: «Весело слушать, когда подданные открыто говорят своему государю правду, вот чему нужно учиться у англичан».

«Слово «Любовь» не хочет поддаваться множественному числу».

«Жук-медляк при опасности становится на голову».

«Можно жить преспокойно, если считать горизонт пределом мира».

«Мне нравилось его вечнозелёное удивление».

«У нас слишком много людей, которым всё понятно. Ничем они не терзаются, всегда знают, что делать, как жить. Шагают и шагают в ногу со всеми. Куда? Наверное, «в нужном направлении».

«Чтобы освободить современного человека от страха перед самим собой, перед силами этого мира, нужно, чтобы человек имел в душе страх Божий».

«Толстой обрушился на «Короля Лира» как титан, а если бы Шекспир напал на»Анну Каренину»? Битва титанов – это было бы будь здоров!»

«Смотреть на неё было нескучно, просто смотреть. Всё время что-то менялось в её лице. От неё пахло то снегом, то палым листом, а то молоком, как от ребёночка».

«- Живет себе облако, откуда оно взялось – не знаем, чем питается – не знаем, почему кончилось – неизвестно. Ничего не знаем».

«Кладбища и туалеты – два типичных для каждой страны объекта».

«У нас если не могут сделать лучше – делай больше, выше, ярче. Наша архитектура жлобская и бизнес жлобской».

«Его можно расширять, наполнять и наполнять, если вглядываться в него, в то, что даёт нам небо, река, ветка. Каждое мгновение полно событий и смысла. Будущее не имеет этого, оно ненаблюдаемо, прошлое упущено, пропало, замечать можно только настоящее:

На мокрой ветке
Иволга щебечет,
И чайки плавают
У островка.
Цветы совсем поникли
В этот вечер,
И стала неспокойною
Река.
Седой старик –
Варю вино из проса.
Стучится дождь
У моего окна.
Я на судьбу
Не взглядываю косо:
В уединенье
Слава не нужна.
 (перевод А.Гитовича)

Писал это Ду Фу, один из величайших поэтов Китая. Стихи Ду Фу вновь и вновь переводятся. Они предельно просты, поэтому так трудны для перевода и так значимы. Ни метафор, ни сравнений. Описание. Редкие звуки. Мир тот, что видит глаз, не больше нескольких предметов.
Одиночество. Покой. Всё это видеть, слышать достаточно для полноты жизни. Даже в переводе из этого описания обыденных вещей вдруг каким-то непостижимым образом возникает поэзия. Поэзия, в которой ничего не может устареть так же, как не стареет дождь и пение иволги».

«Ведь только дай человеку подумать, что преуспевание награда праведности, он тут же погибнет, - писал Честертон. – Если преуспевание награда праведности, значит, оно свидетельство праведности. Слишком трудно награждать успехом хороших людей».

«- Мама, а почему «кака» можно говорить, а «говно» нельзя, если это одно и то же?»

«Не огорчайся, что ты пессимист, завтра может оказаться, что ты был оптимистом. «

«Маленькое, красное, земляничное личико».

«Время позади нас, время впереди нас, только с нами его нет». (китайцы)

Татьяна Александрова
http://l-eriksson.livejournal.com/319204.html?#cutid1
http://l-eriksson.livejournal.com/319443.html?#cutid1

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями