Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Роман Сенчин

АБСОЛЮТНОЕ СОЛО
(М.: Эксмо, 2011)

Роман Сенчин Абсолютное соло С удовольствием, с радостью, трудно с чем сравнимой, возвращаюсь к одному из любимых среди современных отечественных авторов. Радуясь узнаваемому стилю: одновременно простому и очень выразительному. После «Ёлтышевых» я не пропускаю ни одной из его книг. Встретятся, увидятся в библиотеке – беру, читаю.

Эта книга одновременно оправдала мои ожидания и превзошла их.
Состоит она из пяти крупных рассказов, один из которых был мною прочитан в другом сборнике, «Ничего страшного». (Но в сборнике, построенном по иному принципу, он звучит по-другому, «ведет другую партию»).

Чаще всего любой яркий человек – не только писатель – и привлекает, и отталкивает одними и теми же своими качествами и свойствами. Я люблю прозу Романа Сенчина именно за то, что часто и вменяется ему в вину некоторыми критиками. Для тех, кто не знает или забыл: Роман Сенчин – автор книг «Минус», «Нубук», «Вперед и вверх на севших батарейках», «Ничего страшного», «Лёд под ногами», «Московские тени», «Ёлтышевы», «Иджим». Лауреат премии журнала «Знамя» (2001 год), премии «Эврика» (2002 год), и премии «Венец» (2007 год). Его роман»Ёлтышевы» вошел в число финалистов премии «Национальный бестселлер-2010» и шорт-лист премии «Большая книга -2010». Это объективно. Субъективно – живой, молодой (1971 г.р.) классик, продолжатель традиций русской литературы «от Чехова», по беспримесно-чистой линии, легко определимой читательским глазом, свободной от заигрываний с модой и всяческих тенденциозных выкрутасов. Автор мощный, прекрасный и мрачный, как сама жизнь.

Мы все говорим о ценности правды. Абсолютной ценности. Но обставляем сотнями условностей то, как мы должны получать ее и как, в какой форме нам должны ее предоставлять. А что если от правды мы впадем в отчаяние, заболеем от тоски, наложим в штаны от страха, наложим на себя руки? Проникнемся отвращением к стране, которая нас вскормила? Что если у нас – о, ужас! – испортится настроение, а что если такое невеселое лицо – дурной тон на вселенском торжестве гламура, почти отбившего у нас, русскочитающих, прививаемый с детства вкус к реализму в литературе?
Роман Сенчин ее, правду, любит. И рубит. И не боится причинять ею боль.

«Доктор, я буду жить?». Доктор пожимает плечами. Этот доктор не лечит, он ставит диагнозы. Хотите пребывать в иллюзиях относительно окружающей нас действительности – не читайте его. Таковы многие его книги – паноптикум проблем современной России. Но – это литература, а не криминальная сводка, это горькая правда, а не заполошное кликушество.
И – за что я люблю его прозу – присутствует в ней и надежда: в виде явлений двух вещей, которых довольно, чтобы ощутить себя если не счастливым, то не вовсе безнадежным: дыхание природы и великолепный русский язык.
«Доктор, я буду жить?»
«Хочешь жить – живи!»

Эта книга немного отличается от прежних, прочитанных мной у этого автора. Она, на мой взгляд, ярче. По крайней мере, три первых рассказа, вошедших в нее – «Абсолютное соло», «Гаврилов» и «Дочка». Если пользоваться терминами живописи – у них более яркий эмоциональный колорит.
Два последних – «Друг человека» и «Один плюс один» - более привычны и узнаваемы по стилю и духу, «привычно Сенчинские». Но я хочу выразить свои впечатления именно от первых трех.
Эти пять рассказов объединяет то, что они – портретны. Писательский взгляд в них сосредоточен на людях, одном, реже двух, это соло каждого из героев.

Небольшое отступление.

В 1990 году я случайно купила книгу одного из самых знаменитых альпинистов мира, Райнхольда Месснера «Хрустальный горизонт». И я просто застряла в ней, зациклилась на ней, читала и перечитывала ее, тем более это наложилось на мою беременность дочерью Настей, прошедшую под этим знаком, страницы «Хрустального горизонта», фотографии оттуда – были одной из моих «прихотей».

И вот, двадцать лет спустя, именно этим настроением, обаянием этих характеров – Райнхольда Месснера и его спутницы Нены – повеяло от рассказа Романа Сенчина «Абсолютное соло». Надо сказать, писатель из Месснера, на мой взгляд, в отличие от альпиниста, невеликий. Материал у него был – да, говорящий, даже кричащий! Но именно то, что я больше всего хотела понять и узнать, я не могла вытащить из слов и страниц. Сложны и смутны были и его чувства, и взаимоотношения с Неной, рассказать о которых он или не смог, или не захотел. Напряжение, царившее во время восхождений на восьмитысячники, озаряло какими-то причудливыми и неестественными красками то, что всеми нами воспринимается как привычное. Вот двое, мужчина и женщина, они привязаны друг другу, не чужие друг другу, но не понимают, по-разному чувствуют, не могут договориться, угрюмо молчат. Однако то, что Райнхольд, принципиально не пользовавшийся кислородной маской, взял на свое одиночное восхождение Нену, говорит о том, что ее близость была для него вещью сопоставимой с кислородом по степени необходимости.

Ряд деталей в рассказе «Абсолютное соло» почти прямо указывают на то, что догадка моя верна – это угрюмец-одиночка Месснер изображен у Сенчина. Но это – основа, каркас ситуации, прототипы характеров.
Герой «Абсолютного соло» не доходит до вершины, а попадает в трещину и гибнет. И его длящееся всю жизнь гордое единоборство с горой завершается последней мыслью о женщине, Нине, которая осталась ждать его в палатке.

Вроде бы и рассказ трагический, а какой свежестью и надеждой от него повеяло! Наш путь – безнадежная борьба, конец ее предрешен – смерть. Но наше на первый взгляд бесцельное, бесполезное, иррациональное «упоение в бою» - удел не только смельчаков-гордецов альпинистов. А последняя мысль, последний крик наш все равно будет о любви, куда бы мы всю свою жизнь не карабкались, и как бы не обижались и не огрызались друг на друга, деля кров и путь…

Очень интересно было читать и второй рассказ, «Гаврилов». Автор с большим мастерством столкнул в одном мировоззрении корень идеи и ее плоды. Приведя героя на внутренний край
Чего-то…Гибели? Честно говоря, читая этот рассказ, я часто горько усмехалась, находя в герое черты… свои и своих друзей. Речь идет о такой непростой вещи, как народ. Народ, простой народ, массы (это слово вызывало у меня всегда неаппетитные ассоциации!) – они ведь неабстрактную и безусловную любовь к себе редко у кого вызывают! А герой рассказа еще и достаточно изначально честен и прям, чтобы открыто говорить о своей нелюбви к народу. Нет, не стоит сразу кидать в него камни: автор сделал все, чтобы Станислав Олегович Гаврилов был понятен и не казался диким монстром. Да, народ, народ…

Мне знакомо желание держаться от народа подальше, и ограждать от него своих детей. И отвращение, и стыд, и гнев по его адресу – мне ведомы. (Моя лучшая подруга хотя бы раз в неделю произносит спич на тему о том, что зря отменили сословия! И хоть бы раз без веского повода! Ей по долгу профсоюзного активиста с такими народными выкрутасами приходится дело иметь, что не дворянское происхождение ее мучит-пучит, а здравый смысл «внучки профессора Преображенского»).
И нечего лицемерить – многие из нас – те еще народолюбцы!
Но испытывая чувства мы, порою, сами перестаем замечать, где они становятся страстями. И противоречия между культурным, образованным и воспитанным человеком и подчас по-звериному диким, злым, неэстетичным миром «простонародья» - вполне понятные – становятся ловушкой дьявола, манком гордыни. А с дьяволом играть еще хуже, чем с наперсточниками или с государством, – безнадежное оно дело. Коготок увяз – всей птичке пропасть. Так выглядит путь, начавшийся с украшения своей жизни культурой, а кончившийся полным извращением всей картины мира. Мог ли герой этого избежать?
Конечно. Разве «интеллигентность» и «смирение гордыни» противоречат друг другу? Если нет – нет проблемы! В общем, подумать над этим хитрым рассказом многим полезно!

Рассказ «Дочка» - тоже очень яркий и, одновременно, тонкий. Ситуация, вроде бы, проста. После развода «богемного» отца девочке Алине заменяет спокойный отчим – служащий. Женщина, Ирина, мать девочки в любовном треугольнике играет не самую важную роль. Борьба идет за ребенка.
И кого же избирает Алина? Вначале, будучи маленькой, и позже, становясь взрослее, делаясь личностью? Заботливого, предсказуемого, уравновешенного Бориса или «театрального» во всех отношениях Сергея – к которому влечет и жажда удивительных, тревожных и сладких эмоций, и голос крови, породы? (В свое время и сам Сергей тоже пошел на зов искусства и не поступился ни причиняемой, не испытываемой болью).
Исход поединка между Искусством и Обыденностью предрешен. «Посмотреть в глаза чудовищ» дороже, чем всю жизнь, как автомат, совершать набор одних и тех же действий, приводящих к одним и тем же результатам.

Рассказ «Друг человека» - такой, «очень Сенчинский». Альтернативная служба, тоска, алкоголь, конфликт поколений, мучительная любовь, и даже клубника – поле клубники, от которой тошнит, как и от всего остального.
«Один плюс один» про двух людей, женщину и мужчину, о том, как нужна им встреча друг с другом, но им суждено разминуться. Разминуться легко, особенно если душу застилает беспросветный мрак и горы грязи, которые мы сами же и заносим в свою единственную жизнь и судьбу.

Прослушав пять сольных партий, невольно задумываешься о собственной. И в этом – главный для меня смысл общения с этой книгой Романа Сенчина.

Татьяна Александрова
http://l-eriksson.livejournal.com/318798.html

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями