Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Джон Бойн

ИСТОРИЯ ОДИНОЧЕСТВА *
(М. : Фантом Пресс, 2017)

Джон Бойн. История одиночества Давно убедилась, что ирландский писатель Джон Бойн умеет прикасаться к самым сложным и болезненным темам. Я чувствую, что его внутренний стержень, ядро личности его — это трудное и редкое сочетание обостренной совести и человечности, сострадания — редко кому удается быть одновременно беспощадным прокурором и страстным адвокатом своих героев.

Сейчас мало до кого не доносились отголоски многочисленных скандалов, связанных с обвинениями священников в педофилии. В романе «История одиночества» поднята жгучая и постыдная проблема, с которой ныне столкнулась католическая церковь. При желании легко понять, что это не является безумной экзотикой и для более близкой нам конфессии — авторитет того же диакона Андрея Кураева, борца с подобными злоупотреблениями в РПЦ, склоняет согласиться с этим.

Но Бойн не молотит по головам исключительно злодеев-грешников (вернее, не только беспощадно молотит). Он стремится разобраться в истоках проблемы, коренящихся не только в самом институте церкви, но и в обществе в целом. Его герою, ирландскому священнику Одрану Йейтсу (сразу, спойлеря — чуждому этого порока, как и многих других), приходится с огромной болью разбираться с чудовищной реальностью, пытаясь понять и жертв, и преступников.
И — как требует вера Христова — осуждая ближнего, увидеть бревно в собственном глазу.

Джон Бойн легко и увлекательно пишет, его романы при всей серьёзности — ярки и воздушны.
Книга была заявлена в длинном списке премии «Ясная Поляна» в номинации «Иностранная литература».

Цитаты:

***
До середины жизни я не стыдился, что я ирландец. Пожалуй, стоит начать с того вечера, когда я пришел к сестре на званый ужин, а она забыла о своем приглашении; наверное, тогда-то и проявились первые признаки ее безумия. В тот день состоялась инаугурация Джорджа У. Буша на первый срок американского президентства, и когда я появился в доме сестры на Грейндж-роуд в Ратфарнеме, то застал Ханну прилипшей к телевизору — передавали отчет о церемонии, в полдень прошедшей в Вашингтоне. К своему стыду, я почти год не бывал у сестры. После суматошных визитов из-за смерти Кристиана я вернулся к прежнему стилю нашего общения: редкие разговоры по телефону и еще более редкие трапезы в кафе «У Бьюли», напоминавшем нам о далеком-далеком детстве, в котором мама баловала нас угощеньем и водила смотреть рождественскую витрину универмага Швицера. В магазине Клери нас обряжали к первому причастию, а потом в кафе мы объедались сосисками с фасолью и жареной картошкой, и нам дозволялось заказать по огромному пирожному с кремом и запить его апельсиновой фантой. От Дандрамской церкви автобусом 48А мы, вцепившись в поручень передних сидений
***
— В твоей жизни есть кто-то особенный? — спросил я, прекрасно сознавая, что подобные вопросы задает лишь тот, кто сам отчаянно ищет счастья.
***
Помните, мой юный друг: жизнь легко описать, но нелегко прожить.
***
Я не представлял, каково это — услышать, что кто-то меня любит. Но если бы вдруг кто-нибудь мне признался, я, думаю, по-доброму отнесся бы к тому человеку, независимо от его пола.
***
С самого начала я все знал и ничего не сделал. Снова и снова я гнал всякие мысли об этом, не желая признать очевидное. Я молчал, когда надо было кричать, я убеждал себя, что я выше этого. Я соучастник всех преступлений, из-за меня пострадали люди. Я профукал свою жизнь. Каждый ее миг. Самое смешное, что глаза мне открыл отсидевший педофил: молчальники виновны наравне с преступниками.
***
Старики, после сорокалетних трудов ушедшие на покой, вынуждены на всем экономить, потому что их пенсионные накопления разворованы жульем из партии Fianna Fail, за которую через пару лет все опять пойдут голосовать.
***
Если сделать вид, что гомосексуализм ничуть не хуже натуральных отношений, не будет ли это выглядеть снисходительностью? А если вести себя так, словно это отклонение, не нанесу ли я оскорбление? Точно на минном поле. Что ни скажешь, все не так. Нынче плюнуть нельзя, чтоб кого-нибудь не обидеть.
***
За цену чашки чая надеются купить себе час-другой теплоты.
***
До поры до времени не будет ничего хорошего, кроме плохого.
***
Однажды я бродил по Синноттскому холму и вдруг узрел неопалимую купину, а потом разверзлись облака и раздался глас Божий, изрекший: «Слушай, будь другом, ступай в священники».
***
Если я не умею разглядеть толику добра в любом из нас, если не верю, что общая боль наша утихнет, то какой же я священник? И что я за человек?
***
— «Им надлежит не вопрошать, но исполнять и умирать», — поправил я. — Теннисон, «Атака легкой кавалерии
***
Молчальники виновны наравне с преступниками.
Я молчал, когда надо было кричать, я убеждал себя, что я выше этого.
***
Как всегда бывает на поминках, почтительная скорбь постепенно сменилась весельем.
***
В моей профессии цвет одежд менялся в соответствии с продвижением по рангам: черный, алый, белый — тьма, кровь и на самом верху чистота

Татьяна Александрова, член клуба «Зелёная лампа»
10 февраля 2019 г.

* — книга есть в отделе абонемента Герценки.

Отзывы к новости
Назад | На главную

џндекс.Њетрика


Поделитесь с друзьями