Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Юрий Буйда

ЖУНГЛИ *
(М. : Эксмо, 2010)

«Давай уже, хватит ерундой заниматься, пора читать серьёзную, сложную литературу!», — сказала я себе и взялась за книгу Юрия Буйды «Жунгли». С непривычки мне слегка снесло крышу, но я произнесла, как заклинание, два волшебных имени: «Леонид Андреев» и «Людмила Петрушевская». Чтобы вернее подействовало, добавила: «Юрий Мамлеев» и «Анна Старобинец».
Как еще объяснить, что это такое? Представьте себе, как герои ранних рассказов Горького играют Метерлинка. Метафизический реализм.
Завораживающе-страшные, абсурдные, тревожные 17 рассказов, герои которых кочуют из истории в историю, объединенные общим местом действия — заМКАДовским поселком со странным прозванием Жунгли, где живут неблагополучные люди. Бедные, опустившиеся, алкоголики, инвалиды, нелегалы с причудливыми судьбами и странными привычками.
Тяжёлая книга, светлое послевкусие от которой возникло лишь после того, как отболело всё режущее, пугающее, привязывающее к отвратительной реальности. После чего многое «гладенькое» и «благополучное», и даже нарочито-реалистичное кажется ложью. Потому что совершенно невозможно не видеть того, что жизнь настолько же светла и прекрасна, насколько страшна и отвратительна.
Очень сильная книга, но, собираясь читать её — настраивайтесь на душевный труд, на бой с ужасными тенями. Вас вознаградит светлая, почти религиозная нравственная встряска.

Я собираюсь продолжать читать Юрия Буйду.


Цитаты:

***
На суде от него все пытались добиться ответа на простой вопрос — почему, зачем, с каким умыслом он это сделал, но он только и отвечал: «Ну штоп, значит, штоп». «Штоп посмотреть, что из этого выйдет?» — не выдержал судья. «Ну, — с улыбкой ответил подсудимый, — просто, значит, штоп это самое». Так его и прозвали — Штоп.

***
Замок оказался хлипким и нехитрым — уже через минуту Штоп открыл клетку.
Пес не пошевелился.
— Ну, — сказал Штоп, — хватит мне тут царя играть.
Но пес по-прежнему лежал неподвижно.
— Если сдох, так и скажи, — прошипел Штоп. — А если живой, мотай отсюда на хер!

***
Когда его извлекли из купели, цветы в руках святых на иконах и даже терновый венец Иисуса вдруг пышно расцвели и заполнили церковь таким густым запахом, что погасли все свечи, а паук, слившийся под куполом в объятиях с полуиздохшей мухой, вдруг предложил ей руку и сердце, выходил ее и научил охотиться на комаров.

***
Ему было пять лет, когда отец ушел из семьи. Напоследок он избил жену, а сына запер в кладовке: «Сиди тихо, а если высунешься, тут тебя будет ждать климс». Слово «климс» прозвучало страшнее, чем «волк» или «смерть», и мальчик сидел в темной кладовке несколько часов, пока его не вызволила мать. За эти несколько часов «климс» стал людоедом, черной рукой и милиционером. Он жил в темноте и таился за каждым углом, за каждой закрытой дверью. «Климс» был огромным, как отец, и всемогущим, как отец, от него нельзя было спрятаться, он был всюду. «Климс-климс-климс», — то и дело принимался бормотать мальчик, заклиная чудовище.

***
— Видал, сколько там света, — сказал однажды Иван Матвеевич, от которого попахивало водкой.
— Страшное дело, сколько света. Но ты не бойся, Миша. В человеке тоже есть свет. Ты вот опусти кожу на глаза и сам увидишь, сколько в тебе света. Никакая тьма этому свету не страшна. Вот интересно, где он там, в человеке, прячется, этот свет. Я спрашивал нашего доктора, а он говорит, что это эффекты. Какие ж это эффекты, если это самый настоящий свет. В мозгу его нет, в желудке нет, в печени тоже нет — так где ж он там, а? То-то, Миша. Никто не знает. Даже попы не знают. Попы говорят: душа. А где она — не знают. Не знают! Человек — вещество твердое, а свет — вещество непонятное, его руками не потрогаешь. Он как кровь или моча: бродит себе по организму и бродит. И ведь даже когда мертв человек, свет никуда не девается. — Иван Матвеевич понизил голос. — Ты понимаешь? Я специально проверял. Зайдешь в камеру, где человек сидел, а там свет. Человека уже нет, а свет есть. Я ведь сам его только что застрелил, Миша. Боже ж ты мой, и точно знаю, что его больше нет, и знаю, что никакой души у этого гада никогда не было, он убийца и людоед, он маленького мальчика убил и съел. А свет есть. Может, это не его свет, а? Может, этот свет от человека не зависит? Как имя, например. Или как кровь. Не знаю. А свет — свет я сам видел, своими, Боже ж ты мой, глазами. Доктор говорит: это нервы. Нервы нервами, но свет-то — свет-то есть, Миша. Ты мне верь. Такой слабенький, чуть-чуточный, то ли синенький, то ли совсем беленький. Жалкий такой. Боже ж ты мой, такой жалкий. Вот-вот погаснет, а не гаснет. Не гаснет, Миша. Человека нет, а свет есть.

***
Когда сын как-то спьяну спросил: «Зачем ты живешь, маман?» — Дора ответила, не раздумывая: «Должен же кто-то ложки считать. <...>- Люди приходят и уходят, а ложки остаются, — ответила Дора. — Это все, что я поняла в этой чертовой жизни: люди уходят, а ложки остаются».

***
— Ты на кого надеешься? На Бога, что ли? Это с твоей-то жопой?...
— На хера мне Бог, — ответила Дора, — если у него нет патронов?

***
Ботинки! Это была мечта. Это был некий рай — стоило решиться и руку протянуть, но в том-то, наверное, и русское счастье, чтобы отказать себе в нем и руку не протягивать!

***
— Жизнь — лишь тень поэзии, — откликнулась тень Фили, — и кому придет в голову сравнивать высокое любляю с немощным люблю? Только не мне, Сола.

***
— Счастье. — Бебе пыхнула сигарой, скрученной из палой листвы. — А что счастье? От счастья толстеют.


Биография и библиография:

Юрий Васильевич Буйда родился в 1954 году в поселке Знаменск Калининградской области в семье служащих. Окончил Калининградский университет в 1982 году. Работал фотокорреспондентом, журналистом, заместителем главного редактора областной газеты. С 1991 года живет в Москве и с этого же года публикуется как прозаик. Он автор романа «Дон Домино» (1994; шорт-лист премии «Русский Букер»), книги «Прусская невеста» (1998), отмеченной малой премией им. Аполлона Григорьева и также входившей в шорт-лист Букеровской премии. В 2013 году за роман «Вор, шпион и убийца» писатель Юрий Буйда получил третью премию «Большая книга». Публиковался в журналах «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Дружба народов» и др. Его произведения переведены на немецкий, польский, финский, французский, японский языки. Его книги с конца 90-х издаются во Франции, Англии, Норвегии, Польше, Испании и других странах.

Сотрудничал с «Российской газетой», «Независимой газетой», с журналами «Новое время», «Знамя», был обозревателем газеты «Известия». В настоящее время работает редактором издательского дома «Коммерсантъ».


Литературные премии:

  • Премия журнала «Октябрь» (1992)
  • Шорт-лист премии «Русский Букер» (1994) «Дон Домино»;
  • Премия журнала «Знамя» (1995);
  • Премия журнала «Знамя» (1996);
  • Премия им. Аполлона Григорьева за книгу «Прусская невеста» (1998);
  • Шорт-лист премии «Русский Букер» (1999) «Прусская невеста»;
  • Премия журнала «Знамя» (2011) за роман «Синяя кровь»;
  • Премия «Большая книга» (2013) за роман «Вор, шпион и убийца».

Татьяна Александрова, член клуба «Зелёная лампа»
22 октября 2018 г.


* Книга есть в отделе абонемента Герценки.

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями