Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Гузель Яхина

ДЕТИ МОИ
(М. : АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2018)

Ни для кого не секрет, что первые полвека 20-го – это сплошное испытание, это был чудовищный вызов. У каждого попавшего в сети времени история своя. И Гузель уже рассказала одну о Зулейхе, и вот –вторая. Снова автор взяла в главные герои незащищённого человека, одинокого интеллигента, да, в придачу, русского немца и совсем не бойца по характерным признакам. «Кто ненавистью живёт, кто – тоской, кто – похотью любовной. Старик немец жил – страхом».

Читала, сопереживала, наблюдала, знала многое, в отличие от главного героя, как оно там обернётся. «А мир – не должен был Баху. Не должен был дарить минуты, часы и годы счастья. Вдохновение и страсть. Любящих женщин, любящих детей. Мир не должен был Баху ничего. И они пришли к равновесию – Бах и мир».

Автор не смакует подробности и ужасы того времени, не педалирует тему, связанную с болью и переживаниями. «Какой толк мучить больную мышь? Она и так скоро издохнет». Поэтому автор не торопит события, а тем более такие события. Главный герой жил так, как умел и делал то, что требовала от него жизнь.
«Растерявшись от обилия угроз, Бах вжался было в подворотню, но прибитый к дереву плакат приказал: “Иди вперед, товарищ!” И Бах пошел».
Раз он сам довольно робок, то судьба разворачивала свои сценарии. Он принимал всё, иногда не понимал, что происходит, но искал решения и находил, боролся, если надо. В общем, жил, как умел, на всю катушку. «Тяжелый труд – до усталости, до ломоты в конечностях и отсутствия мыслей в голове – вот верное средство от многих бед».

Канва времени будто бы не затрагивает героя.
«Случившееся нельзя было назвать землетрясением или ураганом: после разгула непогоды мир, исковерканный разбушевавшейся стихией, все же сохраняет свои главные сущности – небо, солнце, земную твердь. Сегодня же в Гнадентале, казалось, не стало ни того, ни другого, ни третьего: новая власть, установленная в Петербурге, отменила небо, объявила солнце несуществующим, а земную твердь заменила воздухом».

Страна живёт своей жизнью, а он своей, параллельной. И где-то даже невключённость эта спасительна в разбушевавшейся революционной стихии. Но всему есть пределы... «Мир распался надвое: мир испуганных взрослых и мир бесстрашных детей существовали рядом и не пересекались». Бах ждал, когда стихия закончится и всё вернётся на круги своя. А потом освобождал себя от такого ожидания.

Автор с усмешкой пишет о некоторых моментах революционного подъёма.
«Художник Фромм честно рисовал полюбившиеся сюжеты (“Коммунист убивает последнего черта на советской земле”, “Гномы вступают в пионерский отряд”, “Великаны помогают колхозникам собирать урожай”, “Пионеры судят лесную ведьму”)… и был загружен заказами из окрестных колоний на полгода вперед».

А причём тут дети, которые вынесены в заголовок? Это то, что навсегда изменило жизнь главного героя. Не революция и хаос, не любовь и смерть, а девочка и мальчик.
«...Что оставалось ему теперь? Только любить своих детей. Любить издалека. Любить не видя. Детей, которые никогда не слышали его голоса и вряд ли уже услышат. Детей, которые говорят на другом языке. Которые готовы покинуть его, забыть и предать. Этих странных и чужих детей, которых он почему-то возомнил своими...».

И всё-таки название, по-моему, передаёт только малую часть всей сути.
История понравилась. Рекомендую.

Людмила Гагаринова,
главный библиотекарь патентного сектора библиотеки им. А.И. Герцена
27 июля 2018 г.

 

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями