Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Евгений Водолазкин

СОЛОВЬЁВ И ЛАРИОНОВ
(М.: Новое литературное обозрение, 2009)

Евгений Водолазкин Соловьев и Ларионов Когда мне предложили и порекомендовали прочитать эту книгу – а предложение это исходило от человека, с компетентностью которого в мире современной литературы я не могу не считаться, мне она была аттестована, как сложная. Но я «проглотила» её меньше, чем за сутки, с огромным удовольствием от самого процесса. Стиль этого «романа-исследования» - абсолютно мой, и мне хотелось бы прочесть ещё немало книг, написанных так же, только – увы, таких больше нет. Впрочем, тонкий, с «подложкой» лиризма, а иногда с изрядной толикой сарказма, он напоминает иногда булгаковский, иногда зощенковский, изредка – ильфо-Петровский. Но ещё в нём присутствует одна забавная «фишка».

Недавно я написала пост «Моя служебная муза». Где говорила о том, как могут быть красивы научные тексты. Разумеется, «роман-исследование» Евгения Водолазкина – это хитрая игра с читателем в эту научность, не стоит большого труда понять, что и предмет, и цель данного исследования совершенно химерическая. Но в романе много «игрушечного», «не всамделишнего», даже иногда пародийного наукообразия, которое исполнено на высочайшем уровне!

Да, читать доктора филологических наук, написавшего роман, одновременно «по-свойски» и насмешливо соблюдающего незыблемые правила этой игры, мне, постоянно по долгу службы читающей и иногда пишущей «научно» было невероятно приятно и очень, очень легко!

Иногда мне хочется сравнивать литературу с изобразительным искусством. Особенно – литературу современную. Среди писателей легко отличить графиков и живописцев, а среди живописцев – некоторые работают маслом, другие темперой, третьи – пастелью. Водолазкин – акварелист. Почему мне так кажется? Даже когда он упоминает о тяжёлых, и горьких вещах, непоправимых трагедиях русской истории (гражданская война), о печали, тоске, одиночестве и боли, его текст не покидает лёгкость. Личность автора в связи с этим видится мне достаточно сильной, по-мужски сдержанной и аристократически холодноватой. Но это не бесчувственный холод. Это именно прохлада мужских эмоций. Мне это нравится. Избыточно эмоциональных мужчин я побаиваюсь и не очень им верю.

Текст, подобно настоящему научному, пестрит сносками и ссылками на литературу – настоящую и вымышленную. Над названиями и авторами выдуманных книг – ухохочешься! Хотела было я привести какую-нибудь цитату-ссылку, но не стану – это настолько органично вплетено в текст, что без него просто не смотрится!

Молодой аспирант-историк Соловьёв занимается исследованием жизни генерала Ларионова. Больше всего его интересует вопрос о том, почему генерала, оказавшегося в руках у красных после взятия ими Крыма, не расстреляли. Генерал Ларионов прожил достаточно долгую жизнь – девяносто лет. Последние годы, живя в одиночестве в ялтинской коммуналке (в бывшем дачном доме своей семьи), он диктовал свои воспоминания и размышления своей соседке, бывшей его преданным секретарём несколько лет. Позже бесценные воспоминания генерала куда-то пропали.

В поисках ответа на жгуче волнующий историков вопрос (по легенде автора, над загадками жизни генерала бьётся множество научного народа, и не только в России) Соловьёв едет в Ялту, чтобы встретиться с людьми, возможно, знавшими генерала в его последние годы.

Генерала Ларионова, действительно, помнят в Ялте. Этот приметный высокий старик часто сидел в шезлонге на молу и смотрел на море. Помнили его соседи по коммуналке в основном, бывшие ещё детьми, когда генерал был жив. Мир южной коммуналки описан Водолазкиным с блистательной иронией. Абсурдные, гротескные фигуры соседей мне напоминают рисунки Михаила Шемякина.
О Михаиле Шемякине я вспомнила не зря! Им сделан рисунок, вынесенный на обложку этой книги!

Помогает Соловьёву в его поисках дочь той самой женщины, добровольно взявшей на себя обязанности его секретаря, работник музея Чехова, Зоя. Вот уж где странное существо! Темпераментная, авантюрная девушка одновременно помогает Соловьёву и крутит с ним страстный, хотя и легковесный роман, мистифицирует его, пугает и развлекает.

Находимые Соловьёвым и известные ему раньше (опубликованные другими исследователями жизни Ларионова), доклады научной конференции в Керчи «Генерал Ларионов как текст» - то и дело перебивают сюжет поисков и переносят читателя в до- и первые послереволюционные годы. Эти переходы, перепады легки и органичны и, что явилось для меня самой большей неожиданностью, не вызывают ощущения контрастности, как например (как говорится, ИМХО) в «Мастере и Маргарите» Булгакова. Хотя и в чём-то эту историю напоминают (у Булгакова «встроен» вымышленный авторский текст – роман Мастера о Понтии Пилате, а у Водолазкина – вымышлены мемуары знаменитого белого генерала Ларионова), но у Булгакова большой и намеренно царапающий читателя перепад стиля, здесь же Водолазкин-Соловьёв и Водолазкин-Ларионов практически не диссонируют.

Кроме того, молодому историку часто вспоминаются собственные детство и юность, и его первая любовь – Лиза Ларионова… В конце этой истории Соловьев начинает думать, что Лиза – внучка генерала, и отчество совпадает (сын генерала, типичный «бич», затерялся на просторах страны, и дорога бесконечных странствий занесла его на маленький полустанок-разъезд, где прошло детство Соловьёва и его подруги Лизы). Позже он понимает – нет, генерал не дал своему позднему единственному сыну своей фамилии.

История находит своё счастливое завершение. Удивительный, пусть фантастически-невероятный, но радостный ответ на мучительный вопрос – найден!
И вот-вот будет найдена потерянная любовь – тихая и кроткая Лиза Ларионова.

Но всё это оставалось бы на уровне качественного, умного, хотя и лёгкого, развлекательного чтения – на уровне акунинском, я бы сказала, если бы не одно «Но». Огромное и радостное «Но»: герои этой истории – историк Соловьёв и генерал Ларионов.Можно размышлять над любым хорошим произведением во множестве разных направлений. И роман Евгения Водолазкина – не исключение.
Мне было предложено подумать над портретом и судьбой героя – генерала Ларионова о том, что составляет таинственное понятие «русский характер». Мне захотелось порезать эту тему на мелкие кусочки. Русских характеров много. Ларионов воплощает именно ту грань русского характера, которая практически ушла из жизни русского народа вместе с её носителями – русским офицерством ещё царской армии, и беря шире – с родовитым дворянством.

Что не говори, селекция ХХ века прошлась по генофонду страны весьма и весьма безжалостно. Конечно, биологические наследники этой породы – ещё живы. Но, подобно сыну генерала Ларионова (отчаявшегося соответствовать той высоко установленной жизнью отца планке, до которой он не мог дотянуться, и потому – запившего и ударившегося в бега), они лишены естественной питающей её самобытность среды. Они есть, и их нет. У многих есть знакомые, имеются и общеизвестные примеры современного дворянства. Но мало кто из них блюдет устои, внушённые им предками, тот, кто говорит, что блюдет неукоснительно, чаще всего не совсем искренен. И если они прочтут роман-исследование Водолазкина, человека, именно к этой породе принадлежащего лично, возможно, они будут неприятно удивлены. Демонстрация этой высокой планки может восхитить, а может удручить.

Генерал Ларионов – человек очень интересный, сильный, одновременно сложный и цельный.
Автор рисует его портрет в отношении к множеству разных вещей и людей. Именно от него исходит, в основном, это чудесное чувство, которое я ощущаю как прохладу. Прохлада спокойного и стоического отношения к самому себе и к выпадающим невзгодам и лишениям. Благородная аскеза. Физическая хворь, вызванная ещё в детстве нарушением долга (предательством – в представлении юного кадета), когда мальчиком вдвоём с товарищем сбежал ночью из корпуса, гулял по Невскому, пил водку. Ушлый товарищ тогда сказал, что нарушать правила Ларионову больше не следует, раз он от этого болеет.

Зацепило! Мы живём в обществе, где уже давно и прочно закрепилась связь между дерзостью нарушения запретов и силой духа. Прямо, «Песнь о Буревестнике» Максима Горького! «Им, гагарам, недоступно»… Гагарам-то, может быть и недоступно «наслаждение битвой жизни», но мужество неукоснительно следовать долгу – недоступно большинству ныне живущих в России, радостно на все лады нарушающих правила, и не болеющих от этого. Болеет сама страна, оттого что у её народа поубавилось моральных запретов и сменилось отношение к их нарушению.

Долг. Честь. Соблюсти их без внутренней твёрдости и спокойствия просто немыслимо. Немыслимо и без принятия неизбежности, иногда даже необходимости собственного поражения. Принятия смерти. Не чьей-то чужой – своей смерти. И связанного с ним уважения к жизни – чужой жизни. Мужество. Спокойствие. Расчетливый подвиг спартанского царя Леонида, сразившегося в Фермопильском ущелье. Подвиг, который генерал повторил дважды, в первый раз одержав победу, не упиваясь ею. Второй раз – потерпев неминуемое поражение, не сломавшись от этого.

Уважение, внушённое даже непосредственному противнику, красному командиру. Кстати, вмешательство его, в конечном итоге и спасло генералу жизнь.

Старик жил в Ялте, смотрел на море, вспоминал, думал. Он не был одинок – рядом с ним жили люди, боготворившие его. Он – ненарочито – учил их. Усмирял постыдные коммунальные дрязги. Завещал потомкам своих боевых товарищей дружбу – как самое ценное.
Он потерял многое, но сохранил главное – ему удалось спасти свою армию, организовав её эвакуацию в Константинополь. И даже последний отряд, прикрывший отступление, сто пятьдесят человек, ему удалось спрятать в занимаемой красными Ялте, придумав остроумные роли, которые он научил их играть… Кстати, именно из-за этих ста пятидесяти солдат генерал остался на берегу, глядя на отплывающие суда со своей армией. Он ждал своих, надеясь, что они уцелеют, и им понадобится его помощь, чтобы избежать плена и расстрела.

Что из характера генерала Ларионова в данном случае можно счесть типической чертой русского характера, каждый русский по культуре человек может решить сам. В меру своего патриотического оптимизма.

Гораздо ближе современному русскому типу, тому, который я считаю одним из самых ценных из реально существующих в популяции, второй герой романа-исследования – молодой историк Соловьёв.
Типичный «человек, сделавший себя сам». Родившийся на крошечной станции «715 километр», мимо которого поезда идут, почти не останавливаясь. Мама героя до самой смерти – встретив её почти как воин, не смеющий оставить пост – стояла, отдавая сигналы проходящим поездам. Соловьёв – сын Станционного смотрителя… Это тоже – своего рода дворянство. Это скудеющая порода верных долгу. Умный мальчик влюблён в библиотеку и библиотекаря. Никогда не видев моря, он мечтает о нём…

Умирает мать, потом бабушка, смышленому парню нужно уезжать… Он поступает в Ленинградский университет на истфак. Почти сразу он замечен профессором Никольским, ставшим его научным руководителем. Постепенно в поисках своей темы он выходит на генерала Ларионова.
Научный интерес перерастает в одержимость.

Я не застала никого, кто напоминал бы мне Ларионова. Среди моих знакомых с дворянской родословной лишь одна женщина, моя подруга, заслуживает того, чтобы о ней говорили как о наследнице традиций. Остальные «дворяне», кого я вижу рядом – имитаторы, у которых гордость выродилась в спесь. Печально. Но, видимо, ничего с этим не поделаешь.

Но тех, кто похож на Соловьёва – я видела, знаю и люблю! Это те, кто не пойдет на что угодно ради рубля! Это те, кто ценит и бережёт в своей жизни именно внутренний стержень, чистоту и ясность, не позволяя себе «эластичность совести».Это – целеустремлённые люди науки.

Это те, кто может позволить мечте не сбыться, оставив её лишь мечтой, не желая поступиться её чистотой и святостью. Это те, кому часто бывает беспричинно стыдно. Это те, чей здравый смысл не даёт им поверить ни в одну из «манких» идеек, которыми соблазняет политическая конъюнктура гуманитариев и экономическая – технарей. Это те, кто научился уважать предшественников. Способные и готовые развиваться, начинать с начала, падая и вставая. Хорошее слово «учёный» более сродни слову «учиться», чем «учить».

Наивность? Да. Свежесть восприятия. Взволнованность? Да. Тонкость и чуткость. «Чистоплюйство»? Да, чистоплюйство. Привычка называть вещи своими именами. Интеллигент совсем не похож на мачо. Но это именно тот тип, в присутствии представителей которого я начинаю чаще дышать.

Ларионов – это «Россия, которую мы потеряли». Соловьёв – это Россия, которая пока не потеряна. Пока! Хотя и над ней нависла угроза. Вытеснение в некую маргинальную область, насмешки, «отсутствие материального положения» (цитата)… Они-то выдержат и останутся собой, ну, самое большее – понуро сядут на корабли, отплывающие «в Константинополь» из России, которая их, верных, отвергла…

Евгений Водолазкин наводит между ними мосты. Я благодарна ему за эту замечательную мысль!
Тот, кто хочет поверить в Россию – бодрую духом, умную, совестливую – не проходите мимо книги Евгения Водолазкина «Соловьёв и Ларионов».

Татьяна Александрова

http://l-eriksson.livejournal.com/196792.html#cutid1
http://l-eriksson.livejournal.com/196899.html#cutid1
http://l-eriksson.livejournal.com/197139.html#cutid1
http://l-eriksson.livejournal.com/197460.html#cutid1

Отзывы к новости
Цитировать Имя
Нина Никифорова, 05.10.2016 12:50:59
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями