Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Роман Сенчин

НИЧЕГО СТРАШНОГО
(М.: Зебра Е, 2007. – 400 с.)

Роман Сенчин Ничего страшного Сильнейшее впечатление, произведённое на меня романом «Ёлтышевы», было омрачено внутренней борьбой. Я читала его трудно, с болью, делая передышки, как будто нырнула в воду слишком глубоко, кончались силы. Кончался воздух. Эту книгу невозможно было «проглотить». И невозможно забыть. Теперь всё, что выйдет из-под пера Романа Сенчина, вызовет во мне огромный интерес, влечение и, вместе с тем, некий рефлекторный страх. Трепет.

Ещё одна книга этого автора – «Ничего страшного». Я её прочитала сравнительно легко, скорее всего, не потому, что она «легче», а просто уже я привыкла к могучей, тяжкой эмоциональной гравитации писателя. Тем, кто боится, скажу: Достоевского читали? Выдержали? Виктора Астафьева знаете? Не боитесь боли, которую он может вам причинить? И Сенчин – не страшнее. Просто он настолько сильно диссонирует с миром «подступившего к горлу» гламура, который проникает в наши поры отовсюду, что именно здесь и сейчас кажется чересчур жёстким. Но если сравнивать с известными любому русскому (по культуре) эталонами, то всё нормально. Ничего страшного!

Итак, «Ничего страшного». Книга состоит из трёх новелл, представляющих собой некие «социальные срезы» на одну тему. Если я правильно поняла автора (а у хороших, настоящих писателей всегда много вариантов в их понимании, поэтому я не боюсь ошибиться), то речь идёт о потере современными людьми в России внутренней опоры. Передо мной три истории о людях, в жизни которых нет (в отличие от Ёлтышевых) трагедии, беды, полной безысходности, а есть ощущение огромной растерянности.

Бывший мелкий питерский коммерсант Игорь работает дворником. У него нет своего дома, денег, друзей, интересов, надежд, любви, страха, даже тоски или томления - нет ничего. Как у экспоната кунсткамеры, застывшего в растворе стеклянного сосуда. Пустота. Глухая стена «нечувствия», защищает человека от страданий. И жизнь его была бы невыносимой, но он не живёт. Его как будто просто нет! Но постепенно, исподволь, возникнув как физиологическая тяга к женщине, в нём просыпается сознание того, что он – одинок. Просыпаются чувства – начинается боль, приходят мечты, но (как мысли у Буратино) – «маленькие-маленькие, коротенькие-коротенькие, бестолковые-бестолковые».

Рядом, по соседству, работает в баре «Забава» девушка Марина. День за днём она томится на работе, никому и ни во что не верит, не мечтает, не хочет любви и обязывающих отношений. Живёт, уныло поглядывая на часы. Изредка позволяет себе «приключения», не затрагивающие сердца. Спящего, не как заколдованная царевна, а как медведь в берлоге - страшный, дикий, ещё чего доброго проснется, нет уж, нет уж!

Происходит встреча, которая могла бы «перевести стрелку» обеих жизней. Но – увы...

«Траву кушали, век на щавеле,
Скисли душами, опрыщавели»…

Эта фраза из страшной песни Высоцкого «Дом» приходила мне на ум ещё при чтении «Ёлтышевых»… Здесь не так чтобы очень, но запаршивели люди… Привычно, обыденно, не фатально, ничего страшного!

Во второй новелле, давшей название всей книги, семья Губиных – вполне-таки умеренно трудно выживает в конце «лихих девяностых». Университетский преподаватель, филолог, его жена – пенсионерка, зарабатывающая весомую прибавку к пенсии в табачном киоске, их дочь с неустроенной судьбой, с ребёнком – работающая после биофака на рынке в лаборатории – страдают от безденежья. Подробно, расчетливо и скурпулезно, пытаясь сэкономить каждый рубль. Они – нищие? Нет. Они – бедные? Как большинство, не сумевшее «поймать волну удачи» в новых экономических условиях. По описанию очень похоже на то, как жили практически все, за малым исключением. Но отчего же так тяжело именно им? От ощущения, что их жизнь пуста. В ней нет ничего, никаких радостей, и даже единственно Настоящее их сокровище – маленький Павлик – воспринимается как источник досады, расходов, грядущих страхов за его жизнь. Но призрак единственной ощутимой ими – жажды денег не позволяет им жить и наслаждаться тем, что они живы-здоровы, вместе, не голодают, каждый день могут читать сказки любимому ребёнку...

Почему-то вспомнила Некрасова, героев поэмы «Кому на Руси жить хорошо», и на вопрос – кому же: «Купчине толстопузому», - сказали братья Губины». Эти Губины, должно быть, потомки тех. Эта дурная, грязная жажда, доводит до беды. Нет, не до беды вовсе, до большого конфуза, который вот-вот случится, когда вскроется, что величавый университетский преподаватель решился зарабатывать ряженым во французского маршала «лицом» казино «Ватерлоо», куда направляется вместе с бывшей одноклассницей его дочь…

Ловлю себя на странном чувстве радостной надежды на предстоящий Губиным скандал! Даже такие перемены сулят что-то лучшее, чем то, что есть! Может быть, тогда Губины поймут – ничего же страшного! Чтобы быть и чувствовать себя людьми им не хватает не денег! А чего-то внутри, чего – они сами смутно понимают, пытаясь завидовать. Именно зависть, как стрелка компаса, показывает у них на тот внутренний дефект, и каждый из них завистлив по-своему, безошибочно точно характеризуя этим сам себя…

Третья история, «Малая жизнь» эту надежду проявляет ещё ярче.
Вообще ступени (степени) развития героев в трех рассказанных автором историях выражают определенную человеческую эволюцию. Игорь и Марина – деклассированные люмпены, потерянные, в какую-то глухую щель закатившиеся, еле осознающие себя, жалкие существа. (Не более и не менее жалкие, чем Акакий Акакиевич Башмачкин, имеем в виду, что Роман Сенчин, как подобает писателю русской классической школы, никем из своих героев не очарован, но никем и не пренебрегает, жалеет всех). Губины – типичные русские «недоинтеллигенты», которые уже созрели для каких-то чувств (тоски, зависти, страха), но еще не проснулись к деянию, поступку.

Герой третьей истории поднялся в своем развитии еще выше.
Тех, кто собирается читать эту книгу, а вы об этом не пожалеете, настоятельно прошу не заглядывать дальше. Просто имейте в виду, что именно третья история может открыть вам немного другого Романа Сенчина и подарить то, ради чего многие из известных мне людей, «взыскующих истины» берут в руки книгу. В третьей истории не только правда, которая у Сенчина царит и правит везде. Но и – что удивительно – надежда!

И Надежда. Так зовут героиню истории, приключившейся с художником Сергеем Андреевичем, приехавшим в деревню под Минусинском и снявшего там дом, чтобы работать над картинами. Такой пленэр.

Сергей – герой, внушающий уважение. Он сумрачен и сторонится суеты. Он приехал в деревню не только в поисках вдохновения, но и ради исцеления души.
Вообще читать о любой робинзонаде до странности приятно. Как устраивается простой отшельничий быт, из которого вычеркнуто всё, кроме насущно необходимого. Это красиво. Даже от воображения этой аскезы выпрямляется что-то в душе! Но всё-таки Сергей может, если хочет, вернуться. Все-таки он принадлежит городу. Но он – Художник, человек профессионально зоркий и профессионально честный. Хотя и не всегда сильный и не всегда сам себя понимающий.

А по соседству с ним живет молодая вдова с двумя детьми. Надежда. У неё Сергей покупает молоко.
Трудно описать сложность возникающих отношений лучше автора. Но героиня прекрасна. Возможно, это даже идеал. Чистоты, силы, цельности. Героя испытывают и проверяют на прочность Истинные Вещи: земля, природа, женщина. Но так непросто встать вровень с великими вещами. Особенно, чувствуя раздвоенность, присущую любому художнику, которому иногда трудно примирить желания «жить» и «творить».Бытовые, житейские трудности современной деревни – неописуемы. Но человеку, несущему ответственность за близких, ежечасно занятого нелегким трудом – некогда падать духом и отчаиваться.И в помощь, в утешение – прекрасная и грозная природа.

Вот она, настоящая жизнь, бери её, человек! Ведь на скалах над Енисеем высечены петроглифы – след седой древности – свидетельствующие о том, что труд, любование природой, забота о животных, общение с близкими – это то, что было в жизни человека и составляло её основу всегда.
И всё-таки ему страшно. Ведь он – человек из другого мира. И его мир тоже симпатичен. Меня поразило и порадовало описание выставки, которую вместе с другими художниками, оформляет Сергей. Портреты художников – живые, узнаваемые даже для незнакомых с ними, явно – живые люди! А вот и сам автор среди них…

Так страшно оторваться от друзей, привычек, брать на себя тяжелую ношу. Он совсем было уже собрался, решился бежать в город. Но в последний миг случайность сдвинула чашу весов.

И в недоумении, страхе, он остаётся, и понимает, что не падает, а идёт вперёд.

А я вспомнила, читая финал этой истории, что с точки зрения физики, каждый шаг человека – это падение. Человек провоцирует себя падать вперёд и сам себя подхватывает. Мы каждый миг, каждый шаг – рушимся и подымаемся, и только так, только так идём вперёд.

Татьяна Александрова

http://l-eriksson.livejournal.com/172382.html#cutid1

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями