Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Збигнев Херберт

ИЗБРАННОЕ
(М.: Текст, 2010)

«Приверженность традициям европейской культуры и канонам классической красоты, ироническая отвага и романтизм духа знаменуют поэзию Збигнева Херберта. Каллиграфической назвал ее Чеслав Милош. Парадоксальная метафора, отличающая поэзию Херберта, очевидно, отражает характер его видения мира. Разнообразные роли и маски, в которых выступает его лирический герой, не скрывают благородный облик Поэта, верного себе, своим принципам и идеалам».

Анатолий Ройтман



ДОМ

Дом над временами года
дом детей животных и яблок
квадрат пустого пространства
под отсутствующей звездой

дом трубой был подзорной детства
дом был кожей эмоций
и щечкой сестры
и дерева веткой

щечку сдунуло пламя
снаряд зачеркнул ветку
над сыпучим пеплом гнезда
песня бездомной пехоты

дом это куб детства
игральная кость эмоций

крыло сожженной сестры

умершего дерева лист


ПРИТЧА О ЦАРЕ МИДАСЕ    

Наконец золотые олени
спокойно спят на полянах

а также козлы винторогие
с головою на камне

туры белки единороги
вообще любое зверье
хищное и кроткое
а также всякие птицы

царь Мидас не охотится

он надумал
поймать силена

три дня гонялся за ним
пока наконец не поймал
и кулаком между глаз
хватив его он спросил
- что самое лучшее для человека
заржал силен
и сказал:
- быть ничем
- умереть

возвращается царь Мидас во дворец
но не по вкусу ему сердце мудрого силена
тушеное в вине

ходит дергает бороду
и спрашивает старых людей
- сколько дней живет муравей
- почему перед смертью собака воет
- сколь высока будет гора
насыпанная из костей
всех прежних зверей и людей

потом велит призвать человека
который на красных вазах рисует
пером черной перепелки
свадьбы шествия и погони
а на вопрос Мидаса
почему сохраняет он жизнь теней
отвечает
- ибо шея галопирующего коня
прекрасна
а платья девушек играющих в мяч
живы и неповторимы

позволь мне сесть рядом с тобой
просит художник ваз
говорить будем о людях
которые со смертельной серьезностью
отдают земле одно зерно
а собирают десять
чинят сандалии и республику
исчисляют монеты и звезды
пишут поэмы и наклоняются
чтобы из песка поднять оброненный клевер

мы будем немного пить
и слегка философствовать
и может мы оба сотканные
из крови и обмана
наконец-то освободимся
от гнетущей легкости иллюзий

ЗРЕЛОСТЬ

Что миновало – то благо
благо и то, что наступит
даже настоящее
тоже есть благо

В гнезде, сплетенном из тела
птица жила
била крыльями в сердце
мы называли ее чаще всего беспокойство
а порою: любовь

по вечерам мы шли
к бурной реке сожаленья
в ней можно было себя
оглядеть с головы до пят

теперь
птица упала на дно тучи
река утонула в песке

беспомощные как дети
и опытные как старцы
мы просто свободны
то есть готовы уйти

Ночью приходит милый старичок
и радушным жестом
приглашает
как твое имя – спрашиваем в тревоге

- Сенека – так говорят те кто окончил
гимназию

а те кто не знает латыни
называют меня: покойник

БЕТХОВЕН

Говорят что оглох – а это неправда
демоны его слуха трудились неутомимо
и в раковинах ушей никогда не спало мертвое озеро

otitismedia потом acuta
привели к тому что в слуховом аппарате
удерживались пискливые тоны шипенье

гул свист дрозда лесов деревянный колокол
он черпал из этого как умел – высокие дисканты скрипок
подбитые глухой чернотой басов

перечень его болезней страстей падений
столь же богат как список завершенных произведений
tympano-labyrlntischeSklerose вероятно lues

наконец наступило то что должно было наступить – полная апатия
немые руки бьют в темные короба и струны
пухлые щеки ангелов провозглашают молчанье

тиф в детстве позднее anginapectoris атериосклероз
в Каватине квартета опус 130
слышно сухое дыханье сжатие сердца удушье

сварливый неряшливый с оспой изрытым лицом
пил сверх меры и задешево – пиво извозчичий шнапс
печень ослабленная туберкулезом отказала в работе

нечего сожалеть – умерли кредиторы
умерли и любовники повара и графини
князья покровители – канделябры рыдали

он еще как бы жил одалживал деньги старался
между землей и небом установить контакты

но луна остается луной и без сонаты

ТЕРНОВНИК

Константию Еленьскому

Вопреки наихудшим предвиденьям вещунов погоды –
широкий клин полярного воздуха вбитый в воздух по рукоять –
вопреки инстинкту жизни и священной стратегии выживания –
другие растенья осмысленно для прыжка собирают силы
и на черных линиях фронта громоздят перед атакой почки
прежде чем руку поднимет Просперо
начинает терновник сольный концерт
в холодном пустом зале

этот куст придорожный скрывает
заговор осторожных
он как прекрасные юные добровольцы
в мундирах новеньких гибнущие в первый же день войны
подошвы сапог припорошены чуть песком
как угасшие преждевременно звезды поэзии
как экскурсия школьная отнятая лавиной
как те кто в темноте видят ясно
как повстанцы которые вопреки курантам истории
вопреки наихудшим предвиденьям
вопреки всему начинают

о безумие белых невинных цветов
ослепительная метель
гребень волны
альборада с коротким настойчивым остинато
нимб без головы

за терновник
несколько тактов
в зале пустом
а потом ноты изорванные лежат
среди луж и рыжей сорной травы
чтоб никто и не вспоминал

но кто-то должен отважиться
кто-то должен начать

да терновник
несколько чистых тактов
это очень много
это все

РАКОВИНА

Перед зеркалом в спальне родителей лежала розовая раковина. Я на цыпочках к ней приближался и внезапным движеньем прикладывал ухо. Мне хотелось поймать ее когда-нибудь на том, что она не тоскует равномерным шумом. Хотя я был мал, но знал, но знал, что когда кого-нибудь очень любишь, то порой нам случается об этом забыть.

ГОРОДОК

Днем – фрукты и море, ночью – звезды и море. Улица ди Фьори – горка веселых красок. Полдень. Солнце стучит белой тростью в зеленые жалюзи. В лавровой роще ослы поют дифирамбы тени. Именно в это время я решил признаться в любви. Море молчит, а городок – выпуклый, как груди маленькой продавщицы инжира.

ЧТОБЫ ПРЕДМЕТЫ ВЫВЕСТИ

Чтобы предметы вывести из царского их молчания, нужна либо хитрость, либо преступление.
Замерзшую гладь дверей растопит стук предателя, упавший на паркет бокал кричит, как раненная птица, а подожженный дом выбалтывает говорливым языком огня, языком запыхавшегося эпика, то, о чем долго молчала кровать, сундуки, портьеры.

ГОСПОДИН КОГИТО И ПОЭТ В ИЗВЕСТНОМ ВОЗРАСТЕ

1
Поэт в пору увядания
явление особое
2
оглядывает себя в зеркале
разбивает зеркало
3
в безлунную ночь
топит метрику в черном пруду
4
подглядывает за молодыми
подражает их колыханию бедер
5
председательствует на собрании
независимых троцкистов
призывает к поджогам
6
пишет письма
Председателю Солнечной Системы
полные интимных признаний
7
поэт в известном возрасте
посреди ненадежного века
8
вместо того чтобы разводить
анютины глазки и ономатопеи
растит колючие восклицания
инвективы и трактаты
9
читает попеременно Исаию и «Капитал»
потом в запале дискуссии
путает цитаты
10
поэт в неясную пору
между уходящим Эросом
и Танатосом который не встал еще с камня
11
курит гашиш
но не видит
ни бесконечности
ни цветов
ни водопадов
видит процессию
под капюшонами скрытых монахов
поднимающихся с потухшими факелами
на скалистую гору
12
поэт в известном возрасте
вспоминает теплое детство
буйную молодость
бесславный мужской век
13
играет
во Фрейда
играет
в надежду
играет
в красное и черное
играет
в тело
и кости
играет и проигрывает
заливаясь неискренним смехом
14
лишь теперь понимает отца
не может простить сестре
что сбежала с актером
завидует младшему брату
склонившись над фотографией матери
пытается еще раз
убедить ее в зачатии
15
сны
несерьезно пубертатные
ксендз учитель закона Божьего
торчащие предметы
и недостижимая Ядзя
16
рассматривает на  рассвете
свою руку
удивляется коже
похожей на кору
17
на фоне юной лазури
белое дерево его жил

ГОСПОДИН КОГИТО О ДОБРОДЕТЕЛИ

1
Ничего странного в том
что она не любимица
настоящих мужчин

генералов
атлетов власти
тиранов

сквозь века за ними идет
эта слезливая старая дева
в ужасной шляпке Армии Спасения
увещевает

достает из чулана
портрет Сократа
из хлеба слепленный крестик
старые слова

- а вокруг гудит великолепная жизнь
румяная как бойня поутру

ее можно чуть ли не вовсе спрятать
в серебряной шкатулке
невинных сувениров

она все меньше
как волос в горле
как в ухе звон
2
мой Боже
если бы она была помоложе
чуть получше собой

в ногу шла с духом времени
бедрами колыхала
в такт музыке модной

может тогда бы ее полюбили
настоящие мужчины
генералы атлеты власти тираны

за собой бы следила
выглядела по-человечески
скажем как Лиз Тейлор
или богиня Победы

но от нее веет
запахом нафталина
она поджимает губы
повторяя великое – Нет

несносна в своем упрямстве
смешна как пугало огородное
как сон анархиста
как жития святых

Татьяна Александрова

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями