Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Анатолий Гелескул

ОГНИ В ОКЕАНЕ
(М.: Центр книги Рудомино, 2011)

Над этим можно смеяться, это можно пытаться объяснить, но Испания существует в душе любого русскоязычного, как строй родственной души, как набор образов — экзотических, иных, но как ни странно — бесконечно родных. Музыка, танец, вечные архетипы земли, иссушенной солнцем, но плодородной. Где каблуки отбывают ритм фламенко, а песок арен обагряется кровью быков. Где вечный долговязый доходяга в латах вечно таранит копьем ветряные мельницы, а от берегов вечно отходят три вечные каравеллы — «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья» — в Индию, куда же еще?

Почти ни один русский поэт-классик не обошел вниманием испанские мотивы. Для нас она навеки родная — раз сам Пушкин описывал красоты ночного Мадрида — да не кому-нибудь, самому Дон Гуану! А вспомните эпоху непобедимых советских фигуристов? До смешного доходило: каждый их победный номер в произвольной программе — на испанскую тему!

Прекрасные переводы испанских и португальских поэтов, собранные в этой книге, принадлежат перу прекраснейшего переводчика — Анатолия Гелескула. Свидетельствую: я уже 30 лет верно люблю стихи Нобелевского лауреата, Хуана Рамона Хименеса — он мой любимый испанский поэт, но лучше переводов не нашла.


Гелескул

Здесь я привожу только переводы Хименеса. А кроме него под обложкой книги собрана еще масса других имен. Прекрасные и очень разнообразные стихи...
Рекомендую всем: любая русская душа отзовется на испанские мотивы — страстные, сердечные, гордые, с неповторимой горечью, которая не мешает счастью, а лишь украшает его!


Хименес

***
Ты все катишь, былое, в бедной старой карете.
Ты все таешь, мой город, возле сердца пригретый.
И слезою ты стынешь, о звезда на рассвете,
над зеленой долиной и над бедной каретой.

Зеленей стало небо, ожила мостовая.
Пряной свежестью ранней по обочинам веет.
И жуют свое эхо не переставая
ветряки, на которых заря розовеет.

А душа вспоминает муку слов торопливых,
белый всплеск занавески вслед карете бессменной,
переулок вечерний в синих лунных отливах,
поцелуй той ночи, последней, мгновенной...

И все катит былое в бедной старой карете.
И все тает мой город, возле сердца пригретый.
И одна ты светлеешь, о звезда на рассвете,
над зеленой долиной и над бедной каретой.

***
Холодные радуги в зарослях сада,
размокшие листья в затопленной яме,
и сонный ручей под дождем листопада,
и черные бабочки над пустырями...

Больная трава на развалинах давних,
на старых могилах, на мусорных кучах,
фасады на север и плесень на ставнях,
агония роз, и доныне пахучих...

Тоска о несбыточном, о непонятном,
о том, что исчезло, да вряд ли и было,
и темные знаки на небе закатном,
и тот, кому горько, и та, что забыла...

***
Летят золотые стрелы
с осеннего поля брани.
И в воздухе боль сочится,
как яд, растворенный в ране.

А свет, и цветы, и крылья —
как беженцы на причале.
И сердце выходит в море.
И столько вокруг печали!

Все жалобно окликает,
все тянется за ответом —
и слышно: Куда вы?... Где вы?
Ответ никому не ведом...

ОКРУГА

Приютил кипарис воробьиную стаю.
Спелым яблоком солнце в воде раскололось.
День, как дерево, стих. И в полях, отлетая,
перекликнулся с ангелом девичий голос.

С виноградных холмов по зеленым террасам
катит розовой пылью бубенчик повозки
и журчит, как серебряный след за баркасом,
зыбью женского смеха дрожа в отголоске.

Звезды смотрят на мир. Обитатели в сборе.
Грустно руки мужские легли на колени.
И в задумчивый час только ветер, как море,
набегает на каменный остров селенья.

КОНЕЧНЫЙ ПУТЬ

...И я уйду. А птица будет петь,
как пела,
и будет сад, и дерево в саду,
и мой колодец белый.

На склоне дня, прозрачен и спокоен,
замрет закат, и вспомнят про меня
колокола окрестных колоколен.

С годами будет улица иной;
кого любил я, тех уже не станет,
и в сад мой за беленою стеной,
тоскуя, только тень моя заглянет...

И я уйду; один — без никого,
без вечеров, без утренней капели
и белого колодца моего...

А птицы будут петь и петь, как пели.

ЛЮБОВЬ

Не будь же слеп!
Не поцелуй руки,
целуя хлеб!

***
Не забывай меня,
нечаянная радость!

Чему когда-то верилось — разбилось,
что долгожданным было — позабылось,
но ты, неверная, нечаянная радость,
не забывай меня!
Не позабудешь?

СМЕРТЬ

Сквозь черную трубу калейдоскопа
— воскресным днем -
смотрела ты на солнце
завороженными огромными глазами.

Так быстро погрустнев, они закрылись...

И вот уже сама ты черный креп,
в душе твоей цветные отраженья,
и, глядя вглубь, ты с них уже не сводишь
огромных глаз, завороженных навсегда!

ЮГ

Бескрайняя, жгучая, злая
тоска по тому, что есть.

ЭТИКА ЭСТЕТИКИ
(АФОРИЗМЫ И МАКСИМЫ)

Если дали тетрадь в линейку — пиши поперек.

Жалок цветок, раскрывшийся поневоле!

Лебедь на суше — гусак. (Но гусак и в воде — гусак.)

Точное ощущение в мире — я иголка в бесконечном лабиринте бессчетных магнитов.

Не раздумывай, как делать, а делай, и «как» придет само.

Если сомневаешься, какой из двух вариантов лучше, не трать времени и отбрось оба.

Я отдал бы лучшую часть написанного за то, чтобы не писать остального.

То, что нам внушают как поэзию — это литература; то, что мы ощущаем как поэзию — это душа.

Мы живем тем и с тем, что спасаем.

Красиво то, что нельзя опошлить.

Не можешь быть золотом, будь серебром, но только не позолоченным.

Нередко (хотя, думаю, и не часто) периодам жизни на земле давали определение — каменный век, бронзовый век и т.д. Период, который завершается при нас, назовут веком стадных религий. Блаженны те, что родятся позже.

Уберите картонные подпорки и убедитесь, что небо не рухнет.

Что такое жизнь? Разговоры о смерти. А смерть? Невозможность поговорить о жизни.

Душа — чуткий калейдоскоп: один крохотный кристаллик меняет весь узор.

Какой разнобой между мыслями, чувствам, их выражением и самими поступками! Они хотят согласия, но не находят, потому что у них разный возраст. То же самое, что у отцов и детей.

Пришла мысль? Чуть подожди — и если она не засела в голове, пусть уходит.

Счастлив, кто может спокойно сознавать, что он несчастлив.

Какая пытка — не проникнуть в тайну, зная, что она есть.

Моя чувственность — это луг, где пасется моя тоска.

Уважайте собственные тайны.

Когда Бог говорит тихо — он истинный, громыхая — он лжет.

В поэзии прямая дорога далеко не заведет. Наоборот, путь ведет темными закоулками..

Письмо — фиксация речи, писать — то же самое, что конспектировать музыку. Не существует ни стихов, ни прозы.

Лучшие рисовальщики — тень и песок.

Порой мне кажется, что всю жизнь я только и делал что подкладывал вату под молот смерти.

Нравственность в искусстве — это краткость.

Если не успеваешь, сбавь шаг.

Только музыка так неотступно напоминает об утратах.

Стиль — это не перо и не крыло. Это полет.

В современном доме только два уголка природы, два целебных убежища — женщина и огонь.

Татьяна Александрова

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями