Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Осенняя хризантема

Стихотворения Тао Юань-мина (IV-Vвв.)
(СПб, Востоковедение, 2000)

Говорят, для китайской поэзии Тао Юань-мин – то же, что Пушкин для русской. Мы же больше знаем других китайских поэтов, но доверимся самим китайцам, определяющим ему почетное место в сонме своих великих.

Он жил в смутное время, его карьера не пошла, семья – некогда очень знатная и состоятельная – обеднела. Однажды он решил бросить все и «возвратиться к садам и полям». Этот дауншифтинг принес замечательные плоды, о чиновнике, до сорока лет изо дня в день корпевшем на ненавистном бюрократическом поприще, скоро все забыли, зато родился замечательный поэт. Простые заботы о своем хозяйстве, о семье и детях, сердечная дружба с соседями, тихое пьянство на лоне природы, философия и поэзия стали его уделом…

Я знаю немало людей, которые нечто подобное проделали. А уж порой мечтали о подобном, по моему мнению, большинство…


Цитирую предисловие переводчика.

«Прославленная простота Тао Юань-мина! Назовем так его сложность, потому что он отринул всяческую мишуру, сорвал с поэзии всю массу украшений, затемняющих, а то и заменявших собою мысль. С него начинается новая полоса китайской поэзии. В поэзию вступила жизнь с ее каждодневными заботами. Поэт в величии своем оказался прост и этим служил людям».

***
К ночи бледное солнце
в вершинах западных тонет.
Белый месяц на смену
встает над восточной горой.

Далеко-далеко
на все тысячи ли сиянье.

Широко-широко
озаренье небесных пустот...

Появляется ветер,
влетает в комнаты дома,
И подушку с циновкой
он студит в полуночный час.

В том, что воздух другой,
чую смену времени года.
Оттого что не сплю,
нескончаемость ночи узнал.

Я хочу говорить -
никого, кто бы мне ответил.
Поднял чарку с вином
и зову сиротливую тень...

Дни - и луны за ними -
покинув людей, уходят.
Так свои устремленья
я в жизнь претворить и не смог.

Лишь об этом подумал -
и боль меня охватила,
И уже до рассвета
ко мне не вернется покой!

 ***
"Мыслью доблестный муж
устремлен за Четыре Моря",
Я ж хочу одного –
чтобы старости вовсе не знать;

Чтоб родные мои
собрались под единой крышей,
Каждый сын мой и внук -
все друг другу спешили помочь;

Чтоб кувшин и струна
целый день пребывали со мною,
Чтобы в чаре моей
никогда не скудело вино;

Чтоб, ослабив кушак,
насладился я радостью полной,
И попозже вставал,
и пораньше ко сну отходил...

Ну, а что мне до тех,
кто живет в современном мире,
Угль горящий и лед
чью, враждуя, заполнили грудь?

Век свой кончат они
и вернутся под свод могильный,
И туда же уйдет
их тревога о славе пустой!

 ***
Я, пока не служил,
буйство помыслов дерзких смирял.
Мчалось время стремглав,
я держать себя больше не мог.

Так я ринулся в путь,
где привалов и отдыха нет.
Снарядился и сел
и погнал до восточных вершин.

Туч нависших туман
словно мускус пахучий принес
И холодной волной
под одежду ударил мне в грудь.

Смена лун и годов
проходила своею чредой,
Я ж, однажды прибыв,
задержался на долгие дни.

Мне с волненьем сейчас
вспоминаются нити семьи,
Эти чувства, каких
так давно уже был я лишен.

За годами года -
десять минуло лет наконец,
Не навеки же я
был опутан чужими людьми.

Двор закрыла и дом
тень дерев, что остались в живых.
Не заметишь, как вдруг
солнце тоже исчезнет с луной!

 ***
Ученый Чжунвэй
любил свой нищенский дом.
Вокруг его стен
разросся густой бурьян.

Укрывшись от глаз,
знакомство с людьми прервал.
Стихи сочинять
с искусством редким умел.

И в мире затем
никто не общался с ним,
А только один
Лю Гун навещал его...

Такой человек,
и вдруг - совсем одинок?
Да лишь потому,
что мало таких, как он:

Жил сам по себе,
спокойно, без перемен -
И радость искал
не в благах, не в нищете!

В житейских делах
беспомощный был простак.
Не прочь бы и я
всегда подражать ему!

***
Все кругом, все кругом
заросло сплошною травой.
И шумят и шумят
серебристые тополя...

Когда иней суров
и девятый месяц настал,
Провожают меня
на далекий глухой пустырь...

Ни в одной стороне
человеческих нет жилищ,
И могильный курган
возвышается, как утес.

Кони, в грусти по мне,
прямо к небу взывая, ржут.
Ветер, в грусти по мне,
скорбно листьями шелестит...

Тихий темный приют
лишь однажды стоит закрыть,
И на тысячи лет
распрощаешься ты с зарей.

И на тысячи лет
распрощаешься ты с зарей,
Величайший мудрец
не сумеет тебе помочь...

Было много людей,
проводивших меня сюда,
Поспешивших затем
воротиться - каждый в свой дом.

Но родные мои,
может быть, и хранят печаль,
Остальные же все
разошлись и уже поют...

Как я смерть объясню?
Тут особых не надо слов:
Просто тело отдам,
чтоб оно смешалось с горой!

Татьяна Александрова

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями