Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
АНТОЛОГИЯ НОВОЙ ГРУЗИНСКОЙ ПОЭЗИИ

(М. : ОГИ, 2014)

Люблю читать стихи незнакомых поэтов, упиваясь незнанием их, своим невежеством, словно гуляя одна в незнакомой толпе, как нарочно, не взяв провожатого. Установление вожатого-провожатого я забыла, потом спрошу, удивлюсь — будто на разных площадях, в разной толпе мы гуляли. На чужом празднике, малопонятном, но увлекательном.


У меня дома есть книжка грузинских стихов — классических. Браться за нее надо, переодевшись в нарядное платье, надев тонкие чулки и подкрасившись. Иначе просто стыдно... Ясная поэзия, совсем не такая, и точно такая же яркая, чуть чересчур пафосная — как сама грузинская речь, звонкая, цепляющая уши.

Мне читали грузинские стихи однажды вслух по-грузински — я слушала и наслаждалась. Это язык, созданный для поэзии — громкой, чувственной, витиеватой, как оркестр, в котором много медных духовых и ударных. Чем он хорош: мне в нем слышны внутренние рифмы, чудесная звуковая игра, которой наслаждаешься, даже не зная, о чем идет речь. Это звуковое пиршество — как изобильный и пряный грузинский стол, как царственные и кажущиеся немного нарочитыми манеры грузин, которые, как известно, все сплошь — князья.

А эта книжка современных княжон и княжичей, немного хулиганов, которые очень различны, но даже на взгляд человека, читающего лишь вторую в жизни (о, стыд!) книгу грузинской поэзии — они все просто грузины и грузинки, даже больше, чем поэты и поэтессы.
Мне было хорошо с ними...

Шалва Бакурадзе

Вечная память
Снова в отцовскую комнату входишь, — как прежде:
Ласточки — там за окном — возвратившись, щебечут.
Все расцветили бутоны сирени, за нежным
Мартом торопится сердце свободней и легче.

Ты, кто так любит всегда находиться в сомненье,
Даже любовь под вопросом, — заметив у двери
Пух от чинары клубящийся густо, и тени
Больше не вносишь во всю эту жизнь недоверья.

С ясностью каждую трещинку в комнате помня,
Ищешь, она ли ночами все снилась и снилась,
Отчая комната эта, которая кроме
Пыли и стен для тебя ничего не хранила.

Только лишь сад неизменным остался: парная
Дышит земля, воробьев крик на груше в ветвях ли,
Прежние ль песенки дождь в мандаринах играет, -
Но постарело всё, сделалось хрупким и дряхлым.

Смотришь на ласточек, словно желаешь, чтоб крылья
Мысли твои обрели, чтоб когда-нибудь рано
Утром собраться — они над землей бы парили —
И полететь вслед за птицами в теплые страны.
[перевод А.Золотаревой]

Теона Бекишвили

Расписка
Все равно напишу
я Тебе обещаю,
напишу, как мне трудно,
как трудно к Тебе возвращаться,
как тяжело прощать Тебе
мою давнюю измену.

Все равно напишу,
как всегда, в любую минуту
Ты был в моей жизни.
и только тогда, когда покупала
мыло и хлеб.

И тогда, когда я варила на зиму варенье,
и тогда, когда я впервые увидела своих детей,
я опиралась на Тебя,
в тебе мягко ноги мои утопали,
и я блаженно отравлялась
всей этой мягкостью.

Я Тебе обещаю,
что все равно напишу.
Как почва, что никак не высвободится от сорняков,
Вырвет их — все равно всходят.
Поэтому я напишу!
Но Ты все равно больше любишь их,
Эти выброшенные сорные травы.

Признайся — Ты ведь их любишь?
С нежных лепестков роз давно был украден сладкий нектар Поэзии.
Что же сорняк, может выпустил (если успел)
хоть маленькие голубые цветочки...
без запаха и без претензий.

Да и причем здесь цветы,
Ты и без них нас любишь
хотя бы потому, что и на этой бахче,
нет, не найти нам приюта.

Вот потому, я обещаю, что все равно напишу.
напишу от имени всех,
всех брошенных за забор...
[перевод А.Пленинг]

Ника Джорджанели
Г. Д.Хоштария
Лето обернулось комаром.
Гравий нанесло поверх травы.
Прошлое явилось королем,
но сняло корону с головы.

Знай, пока ты радовался, твой
груз возрос, пока ты бередил
сонное пространство, громовой
дважды колокол уже пробил.

Молодость кончается — вот-вот
вспыхнет и погаснет навсегда:
плачешь — но в глаза, наоборот,
вспять идет соленая вода.

Словно дивный сахарный изюм,
мысль жует твой мозг. В который раз
надо мной, пробившийся сквозь шум,
стонет старости античный джаз.
[перевод А.Золотаревой]


Дато Канчашвили

И, между прочим, солнце взойдет
И, между прочим, солнце взойдет
На нас обрушится волной тепла, как любовью —
И солнечные лучи преломятся,
Как сосульки,
Как высохшие листья,
Как струи ливня.

И, между прочим, мы будем вот так стоять,
Когда на нас обратят свои взоры лётчики,
И изрекут, что любовь на полёт похожа.
А случайные путники, обратившие взоры на нас,
Сделают вывод, что любовь подобна дороге.
И на нас обратят предсмертные взоры те, что уходят, -
И сделают вывод: небытию подобна любовь.
И на нас обратят свои взоры собаки — и пролают,
Что их преданности подобна любовь.
И на нас обратят свои взоры бездомные, чтобы вселиться
И сделать вывод, что любовь подобна дому,
И на нас обратят свои взоры только что пробудившиеся,
Чтобы зевнуть: сновиденью подобна любовь.
И на нас обратят свои взоры звезды и просияют:
Их сверкающему следу подобна любовь.

Мы же, между прочим, привязанные
К своим телам
Извлечем себя из голов друг у друга
И на протянутой между нами любви
Будем развешивать — по порядку —
Сны, боль, желания — и всё такое.
Пока тела наши, оставшиеся на земле, не преломятся,
Как сосульки,
Как высохшие листья,
Как струи ливня,
И так далее.
[перевод С.Арменян]

Словарь
ТЫ — под первым номером внесённая в мой телефон
МАМА — та, за которую беспокоюсь, чтоб не состарилась
ДОРОГА — то, что всю жизнь попираю ногами, однако всё-таки
не перестаю искать
КОФЕ — синоним утра
ЛЮБОВЬ — поезд, на который вечно опаздываю
и который стремлюсь догнать
РАБОТА — песочные часы, которые каждый день переворачиваешь
и опустошаешь
ДРУГ — человек, который сообщает мне, что я не один
ЗЕМЛЯ — это
1) мяч, с которым все мы играем
2) мяч, который играет всеми нами
ЗЕРКАЛО — я в него смотрюсь каждое утро, но мы не разговариваем
ОТЕЦ — тот, который всегда будет старше меня
ДОМ — место со следующими свойствами:
1) когда я там — хочется совершить побег
2) когда меня нет — хочется вернуться
ЛЮДИ — думая о них, я всегда представляю себе толпу,
но на самом деле каждый живет отдельной жизнью
СЕРДЦЕ — то, что с детства не дает мне покоя
ТЕРПЕНИЕ — это когда невоспитанный ребенок действует мне
на нервы, но кто-то из его родителей находится рядом
и приходится удерживаться от замечаний
ДЕД МОРОЗ — бессмертный человек из снега, про которого
в детстве я думал, что это и есть бог
САЧОК — то, чего никогда не было ни у кого из моих друзей
МУХОБОЙКА — самое доступное смертельное оружие, которое
было, есть и будет у всех моих врагов и у всех друзей
СОЛНЦЕ — первое, что выводит детская рука карандашом на бумаге
СНЕЖОК — то единственное, чем можно в тебя бросить
и не вызвать обиды
ЖИЗНЬ — то, на что могу свалить все свои неудачи
ВИТРИНА — место, где выставлены на обозрение все те вещи,
на которые у меня никогда не хватает денег
ЖЕЛАНИЕ — когда прикуриваю, и сигарета начинает тлеть только с одной стороны
ЧУДО — то, что никогда не происходит
БОГ — тот, кто всегда прощает, если я прошу его об этом
СЛОВАРЬ — книга, в которой все вышеперечисленное мне
объясняют иначе
[перевод А.Пленинг]


Котэ Кубанеишвили

***
в городе моего детства
облака вяжут
из лучшей шерсти
в городе моего детства
звезды горят так ярко
что даже днем их видно —
в городе моего детства
никогда не отцветает миндаль
а кура бормочет свои сказки
круглосуточно
он и сейчас перед глазами
город моего детства —
стоит протянуть руку
но рука повисает в пустоте
ведь город моего детства
существует только
в моих снах
[перевод Г.Шульпякова]


Грузинский кофе
Грузинская женщина — признанный шахматный ас.
Грузинская рыба в речных обитает верховьях.
Грузинская лошадь — пускай низкоросла подчас,
Но пышет здоровьем.
Грузинская курица громче кудахчет на яйцах.
Корова грузинская лучше, хоть меньше доится.
Грузинский матёрый собак почему-то боится,
А кролик грузинский наряднее зайца.
Грузинский орёл в облаках сызмалолетства витает.
Грузинские львы зоопарки свои охраняют.
Грузинская кошка — родня уссурийской тигрице.
Грузинские свиньи вкусней хачапури и пиццы.
Бараны грузинские так же кудрявы, как овцы,
Грузинским дроздам лучше прочих под вечер поется,
Грузинский шакал даже тявкает мастеровито,
Грузинский осел белошерстен — и тем знаменит он.
Брони черепаха грузинская не покидает,
Грузинский соловушка для чужаков распевает,
Грузинский козел похваляется тура рогами,
Грузинские фильмы от нас независимы с вами.
Грузинского кофе не сыщешь — как ни был бы прыток.
Грузинский фасованный чай — ароматный напиток.
[перевод В.Саришвили]


***
Всё, что сегодня сердце взрывает
Не из-за денег разве бывает?
Разве к богатству путь одолевший
Трупами тропы не устилает?
Брат убивает брата родного
Разве не деньги — первооснова?
Или вот стих я взял написал.
Кто бы его мне бесплатно издал?
[перевод В.Саришвили]


Гиорги Лобжанидзе

Лотосовый колокольчик
Располнела старая моя возлюбленная
Полюбуйтесь только —
Как походит она на полную луну!
Как идет к ней,
Как ее красит
Дрожь созревшей, взбесившейся плоти.
Как в себе расцветает бесстыдно,
Лотосу подобно,
Вынырнувшему из болота,
Тело ее во всеобщей вьющейся тьме.

Как любил я старую свою возлюбленную,
Как безмолвно качался
Меж видимым и невидимым.
Колотясь в самого себя, как в клетку.
Вспархивала душа
И вгоняла в дрожь оболочку плоти.
И всю ночь звенели колокольчики.

Господи, благослови старую мою возлюбленную.
Наполни ее до краев, расцвети ее пуще.
Выплесни из берегов, позволь ей вытечь
Тестом, оставленным без присмотра,
Тестом не годным для выпечки,
Тестом недозамешенным.

Я сам замесил бы ее,
Не оставляя ни на секунду,
Чтобы печь и печь ее в печи страсти.

Господи, благослови старую мою возлюбленную,
Этот лотос, вынырнувший из болота,
Бело бьющийся во всеобщей темени,
Так растолстевшую теперь.
Сделай ее еще толще,
Изуродуй,
Чтоб ни один смертный не пожелал ее,
Не взглянул, не коснулся, не поцеловал, не приласкал.
Пусть она тысячу лет болтается в этом мире,
С вечно заведенной, кипящей плотью,
Дрожащая от страсти,
Как лотосовый
Колокольчик —
Вызревшая до времени,
Перетекающая через край,
Вылепленная из теста...
[перевод И.Ермаковой]


Заза Тварадзе

Бескрылые мухи
Ночью меня суемудрые мучили музы,
голову то горяча, то мороча напрасно.
А на рассвете в квартиру бескрылые мухи
вторглись ко мне и, косясь, прожужжали: «Ужасно!»

Утренний гул их пугал, заставляя про муки
вспомнить, — ведь крылья развеял им ветер с востока,
точками глав шевелили бескрылые мухи
и раздраженно жужжали: «Все в мире жестоко!»

Я, отвернувшись, пошел коридорами мрака,
слушал, как в трубах журчали тревожные воды,
сквозь полудрему внимал, как средь шумного праха
тихо впотьмах тараканы вели хороводы.

Вышел на кухню, где все мирозданье с плотами
туч и домов островами увидел в оконце, -
россыпь висела весенней мошки на платане,
ярко сверкало лучами огромное солнце.

Мир посмотрел на меня из проема фрамуги,
как на врага и лжеца, упрекая безгласно.
а по углам копошились бескрылые мухи,
горбясь и крючась, и злобно шептали: «Ужасно!»

Ужас и жуть им горошины глаз распирали,
глаз, состоящих из черных полосок и белых,
раструбы ли хоботков, иль тугие спирали
дыхалец их, то бегущих, то оцепенелых.

Выглянул я из окна, — одиноко дремучий
старец с котомкой шел прочь от греха и соблазна.
а по карнизам, размножась, бескрылые мухи
ползали, жвала сужая: «Ужасно, ужасно!»
[перевод М.Амелина]

Татьяна Александрова

http://l-eriksson.livejournal.com/794750.html

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями