Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Роман Сенчин

ЁЛТЫШЕВЫ: РОМАН

(М.: Эксмо, 2009. – 320 с.; Дружба народов. – 2009. - № 3,4.)

Чёрная Рука или Кому письмо?

Часть первая. Чёрная Рука.

После того, как я прочитала книгу Романа Сенчина «Ёлтышевы» – ныне высоко оценённую критиками: она вошла в число трех финалистов премии «Ясная Поляна»  и в шорт-лист «Русского Букера» – я долго и тяжело приходила в себя. Свои впечатления, полученные примерно три недели назад я смогла сформулировать лишь сегодня. Прежде всего, скажу, что книга написана очень красивым и чистым русским языком, в той великолепной, (ныне «немодной») традиции, о которой Лев Толстой говорил: «Мастерство такое, что не видно мастерства». Абсолютно чистая, осенняя прозрачность слов, которые незаметны сами по себе, вне смысла. Не повернётся язык сказать об этом «текст». Текста нет. Есть история.

История, мягко говоря, страшная, хотя и простая.
О том, как члены одной семьи покатились по наклонной плоскости социального и человеческого падения и упали в пропасть. Отец, работавший в милиции, давно и привычно преступавший закон (издеваясь и обворовывая «клиентов» медвытрезвителя), попался на этом и был уволен, затем выселен из служебной квартиры, и был вынужден вместе с женой и сыном переселиться в деревню к бабке. Работы ни он, ни его жена – библиотекарь, ни их старший сын в селе не нашли. И, мучаясь от безысходности, безденежья и безделья, попадая во всевозможные тягостные и унизительные ситуации, Ёлтышевы один за другим отступают от одного за другим из своих «так называемых принципов», вернее, не принципов, а представлений о себе самих и о тех своих качествах, которыми они, как им кажется, обладают, от тех правил, которым они привыкли следовать. Тоска, унижение и безнадёжность медленно убивают Ёлтышевых.

Глава семьи, в свое время не сомневавшийся в своем праве обворовывать пьяниц (людей) в вытрезвителе, вынужден, хоть и не сразу, после долгой внутренней борьбы, заняться разведением спирта – подпольным выпуском «палёной» водки. Неминуче семья начинает пить, и вот уже сами Ёлтышевы горько спиваются. Старший Ёлтышев убивает бабку, давшую им кров и приют, чтобы завладеть её скудным имуществом. Увлёкшись призраком любви, надеждой на чудесное избавление от внутренней пустоты, нелепо женится незлобивый, но слабый во всех отношениях, как говорят – «малахольный» – старший сын. Но чуда не случается. И вот молодой Ёлтышев – в ловушке постылого брака, без собственных средств к существованию, без сил и надежды, и без любви.

Ни одно из прилагаемых членами семьи усилий к спасению – необдуманных, хаотичных и слабых – не достигает цели. Зато любая оплошность и глупость, любое отступление становится роковым и гибельным.
В семейной сваре от руки отца гибнет старший сын. Сиротой остается внук – уже и так основательно ставший чужим.
Внезапно брезжит надежда на спасение. Из тюрьмы выходит младший сын Ёлтышевых, попавший туда за жестокую драку, приведшую к инвалидности избитого им человека. На него – сильного, смелого, упрямого – возлагают родители надежду на спасение. И он готов её оправдать: он – член организованной преступной группировки, вышел из тюрьмы не затем, чтобы маяться от безденежья и смотреть, как спиваются родители. Он готов дать родителям денег на возвращение в город, и те даже не пытаются задуматься – откуда эти деньги у едва переступившего порог тюрьмы человека. Но радость оказывается недолгой: младшего Ёлтышева убивают. Причина этого скрыта от понимания их и читателей – члены преступных группировок  часто убивают друг друга.

Потом умирает глава семьи. Его жена пытается найти смысл существования во внуке. Но он давно потерян для нее. Как в детских страшилках – помните? – о том, как некая призрачная Чёрная Рука одного за другим душит членов несчастной семьи, замерших и оцепеневших от страха, в безнадёжной покорности ждущих своей очереди.

История Ёлтышевых совершенно реальна и настолько типична, что это порой вызывает даже некоторое раздражение. Словно ты не книгу читаешь, а бес тебя попутал включить телевизор и попасть на какое-нибудь «Чрезвычайное происшествие»!

Так за что же давать престижные литературные премии жуткому, пусть даже до дурноты реалистичному портрету медленного умирания мира, нашего привычного мира… Жёстокому расчеловечиванию, медленному удушью и гибели физической, которое неминуемо наступает вслед за потерей человеком себя самого? Тому явлению, которое мы привычно видим вокруг себя, хотя убеждаем себя в том, что эти грязные «ужастики» – не про нас?

Потому же, почему столь оглушительный успех имели в середине XIX века выставки художников-передвижников. Почему в своё время российские читатели сметали с прилавков произведения всем с детства известных наших писателей-классиков; те самые, которые в наших школьных учебниках литературы вписали в направление «критического реализма». (Теперь, насколько я знаю, их склонны считать просто «реализмом»).

Именно поэтому. Из-за взрывающего обывательский покой болезненного удара, наносимого Правдой Жизни по нашим иллюзиям. И потому, что нас, как и Ёлтышевых в начале истории, рассказанной Романом Сенчиным, отделяет от гибели всего несколько шагов. Которые мы можем сделать.
Или не сделать. Нам решать. Нам жить.

Часть вторая. Кому письмо?

Зритель картин художников Товарищества передвижных выставок, читатель произведений литературы критического реализма – тот, живший в XIX веке, – какие чувства испытал он, когда после благостного академического классицизма в живописи или романтизма в литературе, столкнулся с шокирующей и ужасной простотой «Тройки» Перова или «В дурном обществе» Короленко и «Господ Головлевых» Салтыкова-Щедрина? Почему его потянуло к страшной правде, отбросить защитную броню привычной спокойной и надёжной картины мира? Его потянуло…

И долгие десятилетия в русском искусстве господствовал беспощадно правдивый подход, не оберегавший нервов и не тешащий иллюзий. А потом всё очень надолго кануло. По разным причинам «жёсткому», «некрасивенькому» реализму была отведена некая ниша-резервация, и относительно (все понимают, насколько) правдивые ужасы встречались лишь почти исключительно в военной, а также – специфической «об исторически недавнем прошлом» литературе. Жёсткое изображение простой и обыденной современной читателю действительности Романом Сенчиным, на мой взгляд – это возвращение к традиции, освящённой великими именами русских классиков. К традиции просто рассказывать историю для умных и свободных людей, достаточно сильных, чтобы решиться на серьёзные размышления, и достаточно смелых, чтобы принимать мир в неразрывной целостности, со всеми его ужасными деталями. Традиции слегка подзабытой за несколько десятилетий в силу необходимости, вначале навязываемой, а затем и привычной, в каждом серьёзном произведении реалистического жанра отвечать на вопросы «Кто виноват» и «Что делать».

Кто виноват? Хочешь, правду? Ты сам. И что тут говорить… Совесть не даст приличному человеку другого ответа на этот вопрос.
Что делать? Если и есть простой ответ на этот вопрос, он остается за рамками этой истории. Сознательно оставляется. Что делать… Что угодно. Но – не это. И не это. И уж, ясно, не то. И не вот то.
Когда где-то в начальных классах я прочитала рассказ Чехова о том, как несчастный мальчик сочиняет отчаянное письмо с просьбой о помощи, и вместо адреса пишет, наивный дурачок: «На деревню дедушке…», меня пронзили острая жалость и тоска, тоска именно оттого, что не дойдёт письмо, и не поможет дедушка Ваньке Жукову, а кто ещё может ему помочь?

Потом, в известном старом фильме прозвучала фраза, одновременно фальшивая и искренняя, искренне-фальшивая, дескать, письмо Ваньки дошло – его получил Ленин.
Кстати, возможно, здесь и нет противоречия. Что привело к потрясениям начала ХХ века, как не ощущение несправедливости и страданий, накопившееся в людях ощущение края, и невозможность далее бездействовать. Но вот оценивать события, последовавшие за тем – пока ещё не несделанное дело историков.

Могу сказать – от себя – как вариант ответа на вопрос «Что делать» революция, государственный переворот или гражданская война серьезно не рассматриваются.
Похоже, простой ответ на сложные вопросы каждый ищет для себя сам.
Лично мне сияющей и светлой показалась история процесса, обратного падению Ёлтышевых. Рассказанная не в книге, а языком кинематографа, история о том, как трус и предатель, поднявший руку на своего командира, в результате своих усилий превращается в святого чудотворца. В фильме П. Лунгина «Остров». Это тоже реальность. Но нам она кажется более невероятной. Наверно, потому, что мы просто не верим в свои силы.
А зря! Каждый из нас сам себе Ванька Жуков. И сам себе его Дедушка.

Татьяна Александрова, инженер-химик
http://l-eriksson.livejournal.com/

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями