Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Даниэль Пеннак

ДНЕВНИК ОДНОГО ТЕЛА
(М.: Эксмо, 2014)

Прочитала одну интересную книгу, одновременно забавную и грустную. К творчеству этого писателя я давно испытывала интерес, читая все, что попадалось на глаза, начав, как ни странно, с детективов. Автор довольно «черной» детективной серии француз Даниэль Пеннак оказался для меня очень приятным и полезным незримым собеседником, темы, которые он затрагивал, казались актуальными и важными. Детективная прелюдия к нашему общению была нужна — она создала противовес к тому специфическому уклону, который не всегда кажется мне однозначным.

Насколько я знаю — даже из личного опыта — педагогическая (прежде всего, школьная, в гораздо меньшей степени — вузовская) деятельность часто оставляет на человеке печать некого властного дидактизма, который иногда раздражает собеседника, не готового «внимать», а норовящего ставить себя в равное положение со своим визави. Синдром Буратино, я это так называю. Имея в виду его общение с Мальвиной.

Часто в прозе педагогов это «Мальвинство» ощущается. Не избежал этого и Пеннак. А как детективщик — он был от этого вынужденно свободен — там автор должен быть умен, но умничать ему запрещено. Но детективы про «многодетного брата» Бенжамена Малоссена быстро кончились (а жаль), и началась сплошная педагогическая проза. Правильная, интересная, красивая, но несколько... «мальвинистая». И — «я не дам Некто яблоко, хоть он дерись!». Впрочем, даже в педагогической прозе Пеннака чувствовалась его неизбывная человечность, за которую я автору могу простить очень многое. Ницшеанцев от педагогики я на дух не переношу, а он не таков.

И вот его — вроде бы не педагогический — но все-таки немного отдающий дидактизмом роман «Дневник одного тела». Книга хорошая. Уподобляясь строгому зануде, проверяющему сочинения учеников — заявляю: «на пять с минусом».

Сначала о том, за что я сняла полбалла. Автор использовал достаточно оригинальную идею, решив создать «дневник тела», то есть — физиологическую историю жизни одного мужчины, начиная с 13 и заканчивая 87 годами. Автор этих «дневников» рассказывал о собственной физиологии, якобы, обходя вниманием все остальное. Понятно, что если бы это тематическое рафинирование не было условным и осуществлялось с высоким «выходом», то книга получилась бы попросту ужасной, отвратительной и совершенно бессмысленной. Весь ее смысл держался на том, что сопутствовало описанию «тела», оно и обладало значимостью, делающей биологию — искусством. Но, как мне кажется, надо было пореже твердить: «Я пишу только о теле!» и поменьше за это извиняться и причитать, обращаясь к вымышленному адресату даримых дневников — дочери героя, Лизон: «Выброси эти тетради на помойку!»

Знамо дело, Лизон тетради не выбросила, и я бы не выбросила, найдя подобное, вернувшись с похорон отца, на своем столе. Это многократное напоминание условий «игры» направлено против тех читателей, которых покоробили бы описания дефекации, мочеиспускания, рвоты, эякуляции, удаления полипов из носа, обработки порезов и ран, фобий и борьбы с ними, «стояков» и «нестояков» и прочих очаровательных мелочей. Но те, кого это пугало, давным-давно бросили читать, сразу после описания того, как тринадцатилетнего скаута товарищи привязали к дереву в лесу и ушли, а он решил, что его сейчас заживо съедят муравьи и орал на весь лес и обкакался...

Подумаешь! А дальше коллизии вполне предсказуемые — мышц нет, мальчишки бьют, надо качаться. Трусоват — надо бороться. Выдумщик вплоть до патологии — надо полюбить реальность. Смерть близких — надо плакать, и терпеть... Влюбился — и случилось катастрофическое рассогласование между желаниями и возможностями — надо их как-то учиться увязывать. В общем, какая уж тут физиология — одна сплошная душа. И тут же, как бы между прочим — война, а герой — связной Сопротивления, и описания возрастания телесных совершенств — расцвета жизни тела, предсказуемо связаны с тем, что о теле практически забыто в пылу любви и в огне войны...

Но самое интересное, хотя и грустное началось потом, когда тело начало неудержимо портиться... И — поскольку герою дневников оказалось отпущена долгая жизнь, портилось оно всесторонне и — если так можно выразиться — на славу! Он страдал всеми мыслимыми и немыслимыми недугами, описывая их без сладострастья — с умеренной досадой, но, несмотря на это «скрипел» до 87 лет. Описание «скрипов» тяжело читать, поскольку я прекрасно понимаю — не избежать мне того же «скрипа», с поправкой на пол — и то если сильно повезет! Но неизбежно удивление и радость от того, что чем больше герой ветшал телесно, тем больше в нем находилось того, что он мог этому противопоставить. Хотя автор — как и договорился с читателем — писал об этом очень скупо.

Удивительная черта, на которую я бы так и хотела — в роли строгого учителя — обратить внимание автора. Эти 3% слов, посвященных духу среди 87%, отданных физиологии, усваиваются читателем (мной) без всякого понукания почти полностью. Так и получается то, что составляет смысл написания... даже тех же производственных романов! То есть писать можно о чем угодно — у хорошего автора все равно получится философская история о приключениях души, живущей в косной оболочке в жестоком, но прекрасном мире.

Эта книга — физиологическая оптимистическая трагедия. Неизбежная. Потому немножко банальная. Но мы же с интересом читаем о чужой любви? Почему бы не почитать о чужом шуме в ушах и проблемах с памятью, координацией движений и мочеиспусканием?

Все там будем...

Татьяна Александрова, член клуба «Зелёная лампа»
http://l-eriksson.livejournal.com/787792.html

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями