Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Бернхард Шлинк

ЧТЕЦ: РОМАН
(СПб.: Азбука-классика, 2009. – 224 с.)

Бернхард Шлинк Чтец Der VorleserКнигу прочла на одном дыхании. Эта – одна из "вопрошающих", "взыскующих" книг. Я слышала и читала много разноречивых мнений об этом романе. Утверждалось разное: что автор выражает мнение "второго поколения" послевоенной Германии – тех, кто считает груз коллективной вины и ответственности за преступления нацизма чрезмерным для совести и психики целого народа и целой страны.

Если бы я увидела в книге только и именно это – я бы отложила её в сторону. И не от категорического несогласия с такой точкой зрения, а скорее от нежелания тратить на это своё время. (Для меня ответ очевиден: отрицание своей вины в преступлении, повлекшем смерть людей – какими бы условиями и обстоятельствами оно не извинялось – само отрицание вины уже есть вина. Есть неизбывная вина, и сильный несёт её честно, искупая её поколение за поколением праведной, разумной и честной жизнью своей и своих потомков. Персональная вина многих немцев в преступлениях против людей "низших рас" велика. Что не умаляет в моих глазах достоинств и человеческих качеств немецкого народа как такового. Но тот, кто первый заговорил о "чрезмерности" вины, менее других способствует её преодолению).

А книга, как мне кажется, о другом – по крайней мере для меня. О сложном, взаимопроникающем влиянии вины, совести, милосердия и ответственности. Любовь молодого героя романа к женщине (старше себя на 20 лет), бывшей в годы войны надзирательницей в Аушвице и его филиале, его вина перед ней, виновной в гибели людей, их попытки не развязать этот узел проблем, а отогнать мысли о нём на долгие годы, стоит героям искажённой, поломанной судьбы… 

Какими пустяками порою занавешивает человек самые важные вещи в своей жизни! Ханна Шмиц неграмотна, и боится признаться в этом, хотя отчаянно любит книги. Именно из-за скрываемой неграмотности она совершает ряд роковых оплошностей – поступает служить в СС, где от надзирательниц грамотности не требуется, бросает незавершённым – без объяснений, без попыток смягчить разрыв – роман с юным Михаэлем Бергом, ещё школьником. И оказывается на судебном процессе практически единственной обвиняемой в роковой докладной о гибели узниц лагеря, заживо сгоревших в запертой снаружи церкви во время бомбежки.

А вот в том, что во время начавшегося пожара Ханна не открыла ворота церкви и тем самым погубила сотни невинных людей, она виновной себя признаёт. И не избегает усугубления нравственных страданий от пожизненного заключения чтением страшных обвинительных материалов о концлагерях. И в течение восемнадцати лет работы в тюрьме копит деньги, чтобы передать их единственной выжившей во время пожара в церкви своей бывшей узнице. Уже на пороге досрочного освобождения по амнистии, в последний день пребывания в тюрьме, Ханна кончает с собой.

Михаэль тоже виновен. Любя Ханну – всю жизнь практически только её одну, ища и не находя её в других своих женщинах, –  он то и дело ловит себя на удивляющем его самого безразличии, нежелании взять ответственность за происходящее с Ханной на себя. Оба героя этой истории – жестоки, каждый по своему. И оба – одиноки, хотя и связаны неразрывно. По моему мнению, Михаэль так же отягощён виной, как и Ханна.

Удивительна история о многолетнем странном общении героев во время тюремного заключения Ханны. Михаэль продолжает – как это было во время их недолгого романа – читать Ханне вслух. Только – записывая это чтение на магнитофонную ленту. Для чего он делает это? Просто – ему это нравится. Ему просто приятно читать для Ханны, как это было на заре их отношений, даже зная о том, что он остаётся для Ханны единственной ниточкой, связывающей её с миром за стенами тюрьмы, и она, неизбежно, сильнее ощутит и их связь, которая продолжается таким вот странным образом. Ханна надеется. Ханна учится читать и писать. Но ни на одно её письмо Михаэль не отвечает: он – чтец. И больше никем не хочет быть для Ханны, не удаётся ему и скрыть от неё своего нежелания сделать для неё больше. Она – слишком отягощена виной? Или он?

Однако, на мой взгляд, к финалу книги именно Ханна в большей степени воплощает человечность, мужество и красоту чувств, а её Чтец в этом ей проигрывает. Узел остается неразвязанным. И его не развязать, никогда и никому, если, как Ханна в своё время, жить и действовать, бездумно следуя любым преступным инструкциям, исходящим от тех, кто "думает за нас". И если, как Михаэль, выделять своей любви лишь крошечный, жестко огороженный и тщательно охраняемый уголок – ну вылитый концлагерь! – в своём сердце.

Татьяна Александрова, инженер-химик

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями