Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Александр Мещеряков

ИМПЕРАТОР МЭЙДЗИ И ЕГО ЯПОНИЯ
(М.: Наталис, 2009)


За Луну и за Солнце!

Эта дразнилка сейчас уже совершенно забыта. Детские дразнилки отражают много взрослых вещей, причем, по большей части, вещей ветхих, смертных, косных.
Однажды мне рассказал о ней отец, хихикая, словно ребенок, задумавший и совершивший удачную проказу.
- Ты за Луну или за Солнце? – спросил он.
- За Солнце! – выпалила я.
- Ты – за пузатого японца! А я – за Луну: я за Советскую страну!

Потом мы хохотали над этой глупостью вместе. Тогда я и узнала, что раньше, когда меня еще и на свете не было, про японцев каждый ребенок знал не меньше гадостей, чем про немцев.
Это были отзвуки минувшей войны в детском фолклоре и играх. Неприятные, злые отзвуки…
Честно говоря, память об этой присказульке не стёрлась именно из-за необычности ее адресата… Тем более, примерно тогда же, в нескольких музеях я увидела коллекции японских диковинок, целые отделы декоративно-прикладного японского искусства, гравюр, мелкой скульптуры – и они мне очень понравились: все было очень изящное, остроумно-непосредственное, немного таинственное... Тогда же я с удивлением узнала, что их прежние владельцы – дворяне-аристократы, купцы и фабриканты, богатые и знатные люди, которые могли себе позволить коллекционировать предметы искусства и при этом часто обладали тонким вкусом или следовали в этом моде – и она существовала. И это значило, что они знали этим вещам цену. Что они уважали японцев и считали сделанное ими – настоящим богатством.

На первомайских демонстрациях народ весело и с чувством горланил песню про трёх танкистов – «В эту ночь решили самураи Перейти границу у реки»… Был неполиткорректный куплет и в «Варяге», до которого редко доходили певшие эту старую, любимую песню, в котором фигурировали «желтолицые черти». Я и этот вариант слышала…

А в учебнике чтения «Родная речь» был разрывающий мое сердце рассказик о японской девочке, которая умирала от последствий лучевой болезни после ядерной бомбардировки и делала журавликов из бумаги. Читать этот рассказ вслух и пересказывать нам не задавали, только про себя, дома – даже самые заскорузлые малолетние хулиганы могли над ним разрыдаться. Когда мы стали чуть постарше, на эту тему нами было много спето (сгорланено!) на школьной сцене с потрясанием плакатами с перечеркнутым силуэтом бомбы… Наивная добрая юность!

То есть еще в детстве я ощутила, что в отношении к Японии, японцам мы – двояки. Наши чувства к ним не только во времени - синусоида, оно еще одновременно может быть разным, даже полярным.
Между нами какое-то иррациональное притяжение-отталкивание, симпатия - вражда, любопытство-непонимание.
Луна и Солнце!
В нашем представлении – они какие-то совсем не такие, как мы, ну просто совсем другие существа.

Полагаю, нам не стоит стыдиться этих мыслей и чувств – они-то к нам относятся точно так же!

Прочитала удивительную, очень интересную книгу известного российского историка-япониста. Полна впечатлений, которыми не могу не поделиться!


Об авторе
http://www.litkarta.ru/russia/moscow/persons/meshcheriakov-a/

«Японский Пётр I» или «Так получилось»?

Много, много белых пятен в моем образовании. Любо мне их постепенно ликвидировать! Спасибо за это с удовольствием раскрашенное пятнышко Е.В.Шутылевой, моему товарищу по «Зеленой Лампе» - она познакомила меня с этой книгой. Елена Викторовна сама очень интересно и вдохновенно рассказала нам о ней на заседании, посвященном научно-популярной литературе.

Меня всегда занимал вопрос: почему им, японцам, всё это удалось? Каковы истоки «японского чуда»? Ответ о том, что на них, дескать «благотворно» подействовало поражение во Второй мировой, меня не удовлетворяет. Конечно, унижение – стимул, но унижены бывают часто и многие, а выйти из унижения – как феникс из пепла – фокус не для всех людей, народов и стран.
Я всегда подозревала, что истоки «чуда» - не во второй половине ХХ века.
Теперь я точно знаю – они появились как минимум на столетие раньше.

Читать об эпохе Мэйдзи (годы правления его – 1868 – 1912) – очень интересно. Книга построена по принципу хроники: каждый год жизни (а позже – правления) Мэйдзи запечатлен во всем своем многообразии. Здесь и политические и военные события, выдержки из книг и писем, придворных отчетов, картинки быта, происшествия – и очень много прекрасных иллюстраций. (Во многом благодаря им, а также легкому, занимательному стилю повествования книга в 700 с лишним страниц читается на одном дыхании!) Кроме того, почти в каждом году есть вкрапления «Перспектива» или «Ретроспектива» - они позволяют на некоторые вещи бросить взгляд из прошлого или из будущего.

Впечатляют перемены, случившиеся со страной за время правления императора Мэйдзи. Сменилось не просто многое – произошел переворот во всем, что только могло перевернуться! Задворки мира начали превращаться в страну, с которой всем нужно, как минимум, считаться. Политическая система страны, ее производительные силы, быт населения, образование, религия, семейные отношения, искусство, общественное сознание – все, что казалось «вечноприсущим» Японии – содрогнулось и трансформировалось во что-то другое. Автор оставляет без ответа невольный вопрос о том, можно ли всецело приписать все это воле одного человека – императора Муцухито, который после смерти обрел имя Мэйдзи. Конечно, искушение сравнить Мэйдзи с Петром I – велико.
Но японский менталитет не позволил личности японского императора-реформатора проявлять себя так непосредственно и дерзко, как русскому реформатору-царю. Вполне возможно, он был столь же темпераментной и противоречивой фигурой. Но, несмотря на то, что Пётр I был раньше – он оставил на песке времени больше следов. Но от того и другого властителя остались принятые и воплощенные решения. А в них достаточно много сходства – иногда до смешного. (Пётр велел бороды брить, а Мэйдзи – отращивать!)

Петра, по-моему, отличала большая последовательность в его прозападной ориентации. Мэйдзи – большая ориентированность на национальные традиции. Ломая всё старое до основания и переделывая Японию на европейский лад, он менял лишь форму явлений, а не их природу. Удачливость его реформ, по-моему, заключается в том, что он заставил служить происходящим переменам саму суть японскую, нарушив ее лишь в очень небольшой степени и скорее внешней форме. Конечно, миф о «бескровности» реформ Мэйдзи преувеличен, но то, что они оказались гораздо более щадящими для нации, чем все остальные промышленные и буржуазно-демократические революции в мире - факт.

Самое большее, что навсегда потеряла тогда Япония – сословие и особый статус самураев.
Но лично мне очень по душе мысль автора о том, что это во многом определило уникальность японской интеллигенции, которая, и в самом деле, необычна…

Куда было деваться самураям, низвергнутым с благородной и мужественной кровавой службы – сидеть на невеликой пенсии? Ее потом отменили. Бунтовать и бороться, не щадя живота? Пробовали. Не получилось. Заняться бизнесом? Увы, эта порода в результате многостолетнего отбора на это не слишком годилась – был ум, начитанность, самодисциплина, мужество и готовность к жертве, терпение – но не было ушлости и готовности «корячиться» и даже в малой степени «жулить». А тут в стране как раз открылось целых восемь первых университетов. Вот куда ломанулись самурайские дети, вот где им не оказалось равных и где они преуспели.
В общем, переливание самурайства в иную форму можно счесть удачным для второй «отливки» и благотворным для страны. Эти люди до сих пор не овладели в полной мере коррупцией, не забыли про свою честь и радость служения, которая превыше всего.
Это и еще много других интересных открытий принесла мне эта книга.

Император Мэйдзи и императрица Харуко

Татьяна Александрова

http://l-eriksson.livejournal.com/610797.html
http://l-eriksson.livejournal.com/611060.html

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями