Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Ким Мунзо

САМЫЙ ОБЫЧНЫЙ ДЕНЬ
86 РАССКАЗОВ
(М.: Иностранка, 2010)

С детства мне нравится читать большие - пребольшие сборники маленьких рассказов! Само сочетание небольшого размера произведений и их значительного количества создает то же ощущение, как от рассматривания альбома с марками или большой коробки конфет.

Этот радостный уют окутывает книгу каталонского писателя, мастера коротких сюрреалистических рассказов Кима Мунзо (в некоторых изданиях фамилия транскрибируется как Монзо).
Такие сборники можно читать подряд, а можно – вразбивку, можно перемежать ими ожидание, начинать с них день и заканчивать ими, не рискуя увязнуть: тем и хороши короткие рассказы, что им свойственно вести себя подобно волнам: накатятся – схлынут…
Странная обложка книги передает ощущение от большинства из них: они яркие, причудливые, содержащие немало чудесного и не с ходу понятного!

Автор играет с читателем, часто заманивая его в ловушку реалистической картинкой, которая труднопостижимым образом вдруг обретает черты абсурдности, приводя героев к странным и неоднозначным финалам. Во всех рассказах спрятан сюрприз: идея…
Тема, мотив большинства из них я бы передала так. Наша жизнь ветвится возможностями, и никогда не стоит забывать о том, что она – чудесное приключение, где загадочное, страшное и радостное скрываются за фасадом привычной повседневности. Чудо всегда рядом, и нет места, откуда оно не могло бы выпорхнуть в любой момент.
Если не запрещать себе видеть эти удивительные намеки в переплетении реального и воображаемого, мир преображается, и красивым становится практически всё. Хотя и загадочным. И, возможно, страшным.
Что это мне напоминает? С юности любимого Хулио Кортасара. Во многих рецензиях встречала сравнение с превращенной в литературу живописью Сальвадора Дали…

Мне особенно запомнились несколько рассказов.
«Уф, сказал он», где герой и героиня проводят жизнь за бесконечным чаем и неспешной игрой в карты (метафора «простого обывательского счастья»), не ведая, что ночью, когда они крепко спят, по их комнате проходят удивительные шествия: «в окно впорхнули розовые голуби, черные сахарные петухи, золотые олени, лазоревые чайки, побеги плюща с разноцветными листьями и гелиотроповые жирафы, такие веселые и смешливые».

В рассказе «О непостоянстве человеческого духа» человек стал самым настоящим буквоедом – «литерофагом»: «Опыт показал ему, что английская антиква была прекрасным средством от запоров, полужирная гельветика оказалась непревзойденным лекарством от гепатита, а нормальная футура – от тахикардии. Если ему приходилось готовить блюдо из футуры болд (в таких случаях следует использовать в качестве приправы буквы американского машинописного шрифта), то он никогда не брал кегль крупнее двадцати четырех пунктов. Совершенно естественно, что у него появились определенные предпочтения: баскервиль, кеннерли, палатино. При этом он на дух не переносил авангард и кландерон. Таймс не вызывал у него никаких эмоций…»

О странной, роковой власти вещей над нами – рассказ «Томсон», «Браун», «Корберо», «Филишейв»… - о том, как у человека внезапно вышли из строя все бытовые приборы – во что тогда превратилась жизнь (подумать только, от чего мы зависим)!

Забавен жизнерадостный рассказ «Преступный мир», в котором четверо молодых оболтусов-бандитов поутру едут грабить банк. Наверное, это такие сюрреалистические бандиты, потому что они больше озабочены разной ерундой, например, собственным «прикидом». Не удивительно, что они ошиблись дверью и, наставив пистолеты, заставили открыть не сейф, а холодильник, перепуганного владельца мясной лавки… Поняв, что это не их день – поехали домой…

Своим внешним видом озабочен герой рассказа «Мне нечего надеть», он кропотливо подбирает детали своего гардероба для предстоящего свидания – в неведении насчет того, в чем придет «Она». Она приходит в простой черной тунике – с косой на плече…
Не только о таких свиданиях речь: в сборнике довольно много эротики.
Много в этом сборнике рассказов, посвященных Времени. Они особенно тревожны, и не на шутку «цепляют»…

На пробу – два небольших рассказа Кима Мунзо из сборника «Самый обычный день».

Автор

Об авторе в Википедии

Спящая красавица

Посередине поляны рыцарь видит тело девушки, которая спит на ложе из дубовых ветвей, покрытом ковром ярких цветов. Он быстро спешивается, становится перед ней на колени и берет ее руку в свои. Пальцы у нее – ледяные, а лицо белое, как у покойницы. Лиловые губы выделяются на нем тонкой линией. С полным сознанием той ролди, которую он играет в этой истории, рыцарь нежно целует незнакомку. Девушка немедленно открывает свои большие миндалевидные и темные глаза и устремляет их взгляд на него. В ее взоре сначала сквозит лишь удивление (пока он раздумывает о том, кто она такая, где она и что делает в этом странном месте, кто этот мужчина, стоящий рядом с ней, который, как она предполагает, ее только что поцеловал), но вскоре он становится нежнее. Лиловый оттенок губ постепенно исчезает, и, когда к ним возвращается алый цвет жизни, они раскрываются в улыбке. У девушки очень красивые зубы. Рыцарю вовсе не претит мысль о необходимости жениться на ней, как это предписывает традиция. Более того, он уже представляет себе, как они будут все время ходить под ручку, как будут делить поровну все радости и беды, как у них родится сначала мальчик, потом девочка, а потом – для завершения картины – еще один мальчик. Они будут жить долго и счастливо и состарятся вместе.
Щеки девушки утратили мертвенную белизну, и теперь их так и хочется укусить – такие они розовые и нежные. Рыцарь поднимается с колен и протягивает ей обе руки, чтобы она могла на них опереться и встать на ноги. И в этот самый миг, пока девушка (не спускающая со своего спаситьеля влюбленного взгляда) поднимается на ноги (превозмогая слабость – следствие долгой неподваижности), благодаря силе мужских рук, рыцарь замечает, что неподалеку (метрах в двадцати или тридцати от этого места, на той же поляне) лежит другая спящая девушка, такая же прекрасная, как та, которую он только что разбудил. Она тоже спит на ложе из дубовых ветвей, покрытом ковром ярких цветов.

Север и Юг

С. взбежал по лестнице, перескакивая через две ступеньки, стараясь укротить колотившееся сердце. Бедняга нервничал и не знал, как поступить. На последнем пролете он постарался взять себя в руки и тут сообразил, что на самом деле внешне в его облике могло показаться подозрительным только учащенное дыхание. С. сделал несколько глубоких вдохов, опасливо открыл дверь и стал прислушиваться к тишине, пытаясь что-нибудь разузнать. Он отдавал себе отчет в том, что вся его жизнь могла рухнуть в один момент, превратиться в груду щебня, и предотвратить эту беду казалось ему невозможным. Но сейчас, однако, не время жаловаться или говорить о том, что надо было сделать (и чего он не сделал, потому что в решающий момент человек не должен распускать нюни). В конце концов, нам дана только одна жизнь, максимум – две; и то, что пол и потолок дали трещину и фундамент, на котором в течение многих лет он строил свое существование, рушился, было самой минимальной расплватой за содеянное. Он сам завел себя в этот тупик, и сейчас водоворот угрожающе засасывал его, и бездонная глубина омута готова была поглотить его навсегда. С. сел в кресло и запрокинул голову назад.

Он представил себе всю ярость Ю., ее раскрытый в напряжении рот, ее глаза, которые пристально смотрят ему в лицо, словно она его не узнает, словно первый раз в жизни видит это пресмыкающееся, которое тихонько кашляет перед ней. Ему захотелось отвести глаза от этого взгляда, который обжигал его кожу. Никаких других ее реакций представить себе он пока не мог: потом ему виделся только фонтан, из которого били бешеные струи различных возможностей. С. знал, что теперь уже никогда ему не дадут половинку конфеты, не будет джема по утрам в воскресенье, вечерних прогулок, поцелуев в лифте, смеха на ипподроме, двух билетов в кино, спрятанных иногда под шляпой, а иногда под салфеткой. Начиналось время утренних заморозков, резкого звона будильника, пустых вечеров, когда лев мечется по своей ставшей слишком просторной клетке, монах запирается в свою келью, а на пыльное чучело птицы набрасывается моль.

Хотя, конечно, со временем иней растечется водой и начнется футбол по четвергам, карточные баталии по субботам, банки из-под пива под кроватью, ноги на столе, завтрак с шампанским перед тем, как отправиться спать. И не только это: навсегда уйдут в прошлое визиты сморщенных родственников и друзей-умников, которые стряхивают пепел на паркет во время званых ужинов. Не будет больше чулок на диване, бестактных советов, волос в раковине умывальника, непомерных требований. Некоторое время С. ходил взад и вперед по квартире, пока голова у него не пошла кругом; его тошнило, но одновременно хотелось есть. Он умылся, расставил книги на полке и занялся регулировкой скорости проигрывателя.

И в это самое время он услышал шаги Ю.: она торопливо поднималась по лестнице, вставляла ключ в замочную скважину и открывала дверь. Как дети, которые, желая спрятаться, закрывают глаза ладошками, С. не стал смотреть в ее сторону, он услышал, как Ю. бросила пальто и шляпу на стул и сказал «привет». Ее взгляд не прожигал ее насквозь и был гораздо слабее, чем он предполагал ранее. В замешательстве он поднял глаза и встретился с ней взглядом: Ю. нервничала и старалась укротить сильно бьющееся сердце. С. растерялся: он предусмотрел все ловушки, в которые мог попасться, но никак не предвидел этого неожиданного перемирия. Было совершенно ясно, что ни тот, ни другой не хотели заводить разговора о случившемся, потому что оба чувствовали себя одинаково растерянными. С. понял, что, даже не начавшись, уже кончилась игра в покер и не будет ног на столе и завтраков с шампанским перед тем, как отправиться спать. Конечно, теперь возвратятся половинки конфет, джем по утрам в воскресенье, два билета в кино, спрятанные под шляпой. Но, также, правда, и волосы в раковине умывальника, чулки на диване, бестактные советы, визиты сморщенных родственников и друзей-умников, которые стряхивают пепел на паркет во время званых ужинов, непомерные требования и нередко рука, сжимающая нож. Он поднялся (и ему стало совершенно очевидно, что все те мысли, которые промелькнули в его голове, одновременно пронеслись в ее мозгу); их щеки соединились, они поздоровались еще раз и поцеловались, сжимая друг друга в яростных объятиях.

Один из эпиграфов в книге рассказов Кима Мунзо
Словопрения высокороднейшего юноши Пипина с Альбином Схоластиком*

П: - Что такое сон наяву?
А: -  Надежда (…)
П: - Что такое чудесное?
А: - Я видел, например, человека на ногах, прогуливающегося мертвеца, который никогда не существовал.
П: - Как это возможно, объясни мне?
А: Это отражение в воде. (…)
А: - Один незнакомец говорил со мною без языка и голоса, его никогда не было и не будет; я его никогда не слыхал и не знал.
П: - Быть может, учитель, это был тяжелый сон? (…)
А: - Что вместе и существует и не существует?
П: - Ничто.
А: - Как это может быть?
П: - По имени существует, а на деле нет.

*Антология педагогической мысли христианского средневековья. Том I. Аспент-Пресс, 1994. [перевод с лат. под ред. М.Гаспарова]

Татьяна Александрова

http://l-eriksson.livejournal.com/593158.html
http://l-eriksson.livejournal.com/593775.html

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями