Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Ханна Арендт

ХАННА АРЕНДТ. ВЕРА В ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ

В руках у меня необычное издание: не книга, а каталог одной из выставок, проходивших в рамках прошлогодней международной ярмарки интеллектуальной литературы non/fiction №14, посвященной творческому наследию видной немецкой писательницы и общественного деятеля – Ханны Арендт (1906-1974). «Ханна Арендт. Вера в человеческое» (совместный проект Берлинского Дома литераторов и Гёте-Институтов в Бухаресте и Москве). Сама я на ярмарке и выставке не была, его прислала мне Маша (Ива) в новогодней посылке

Помню, что прочитав знаменитую книгу Арендт «Банальность зла», посвященную судебному процессу над Эйхманом в Израиле, я была не в силах написать о ней отзыв – это было для меня во многих отношениях «слишком». Читала долго, приходила в ярость, плакала, пила сердечные капли… Наверное, было слишком больно, и слишком «нечего добавить».

Кстати, именно увидев и позже - прочитав этот каталог, я очень пожалела, что моя территориальная удаленность не позволила мне побывать на этой выставке и больше узнать об этом необыкновенном человеке, чьи высказывания и интонации увлекли меня, а репутация в самых разных кругах - обескуражила.

Ясно, что Ханна Арендт всю жизнь была неудобным человеком, ее взгляды часто казались еретическими даже тем, кто был с нею горячо согласен чуть раньше. Как это ни печально, а приходится признать – это путь человека независимого, самостоятельно мыслящего и не привыкшего соизмерять применение принципов с тем – «враг» перед тобою или «друг». Говорить о том, что «истина дороже» - легко, а жить и быть общественным деятелем – очень трудно. Ни одна «партия», ни один «фронт» такого в своих рядах не потерпит!

Есть еще одно банальное изречение, относящееся к политике, про «нет друзей, но есть союзники» или «интересы». Всем понятное и почти всеми принятое.
Но не ею!

У этой странной женщины были мнения и точки зрения, которые не были привязаны ни к удобству, ни к персональным симпатиям, ни к месту проживания мыслителя-изгнанницы.
Кстати, именно поэтому, к счастью, обиды многих «задетых за живое» на Ханну Арендт быстро проходили – когда приходило время понять, в чем и почему она бывала права.

Добавить мне нечего, кроме краткого конспекта невероятно понравившегося мне каталога. (Изображения его в интернете нет, верьте на слово: это небольшая стильная, прекрасно изданная книга в зеленой цветовой гамме обложки и страниц, с биографией, библиографией, множеством фотографий и цитатами из работ Ханны Арендт и ее современников).


Цитаты:

«Мы что-то начинаем; мы вместе вплетаем свою нить в сеть отношений. Что из этого выйдет, мы не знаем. Это риск. Я бы сказала, что мы можем отважиться на этот риск, только если мы доверяем людям. То есть, обладая – трудно определяемой, но принципиальной – верой в человеческое во всех людях».
(Ханна Арендт в беседе с Гюнтером Гауссом. 1964)

---
До окончания «холодной войны» имя Ханны Арендт почти не упоминалось к востоку от «железного занавеса» - разве что за исключением Польши. После 1989 года произведения этой женщины-философа, не чуравшейся конфликтов, снова нашли своих читателей в странах Восточной Европы. […]
Ханну Арендт интересовал не только либеральный потенциал политики, который предстояло заново скопить после цивилизационных разломов ХХ века, но и деструктивные тенденции современных массовых обществ, именовавших себя обществами труда. Она также пыталась ответить на почти неразрешимый вопрос о том, почему со времен Великой французской революции 1789 года революционные успехи, в конечном счете, измеряются не степенью обеспечения политической свободы, а мерой решения «социального вопроса».
Хана Арендт – еврейка, в 1933 году изгнанная из Германии, чудом избежавшая преследований во Франции и ставшая в 1951 году гражданкой США – не искала простых путей ни для себя, ни для своих читателей, которых она заставляла думать: американо-еврейский и израильский «истеблишмент» очень агрессивно воспринял работу Арендт «Банальность зла», в которой – после Иерусалимского процесса 1961 года по делу Эйхмана – она указала на коллаборационизм еврейских функционеров в ходе депортации европейских евреев.
В начале 60-х годов – после убийства Кеннеди и во время войны во Вьетнаме – политический класс Америки заговорил о том, что она якобы забыла заветы американских отцов-основателей.
Фраза Арендт «смысл политики – в свободе» - это источник силы и вдохновения, побуждающий нас к критическим размышлениям о стремлении людей к свободе, об их способности вновь и вновь объединяться и действовать сообща. А также о том, как найти правильный баланс между политической свободой и «социальным вопросом».

---
«Я жила в интеллектуальной среде, но знала и других людей. И я видела, что среди интеллектуалов унификация мышления была, так сказать, правилом. А у других этого не было. И я это всегда помнила. Понимаете, если человек подчиняется господствующей идеологии, потому что ему надо кормить жену и ребенка, то это ему никто в вину не ставил. Но самое страшное состояло в том, что они действительно в это верили! Какое-то короткое время, некоторое очень короткое время. Но вот говорят ведь, что по поводу Гитлера им приходили в голову определенные мысли. Иногда страшно интересные! Намного выше обычного уровня! Это меня просто поражало».
(Ханна Арендт в беседе с Гюнтером Гауссом. 1964)

---
«Я всегда осознанно отвергала возможность утраты родного языка… Родной язык можно забыть. Это правда. Я это видела. Эти люди говорят на чужом языке лучше меня. Я все еще говорю с очень сильным акцентом, часто говорю нескладно. Они всем этим владеют. Но у них получается язык, полный шаблонов, потому что, забыв родной язык, они отрезали себя от продуктивности, которой человек обладает в родном языке».
(Ханна Арендт в беседе с Гюнтером Гауссом. 1964)

---
«...Но в своем стремлении доказать, что все возможно, система тотального господства, сама того не желая, обнаружила, что радикальное зло, действительно, существует и что оно существует в том, что люди не могут ни наказать, ни простить. Когда невозможное стало возможным, выяснилось, что оно идентично ненаказуемому, непростительному радикальному злу, которое нельзя ни понять, ни объяснить злыми мотивами корысти, алчности, зависти, властолюбия, враждебности, трусости или любых иных пороков и по отношению к которому поэтому все человеческие реакции одинаково бессильны… Здесь намечается, кажется, лишь один вывод: мы можем все же констатировать, что это радикальное зло возникло в рамках системы, в которой все люди в равной степени становятся ненужными. Тоталитарные властители в той же степени убеждены в собственной ненужности, как и в ненужности всех остальных. Тоталитарные палачи столь опасны, потому что им, очевидно, все равно – не только жить им или умереть, но и рождаться им или никогда не видеть света божьего. Страшная опасность тоталитарных изобретений, направленных на то, чтобы сделать человека ненужным, состоит в том, что люди в эпоху быстрого роста численности населения и постоянного увеличения количества людей без земли и родины люди действительно везде становятся «ненужными» с чисто утилитарной точки зрения»
(Ханна Арендт, «The Life of Mind» (посмертно, 1987-1983)

---
«Отсутствие контактов и корней» - главные признаки этих «людей массы», на расплывчатых националистических эмоциях которых с примесью ностальгии по национальному государству и классовому обществу и зарабатывают пропагандистский капитал тоталитарные «вожди».
(Ханна Арендт, «The Origins of Totalitarism»- «Тотальное господство. Массы», 1958)

---
«…массы не верят в реальность зримого мира, никогда не полагаясь на собственный контролируемый опыт и не доверяя своим пяти чувствам, и поэтому обладают большой силой воображения, которую может привести в движение все, что кажется имеющим универсальное значение и внутреннюю логику. Факты столь мало убеждают массы, что даже вымышленные факты не производят на них никакого впечатления. На них воздействуют только последовательность и логичность выдуманных систем, которые обещают их в себя включить… То, что массы не хотят признавать – это случайность, которая есть компонент всего сущего. Идеологии идут навстречу такому нежеланию, превращая все факты в примеры якобы существующих закономерностей и исключая все совпадения, исходя из того, что существует некая всемогущая сила, которая охватывает все детали происходящего. Такое бегство от реальности в воображаемый мир, от конкретных событий в теорию заданности, является предпосылкой любой массовой пропаганды».
(Ханна Арендт, «The Origins of Totalitarism»- «Тоталитарная пропаганда», 1958)

---
«В тоталитарном государстве под подозрение, в конце концов, попадает все население, этой универсальной подозрительности соответствует не менее универсальное недоверие, которое больше чем что бы то ни было подрывает все человеческие отношения в тоталитарном обществе».
(Ханна Арендт, «The Origins of Totalitarism»- «Роль тайной полиции», 1958)

---
«Безумному миру концлагерного общества, чудовищному массовому производству трупов предшествует… подготовка живых трупов, в результате которой в центре Европы оказываются миллионы людей без родины, без гражданства, без прав, экономически ненужных и социально нежелательных. После того, как человек оказывается юридически ликвидирован, морально убит и индивидуально разрушен, опыт концлагерей показывает, что реально возможно превратить людей в особей человеческой природы и что «природа» человечна лишь в той мере, в которой она позволяет человеку стать крайне неестественным существом. […] В рамках идеологии тоталитарного движения нет ничего более «логичного» и последовательного и «отмирающие» классы или «расы-паразиты» или «народы-декаденты» действительно подлежат ликвидации.
(Ханна Арендт, «The Origins of Totalitarism»- «Концентрационный лагерь», 1958)

---
«Но я действительно считала, что Эйхман валяет дурака, и скажу вам следующее: я читала протокол его допроса в полиции, 3600 страниц, читала очень внимательно. И не знаю, сколько раз при этом смеялась – в голос смеялась! На эту мою реакцию многие обижались».
«Этого не должно было произойти ни в коем случае. Я имею в виду не только количество жертв. Я имею в виду переработку трупов и так далее. Этого нельзя было допустить. Там произошло нечто такое, что ни у кого из нас просто не укладывается в голове».
(Ханна Арендт в беседе с Гюнтером Гауссом. 1964)

---
«Ханна, Ханна, ты же выглядишь как семь синагог!» «Я благодарен ей за то, что она показала мне, как противостоять людям, одиночеству, возрасту».
(Уве Йонсон, «Я благодарен. Памяти Ханны Арендт»)

---
«То, что нам действительно может помочь, на мой взгляд, это «reflechir», размышление. А думать – это всегда значит думать критически. А критически думать – значит быть против. Любое размышление действительно подрывает все застывшие правила, общие убеждения, и т.д. Все, что происходит в процессе размышлений, подчинено критической проверке того, что есть. То есть опасных мыслей нет – по той причине, что размышление само по себе опасное предприятие… Но отсутствие размышления, на мой взгляд, еще опаснее».
(Ханна Арендт в беседе с Роже Эррера, 1973)

Татьяна Александрова

http://l-eriksson.livejournal.com/583967.html

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями