Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Хилари Мантел

ВОЛЧИЙ ЗАЛ
(М.:АСТ: Астрель, 2011)

Книга захватывающая, стилистически легкая, но при этом мощная и заставляющая задуматься о многом. Я рада знакомству с дважды букероносной английской писательницей Хилари Мантел, которая сотворила эту большую, захватывающую, многоголосую биографию-фейк одного из самых известных политических деятелей начала XVI века.

Личность Томаса Кромвеля вызвала у меня большой интерес и одновременно – множество ассоциаций, сугубую конкретику которых я позволю себе от вас утаить.
«Думайте сами, решайте сами», какую фигуру вы бы подставили на его место: место человека, выбившегося в первые лица государства из кромешных социальных низов, за счет своего острого ума, терпения, сдержанности и собранности, умевшего наводить мосты между людьми, быстро и правильно их оценивать, быстро считать, не поддаваться ни на лесть, ни на подкуп – в итоге личную верность сильные мира сего оценят и воздадут за нее щедрее, чем за мелкокорыстные поиски более щедрого хозяина.

Томас Кромвель – каким изобразила его Хилари Мантел – вызывает одновременно восхищение и недоумение. Его человеческие качества впечатляют. Но его жизненная стратегия, ведшая его от победы к победе, опиралась не на какие-то принципы, а на систему отношений с людьми, личную преданность и ловкое манипуляторство. Возможно, именно так и надлежит вести себя «в верхах» - во все эпохи, быть «человеком такого-то». Тогда эти самые «верхи» оставляют у меня самое тягостное впечатление - без поправок на время.

Генрих VIII и его жены
Подъем Томаса Кромвеля по социальной лестнице, сопровождавшийся активным проведением в жизнь идей английской Реформации – одно время остро необходимой королю Генриху VIII – был отмечен множеством прекрасных и бесцельных гуманных благодеяний и множеством вынужденных жестокостей и злодейств.
Истории об успешном английском царедворце в этом отношении мало бы отличались от биографии царедворца русского – например, кого-либо из безродных сподвижников Петра I. Отличие, пожалуй, отметил в свое время сам царь Петр I, удивленный той прямотой и простотой, с которой может обратиться англичанин к своему королю. Однако для выработки внутренней независимости герою книги этого было явно недостаточно. Выученный трудами Макиавелли (современники наградили его прозвищем "Макиавель"), он успешно лавирует в мутных придворных интригах, но – до поры.
Уже за гранью обложки книги Хилари Мантел Томаса Кромвеля за верную службу переменчивому владыке ждет плаха.

Британская писательница Хилари Мантел — единственная женщина за всю историю Букеровской премии, которая удостаивался почетного приза два раза. Приз она получила за вымышленную биографию Томаса Кромвеля.
Писательнице из Великобритании Хилари Мэнтел (Hilary Mantel) вручили Букеровскую премию за 2012 год, тем самым, позволив ей стать рекордсменом премии сразу в нескольких категориях: Букера еще никогда раньше не вручали дважды и женщине, и британскому автору. До британской писательницы обладателями двух Букеров становились только южно-африканский автор Джозеф Кутзее и австралиец Питер Кэрри.

Хилари Мэнтел 60 лет, она получила юридическое образование и несколько лет работала соцработником в доме престарелых. Первый роман автора был опубликован в 1985 году. На русский язык, кроме «Волчьего зала», принесшего писательнице первого Букера, переводился мистический роман о спиритизме и призраках «Чернее черного», который издательство «Эксмо» выпустило в 2010 году.


Цитаты:

Томасу Кромвелю сейчас чуть за сорок. Он крепкого сложения, но невысок. Лицо его может принимать самые разные выражения; в данный момент это сдержанная ирония. Волосы темные, густые и волнистые, глаза маленькие, очень зоркие. Во время разговора они загораются огнем, о чем очень скоро скажет нам испанский посол. Утверждают, будто он знает наизусть Новый Завет на латыни и всегда может подсказать кардиналу нужный текст, если аббаты собьются. Говорит тихо, но быстро, держится уверенно в любом месте, будь то пристань или парадная зала, кардинальский дворец или придорожный трактир. Может составить контракт, обучить сокола, начертить карту, остановить уличную драку, обставить дом и уболтать присяжных. Умеет к месту процитировать древнего автора, от Платона до Плавта и обратно. Знает современную поэзию, может декламировать ее на итальянском. В трудах дни напролет, первым поднимается с постели и готов последним ложиться. Много зарабатывает и много тратит. Готов биться об заклад по любому поводу.

---
Чего люди не понимают про армию, так это что бессмысленные занятия съедают в ней практически все время. Ты добываешь пропитание, ты встаешь лагерем в таком месте, куда прибывает вода, потому что так велел твой сумасшедший капитан, тебя заставляют ночью сниматься и переходить на позицию, которую невозможно оборонять, ты никогда толком не спишь, снаряжение вечно нуждается в починке, у пушкарей что-то взрывается, арбалетчики либо пьяны, либо молятся, стрелы заказали, но не доставили, и тебя постоянно снедает тревога, что все кончится совсем плохо, потому что у il principe или другого мелкого светлейшества, которое сегодня командует, голова не предназначена для мыслей.

---
Считается, что мужчины хотят передать свои знания сыновьям; он многое бы отдал, чтобы уберечь сына от своих знаний.

---
Всегда старайтесь, говорит кардинал, узнать, что у людей под одеждой, потому что там не только тело. Выверни короля наизнанку – найдешь чешуйчатых предков: теплую, плотную змеиную плоть.

---
Суффолк – старинный друг короля, и если Генрих скажет: сделайте мне крылья, чтобы я полетел, Суффолк спросит: какого цвета?

---
Он учился читать по запискам из буфетной: столько-то муки, столько-то сушеных бобов, ячменя и утиных яиц. Для Уолтера смысл умения читать в том, чтобы дурачить неграмотных; для того же надо уметь писать. Поэтому отец отправляет его к священнику. И снова он все делает не так, потому что у священников странные правила: на урок надо приходить специально, а не по дороге куда-нибудь, и не приносить с собой жабу в мешочке или ножи, которые надо поточить; нельзя являться в синяках и ссадинах от двери (по имени Уолтер), на которую он вечно налетает.

---
Если вы бывали на улицах Парижа или Руана и видели, как мать тянет ребенка за руку, приговаривая: «Перестань ныть, не то англичанина позову», - вы не станете верить в прочность соглашений между государствами.

---
В Италии он выучил мнемоническую систему, придумал себе собственные символы, заимствуя их у чащ и полей, молодых рощ и изгородей. Пугливые звери блестят глазами из-под куста; лисы и олени, грифоны и драконы. Люди: монахини, воины, отцы церкви. В руках они держат необычные предметы: святая Урсула – арбалет, святой Иероним – косу, Платон – половник, а Ахиллес – дюжину тернослив в деревянной миске. Бесполезно использовать обычные вещи, знакомые лица. Сравнение должно удивлять, а образы поражать несоразмерностью, нелепостью, даже непристойностью. Ты по своему усмотрению накладываешь придуманные символы на картину мира, и каждый тянет за собой систему слов и образов, которые и приводят в действие механизм памяти. В Гринвиче облезлый кот щурится на тебя из-под буфета; в Вестминстере змея с потолочной балки будет пожирать тебя взглядом и шипеть твое имя.

Некоторые образы плоские, на них можно наступить, некоторые обтянуты кожей и самостоятельно передвигаются: люди с перевернутыми головами; с хвостами с кисточкой на конце, как у геральдического льва. Одни скалятся, как Норфолк, другие таращатся с изумлением, как милорд Суффолк. Одни говорят, другие крякают. Он содержит их в образцовом порядке, и по первому требованию они предстают перед его мысленным взором.

---
- Король сказал мне кое-что. «Трое могут хранить секрет, когда двое из них мертвы».

---
Заканчивается уборка урожая. Ночи лиловы, комета сияет над жнивьем. Охотники скликают собак. После Крестовоздвижения на оленей больше не охотятся. Когда он был маленьким, в это время года мальчишки, жившие все лето на пустырях, возвращались домой мириться с отцами – обычно старались прошмыгнуть незаметно, когда приход празднует завершение жатвы и все пьяны. С Троицы они жили чем придется: ловили в силки кроликов и птиц, варили их в общем котле, гоняли проходящих девчонок, которые с воплем разбегались от них по домам, холодными дождливыми ночами тайком залезали в сараи, где согревались песнями, шутками и загадками. В конце лета ему поручают продать котел, и он ходит от двери к двери, расписывая, что это за чудо-вещь.
- Купите котелок, хозяюшка, никогда не будете голодать. Бросьте туда рыбьи головы – выплывет палтус.
- Он дырявый?
- Целее не бывает! Не верите – помочитесь в него. Ну, сколько дадите? Таких котелков не видели со дней, когда Мерлин был мальчишкой. Бросьте туда мышь из мышеловки – она превратится в запеченную кабанью голову с яблоком во рту.
- Сколько тебе лет? – спрашивает женщина.
- Не скажу.
- Приходи через год – полежим в моей пуховой постели.
- Через год я отсюда сбегу.
- Станешь бродячим фокусником? Будешь показывать всем свой котелок?
- Нет, лучше подамся в разбойники. Или буду поводырем с медведем – это надежнее.
Женщина говорит:
- Желаю успеха.

---
Мудро – скрывать прошлое, даже если нечего скрывать. Отсутствие фактов – то, что пугает людей больше всего. В эту зияющую пустоту они изливают свои страхи, домыслы, вожделения.

---
-…однако наша обязанность – сохранять мир, отмежеваться от кощунников…
В прошлое воскресенье в одном из городских приходов в самый торжественный момент мессы, при возглашении святых даров, когда священник возгласил: «Hoc est enim corpus meum», раздались выкрики: «Хок эст корпус, фокус-покус». А в соседнем приходе, при перечислении святых, когда иерей просит Бога даровать нам общение с мучениками, апостолами, «cum Joanne, Stephano, Matthia, Вarnaba, Ignatio, Alexandro, Marcellino, Petro…», кто-то заорал: «И не забудь меня с моей двоюродной сестрицей Кэт, и Дика, который торгует рыбой в Лиденхолле, и его сестрицу Сьюзан, и ее собачку Пунш!»
Он прикрыл рот рукой.
- Если собачке потребуется защита в суде, вы знаете, где меня найти.

---
- А знаете, что Шапюи про вас говорит? Якобы у вас в доме живут две женщины, переодетые мальчиками.
- Вот как? – хмурится Гардинер. – Полагаю, все лучше, чем два мальчика, переодетых женщинами. Вот это было бы возмутительно.

---
Когда она приподнимает маску и смотрит на французского короля, на лице у нее странная полуулыбка, не вполне человеческая, как будто под маской – другая маска.

---
Нерастраченная мощь отдается в костях, как дрожь сжатого в руке топорища. Можешь рубануть, а можешь удержаться, и тогда по-прежнему ощущаешь в себе отголосок несделанного.


Томас Кромвель


О Томасе Кромвеле в Википедии

 

Татьяна Александрова
http://l-eriksson.livejournal.com/581368.html#comments

Отзывы к новости
Цитировать Имя
Гость, 21.02.2013 21:07:31
Цитировать Имя
Гость, 28.02.2013 15:41:05
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями