Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Алан А. Милн

ДВОЕ
(М.:АСТ, 2009)

Как и большинство людей, до недавнего времени я не читала ничего из написанного А.А. Милном, кроме «Винни-Пуха». Но увидев книгу со знакомым именем автора, не устояла – любопытно, как выглядит серьезная, взрослая проза этого писателя.
Полностью избавиться от власти плюшевого героя мне не удалось, и почему-то спокойный, мирный состоятельный сельский житель Реджинальд Уэллард ассоциировался у меня с Винни-Пухом, а его супруга Сильвия – жизнерадостная, милая и простая – с Пятачком.
Самой смешно…
Но, конечно, книга эта наверняка мне надолго запомнится.
Полагаю, ее надо включить в программу обязательного чтения для всех молодоженов.

Алан Милн рисует на идиллическом фоне мирной спокойной жизни в старой доброй сельской Англии мир отношений любящей пары. Их трудно назвать юными – Реджинальду сорок, его жене – двадцать пять лет, и вот уже шесть лет они вместе. Детьми пока не обзавелись – им и так хорошо. Жизненные проблемы их – несущественны, характеры миролюбивы, они полны намерений строить свои лучезарные отношения, которым оба придают чрезвычайно важное значение.

Но и у них не все и не всегда ладится. Почему? Это трудно понять, если представлять себе нашу нынешнюю действительность – иногда так и хочется сказать: «Вам бы наши заботы!»
Но Милн рисует тончайшие симптомы взаимного недовольства, постоянного разрушения и старательного воссоздания единства, негустые, нестрашные, но все-таки самые настоящие тени, которые туманят сияние любви. Трещинки, шероховатости, которые постоянно требуется подмазывать, шпаклевать, заглаживать.
Вообще, книга эта совершенно уникальная! Она лишена какого-либо искусственного драматизма, и явно хранит где-то в себе, в глубине, мысль Льва Толстого о том, что «все счастливые семьи похожи».
И все-таки, как они живут, эти самые счастливые семьи? Почему сказки часто заканчиваются свадьбой, а дальше никто не ходил?

Теперь-то я знаю: Милн – ходил. В этом «райском» мире тоже есть тревоги и огорчения, импульсы, которые при отсутствии желания двух любящих хранить свою семью, могли бы привести к более драматическим коллизиям. Мужчине не могут перестать нравиться женщины, и хотя он безмерно любит свою жену, в нем живет память и о первой любви, оставившей глубокий след. Женщина не может ничего поделать с тем, что с одной стороны очень не хочет засорять свою голову какими-то сложными материями, которыми занимается ее муж (ленивая голубушка, ленивая разумом, и это часто встречается), а с другой стороны – чего-то боится, и страхи эти связаны с будущим их отношений.

Событийно роман беден. Всего лишь одно происшествие: помещик Уэллард написал на досуге роман «Вьюнок». Только это событие – перемена роли «славного малого, хорошего мужа и доброго соседа» на «известного писателя» - вот всего лишь такая небольшая встряска.
Пара живет в красивом доме с большим садом, наблюдает растения, птиц и насекомых, разговаривает с пчелами, понимает язык кошек, размышляет и беседует.
Да еще один раз ссорится – из чистого недоразумения Реджинальд приревновал Сильвию.
Взгляды у обоих обращены даже больше, чем друг на друга – внутрь самих себя.

Завершается роман намерением пары вывести свои отношения на новую, высшую ступень – стать родителями. Все остальные возможности взаимного воспитания и методы укрепления своих чувств друг к другу ими уже исчерпаны, а автором (опять вспоминается, что автором Винни-Пуха) – кропотливо изучены и скурпулезно описаны.

Цитаты:

---
Реджинальд начал писать. У него была комната, которую Сильвия именовала кабинетом, где он время от времени умножал количество ульев на какое-нибудь небольшое число, что-то вычитал, а на оставшуюся сумму выписывал чек.

---
Пчелы.
Пчелы везде. Пчелы на аконите, на аквилегии (возможно, по созвучию названий). Пчелы вползали в зевы львиного зева и, раздосадованные, пятились оттуда. Пчелы на цинниях, не чувствующие, сколько в них красоты, сознающие только, сколько в них меда. Каким удивительным, каким совершенно иным кажется сад пчеле! Еда, еда, нет еды, больше еды, меньше еды. Что за жизнь! Пчелы, ищущие в лаванде только еду.
Никчемные создания – пчелы, думает Реджинальд. Зачем мы в этом мире? Создавать красоту, обнаруживать красоту, постигать красоту. Что еще? Как же, науки, утверждает горгулья на водосточной трубе, профессор Памперникель. Прекрасно, замените «красоту» «истиной», если хотите, и вы получите всю область человеческих занятий. Чему служат пчелы, красоте или истине? Ничему. Они просто существуют. Существуют, размножаются, гибнут, рождаются, существуют, размножаются, гибнут, рождаются… и так далее, на протяжении веков. Почему стремление размножаться сильнее стремления полностью выразить себя? Не только у пчел, у людей тоже. Рождаемость падает! Мы погибли! Что мы будем делать без детей, еще детей, еще и еще большего количества детей, домишек, еще домишек, еще и еще большего количества домишек? Тут чудесный уголок Англии, и здесь нет пока отвратительных маленьких домишек! Почему мы не расселяемся? Почему не создаем больше и больше семей, чтобы все дальше и дальше… размножаться?
Наверное, рассуждает Реджинальд, мы боимся самих себя. Как в игре у Хильдершемов на Рождество, когда все мы под столом стараемся передать из рук в руки шестипенсовик, чтобы услышав возглас, возвещающий конец игры, мы бы не отвечали ни за что, в наших ладонях не было бы ничего. Монетка оказывается у нас на мгновение, нам удается передать ее малышу Тони Хильдершему, наша задача выполнена. Если его поймают с монеткой – его беда, если он успеет передать ее младшей Коулби – что ж, ее дело, у нас руки чисты.
И когда нам будет задан вопрос: «Что вы сделали со своей жизнью?» - мы сможем тут же ответить: «Передали ее, Господи!»

---
Такова жизнь мужчины. Двенадцать лет мерзости.
Школа в Селби. Измазанная чернилами классная комната, измазанные чернилами ученики. Измазанные чернилами мозги старшеклассников, отупевшие мозги учителей. Бессмысленный непрекращающийся шум. Шум и мерзость. Стук мерзких башмаков по мерзким коридорам, звук мерзких голосов в мерзких помещениях. Убожество и бессмысленность окружающего. Без просвета, без выхода…
Банк. Гул Лондона. Жуткие меблированные комнаты, где сквозь стены слышны голоса и шум. Город в обеденное время. Толчея, крики, невыносимый смрад подвальных кафе. Бессмысленность работы; разговоры его собратьев-клерков, их убогие любовные похождения. Мерзость всего окружающего. Без просвета, без выхода…
Армия. Война. Высшая степень бессмыслицы, шума и мерзости. В этой оргии грохота, жестокости и грязи окончательно обнажается человеческая душа. Теперь наконец мы нашли себя, давайте продолжать… без просвета, без выхода… […]
Но война кончилась. Что делать дальше? Сбрить усы, а что потом?
Потом он встретил Сильвию.

---
У каждого из нас два лица. Я знаю одно прелестное лицо Сильвии, а другого никогда не видел. А может, видел? Не знаю. У Бетти два лица. Мне сегодня понравилась Бетти. Есть жены, которые стали бы ревновать из-за подобной истории, потому что она случилась до того, как они познакомились со своими мужьями. Часть прошлого, к которому они не имеют отношения. Но Бетти – молодец. Бетти – подумать только! Просто три лица. Одно для мира, одно для женщины – или мужчины, - и одно, которое никто, кроме Бога, не видит дольше нескольких мгновений… человек с тремя лицами…

---
Ведь кто такие Великие Люди? Дети, которым надо уступать.

---
- […] Скажите, вам нравится знать всех?
- Необыкновенно. А вам – не знать никого?
- Чрезвычайно.
- Правда?
- Конечно. Я думаю, в этом основная разница между мужчинами и женщинами. Мужчина инстинктивно избегает новых людей, а потом с удивлением обнаруживает, что многие из них очень милы. Женщине нравится заводить новых знакомых, а потом, к ее разочарованию, оказывается, что многие из них совершенно невыносимы.
- Нет-нет. Вы не правы. Люди действительно делятся на две эти категории, но не по признаку пола. К первой относятся люди типа выпускников элитарных школ, ко второй все остальные. Большинство женщин относятся ко второй группе, на этом вы и построили свою классификацию.

---
- […] Ужасно трудная вещь – брак, правда?
- Почему трудная? Нет, не так. Я хочу спросить, что вы имели в виду?
- Самое трудное – это знать, когда и как перестать любить.
- Подождите, ведь существуют люди, которые любят друг друга всю жизнь.
- Ну конечно, и мы все надеемся, что наш брак именно такой. А поскольку люди не перестают надеяться, даже когда никакой надежды нет, их так часто ждет неудача. Видите ли, когда люди влюблены, любое самое мелкое недоразумение должно быть выяснено, чтобы они снова могли быть счастливы; а если люди уже не любят друг друга, можно ссориться сколько угодно, при этом сохраняя прекрасные дружеские отношения.
- На низшем уровне.
- Да. Но большинство браков терпит крах при переходе на более низкий уровень. Если удается благополучно добраться до нижнего уровня, все в порядке. Конечно, остаться на высшем уровне – это блаженство. Но это редко кому удается.
- А когда человек очутился на низшем уровне, что удержит его от того, чтобы влюбиться в кого-нибудь другого?
- Влюбиться или изменить?
- Наверное, я имел в виду измену.
- Ну, что вообще может удержать человека, если ему хочется совершить нечто дурное или непорядочное? Что может удержать от невыполнения обещанного? Я не знаю.
- Я тоже. А вот еще один вопрос для вас. Что удивляет вас больше – что люди так хороши или что так плохи?
- Мне жаль, мистер Уэллард, но я приглашена на ужин. Если вдруг у меня окажется год свободного времени, мы займемся этим вопросом. Сейчас я могу вам сказать только одно: нельзя отправиться на уик-энд с чужой женой, не сознавая при этом, что делаешь. Таких вещей не совершают, не взвесив, может быть подсознательно, все «за» и «против».

---
В обществе двухмерных мужей и жен. Что удивляет вас больше, спрашивал Реджинальд у Корал Белл, что столько браков удачных или что столько неудачных? Удивительно, без сомнения, что столько удачных. Перестанем ли мы когда-нибудь осквернять наш домашний очаг? Если писатель пишет о семейной жизни в серьезном тоне, у него существует лишь одна возможность: брак должен оказаться трагической ошибкой, отвратительной и мерзкой; тело, разум и дух – что-то в высшей степени вульгарным. Если же писатель семейную жизнь изображает юмористически, у него только один путь: брак должен оказаться ошибкой комической, но тоже отвратительной, мерзкой и вульгарной. Трагедия, комедия? Человек теряет веру, честь, любимую женщину или, скажем, теряет шляпу; он тут же становится темою комедии или трагедии, но только в том случае, если принято считать, что вера, честь и любимые существуют на свете и что не каждый день человек теряет шляпу.

---
Реджинальд мысленно перебирает все их предшествующие ссоры. Какие ссоры – недоразумения. Такого, как сегодня, еще не бывало. Никогда раньше они не ложились спать, не помирившись. Ссора, прощение, и они снова друзья и снова любят друг друга. Так и случается, когда ты по теории Корал Белл, еще находишься на высшем уровне, еще любишь. Счастливо добравшись до нижнего уровня, можно даже обойтись без примирения. После ссоры отправляешься спать, а утром чувствуешь себя как ни в чем не бывало. Но когда все еще любишь, самое мелкое недоразумение оборачивается катастрофой, так что легко ранить друг друга словом, взглядом, и каждая рана, оставшаяся незалеченной, долго болит.
Ему представилось, как она, бедняжка, лежит за стеною с открытыми глазами, раздумывая, придет ли он к ней или ей, несмотря ни на что, надо пойти к нему. Неожиданно он понял, какой стыд будет, если она сейчас придет к нему с извинениями, хотя виноват кругом он. Нет, он пойдет к ней, бедняжке, лежащей с открытыми глазами, и попросит прощения. Так или иначе, они должны помириться сегодня же.
Он бросился к ней в радостном нетерпении. Нетерпеливо открыл дверь и позвал: «Сильвия!» нетерпеливо повернул выключатель у кровати. Она лежала… и глубоко, безмятежно, сладко спала.

---
Это довольно сложно – быть одновременно плохим и счастливым.

---
- Тебе хотелось бы стать мною?
- Только попробовать. Одному мудрецу было позволено становиться тем, кем ему хочется. И он решил быть замечательным атлетом с пятнадцати до двадцати пяти лет, прекрасной женщиной с двадцати пяти до тридцати пяти лет, великим писателем с тридцати пяти до сорока пяти, доблестным полководцем с сорока пяти до пятидесяти пяти, известным всему миру политиком с пятидесяти пяти до шестидесяти пяти и садовником с шестидесяти пяти до семидесяти пяти. А потом он отправился на небо.

Алан Александр Милн, его сын Кристофер Робин и плюшевый медведь Винни-Пух

Татьяна Александрова

http://l-eriksson.livejournal.com/563085.html#comments


Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями