Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Владимир Плунгян

ПОЧЕМУ ЯЗЫКИ ТАКИЕ РАЗНЫЕ

(М.: АСТ-ПРЕСС, 2012)

Очень люблю читать научно-популярные книги.
Получаю большое удовольствие от таких из них, авторы которых свою область знаний считают неисчерпаемой, и свои знания – которыми они щедро делятся с читателями – воспринимают лишь как части огромного и недостижимого целого: истины.
Жизненный опыт убедил меня, что слова «я не знаю» чаще услышишь от мудреца, чем от простофили.
Поэтому лучшие научно-популярные книги ставят вопросов больше, чем дают ответов.
Эту книгу я прочла аж два раза подряд: во-первых, для того, чтобы лучше понять, а во-вторых, ради удовольствия! И тема интересная, и способ ее подачи – захватывающий.
Посвящена книга уникальному явлению и неисчерпаемому источнику загадок и тайн – языку.
Вернее – разным языкам, на которых говорят люди.

В аннотации тема книги определена как «популярная лингвистика». А сама она, кстати, удостоена премии «Просветитель – 2011» в номинации «Гуманитарные науки».

Вколачивание клина между «физиками» и «лириками», между «технарями» и «гуманитариями» - признак дурачины, и более явный, чем смех без причины. Поэтому советую окунуться в эту умную, захватывающую и очень жизнерадостную книгу всех своих коллег – «технарей». А коллеги автора, гуманитарии, тоже кое-что могут из нее почерпнуть, уж не знаю как для них с новизной сведений, а ярким примером того, как они поданы, может воспользоваться любой.
Веселые примеры тех или иных явлений, законов и правил запоминаются лучше, уж на что я страшно далека от студенческого возраста, но запомнила какие-то вещи легко и с удовольствием.

Чем еще подкупила меня эта книга. Оптимизмом. Отсутствием заламывания рук, нытья и кликушества по поводу языковых явлений и изменений... Даже мне, технарю, они уже порядком надоели.
А раздувают их, частенько – бездумно, должно быть, люди, которые и смеются без причины, и хотят, чтоб это делали другие.

Хотите знать «как на самом деле» развиваются и меняются во времени языки, из достойного доверия источника? (Автор – доктор филологических наук, член-корреспондент РАН, преподаватель МГУ). Хотите успокоиться – найдите эту книгу!

Как большинство научно-популярных книг, будь они какими угодно веселыми и занимательными по стилю, эта – построена по форме научной: у нее очень четкая и логически обоснованная структура. Поэтому я, хотя и приведу из нее некоторые (иногда конспективно сокращенные) цитаты, но предупреждаю: будучи вырванными из контекста они очень много теряют. Я же хочу просто дать представление своим друзьям о том, каков на вкус и цвет весь этот материал.
Цитаты:

Можно ли представить себе шахматиста, который бы выигрывал партии в шахматы, но не мог при этом объяснить, как ходят фигуры? А между тем человек говорит на своем языке приблизительно так же, как этот странный шахматист. Он не осознает грамматики, которая спрятана у него в мозгу.
Задача лингвистики – «вытащить» эту грамматику на свет, сделать ее из тайной – явной. Это очень трудная задача: природа зачем-то позаботилась очень глубоко спрятать эти знания. Вот почему лингвистика так долго не становилась настоящей наукой, вот почему она и сейчас не знает ответа на многие вопросы.
Например, нужно честно предупредить, что по поводу языков мира лингвистика пока не знает:
- почему в мире так много языков?
- было ли в мире раньше больше языков или меньше?
- почему языки так сильно отличаются друг от друга? […]
Сейчас в лингвистике гораздо больше гипотез, чем доказанных утверждений. Но у нее все впереди.
---
…у разных слов срок жизни разный. В каждом языке есть своя группа «слов-долгожителей», и в очень многих языках долгожителями оказываются близкие по смыслу слова – такие, например, как отец, мать, вода, камень, сердце, кровь, весь, белый, идти, пить, два, три и некоторые другие. […] Около пятидесяти лет назад американский лингвист Морис Свадеш составил список ста самых «устойчивых» слов. Слова из этого «списка Свадеша» исчезают из языка очень медленно: например, считается, что за тысячу лет должно исчезать всего около пятнадцати слов из ста. Слова-долгожители очень важны для лингвистов: именно на эти слова смотрят в первую очередь, когда хотят понять, являются ли языки родственными и насколько тесно их родство.
---
…бывают периоды «звукового спокойствия», когда может пройти триста-пятьсот лет без каких-либо значительных изменений, а бывают периоды «звуковых бурь», когда за сто пятьдесят – триста лет язык меняется до неузнаваемости. «Бурные» периоды в истории языка часто совпадают с бурными периодами в истории народа, говорящего на этом языке (завоевание, переселение, растворение среди других народов и т.п.)[…] Русский язык XVIII века, в общем, уже можно считать современным русским языком, но и многие документы, например, XV века современный русский может понять без перевода (это не сложнее, чем понять современные белорусские тексты). Зато русский язык XI – XII веков нам уже просто так понять не удастся, для нас это в каком-то смысле иностранный язык. И дело даже не в том, что в нем много незнакомых слов, - даже сохранившиеся в современном языке слова звучали совсем иначе.
---
…орфография «запаздывает» по сравнению с изменениями живого произношения. Раньше в русском языке без ударения могли произноситься все гласные: и О и Е, и А (после мягких). В древнерусском произношении слова в парах лИса и лЕса, вОлы и вАлы – звучали по-разному. Да и сейчас во многих русских диалектах к северу от Новгорода, Ярославля и Костромы говорят так. А шестьсот – семьсот лет назад на всей территории России говорили (и писали) кОрова, а не кАрова, кОрман, а не кАрман, пОром, а не пАром, тЯнуть, а не тИнуть, сЕло, а не сИло. Как видите, современная орфография иногда все-таки следует за произношением: пишущие как бы забыли древнее произношение слов паром и карман. Поэтому, между прочим, диалектное «оканье» нельзя представлять себе так, что говорящие на окающих диалектах просто произносят безударное О там, где мы пишем букву О (а произносим звук А). На самом деле современная орфография очень сильно поддалась влиянию «акающего» произношения.
---
(о падежах в различных языках). Исчезли падежи и в болгарском языке. У болгарского языка такой же предок, как и у русского, - праславянский язык. А падежей в этом языке было не меньше, чем в русском. Зато теперь от них не осталось и следа. Судите сами: например, «стол» по-болгарски будет маса; «на стол» и «на столе» будет на маса, «под стол» и «под столом» - под маса и так далее.
Изменения в грамматике больше всего отдаляют одно состояние языка от другого.
---
(о заимствованиях) Самые устойчивые слова входят в список Свадеша. Они почти никогда не заимствуются, и начинать сравнение языков надо именно с них. Тогда меньше риска поддаться обману пришельцев-заимствований, «замаскированных» под родственников.
---
Без любой грамматической категории язык вполне может обойтись. Пожалуй, исключением из этого правила будет вид. От вида язык никак избавиться не может. Вид есть даже в таких языках, где нет окончаний, приставок и суффиксов, как, например, во вьетнамском. Тогда значение вида выражают специальные слова. В таком языке, например, вместо:

Поезд остановился –
Скажут что-нибудь вроде
«Железный-конь останавливаться-кончаться»,
А вместо
Поезд останавливался –
«Железный-конь останавливаться-длиться».
---
(об интерфиксах) Если вы читали русский перевод знаменитых поэм Гомера «Илиада» и «Одиссея», то, должно быть, заметили, что русские переводчики постарались передать эту особенность греческого языка, его тягу к сложным словам – благо, русский язык позволяет это делать, хотя сам пользуется таким приемом гораздо реже. […]
Многие «гомеровские» слова прижились в русском языке. Так, вслед за Гомером (и Жуковским), привычно называем Одиссея хитроумным, а олимпийских богов – небожителями.
[…]Если говорить о современных языках, то одно из первых мест по количеству сложных слов занимает немецкий.
---
(о трансфиксах) Арабские слова устроены чрезвычайно логично, просто эта логика использует несколько странные для нас средства. Но если привыкнуть, окажется, что трансфиксы – очень продуманная и красивая система.
Знаете ли вы, кто такой факир? По-арабски это слово обозначает прежде всего «бедняк», «(странствующий) нищий»; оно образовано от глагола со значением «быть бедным». Глагольный корень здесь состоит из трех согласных: F-Q-R (q – особый гортанный согласный арабского языка, произносящийся глубже, чем русское «к»), а трансфикс, образующий существительное со значением «тот, кто…» - это «a-ii». Если наложить корень и трансфикс друг на друга по определенной схеме, как раз и получится слово faqiir. Вот еще некоторые слова с тем же корнем и другими трансфиксами:
faqura – он был бедным, он нуждался;
afqara – он стал бедным, впал в нищету;
ufqira – его довели до нищеты;
fuqr – бедность, нужда;
fuqaraa – бедняки, беднота.
Конечно, в арабском (и в других семитских языках) есть не только трансфиксы, но и префиксы с суффиксами, однако, даже присоединяя к корню, например, префикс, говорящие все равно должны позаботиться о том, чтобы вставить в него и трансфикс, ведь иначе корень нельзя будет даже произнести!
---
(агглютинация и фузия)
Пример агглютинативного языка:
По-турецки можно сказать и так:
Bayan ve bay – lar
Дама и господин – мн.ч.
И так:
Bayanlar ve baylar –
А по-русски нам никогда не придет в голову сказать что-то вроде:
К дам- и господам. (Один падежный суффикс на два слова!)

Пример фузионного языка.
Венгерские морфемы, как гладкие кубики, могут свободно соединяться и свободно рассыпаться, чтоб образовывать новое слово.
---
(изолирующие языки, пример - китайский).
Например, мы скажем:
Он красивый, -
А по-китайски то же самое будет выглядеть буквально как:
Он-хороший-смотреть.
Вот как изолирующий язык может построить слова, которые мы в русском языке образуем от глагола лететь:
вылететь = лететь-выйти;
прилететь = лететь-прийти;
летчик = человек-лететь;
самолет = машина-лететь или железо-птица-лететь.
---
Языки, в которых большая часть грамматики отдана на откуп служебным словам называются аналитическими. Такие языки, как русский, в противоположность им, называются синтетическими.
Аналитические языки похожи на изолирующие тем, что к их корням почти не присоединяются некорневые морфемы. А отличаются они от изолирующих тем, что в них все-таки есть такие корни, которые выражают грамматическое значение и больше ничего другого!
Образцовыми аналитическими языками являются английский и французский.
---
(инкорпорирующие языки) – К ним относятся большинство индейских языков Северной и Центральной Америки, а также корякский и чукотский и обширная группа эскимосско-алеутских.
Вместо русского: Я мою руки – эскимос, коряк или индеец-ацтек может сказать коротко и ясно одно слово: Рукомою.
Еще одно важное свойство слов в инкорпорирующих языках – то, что морфемы в них оказываются в перепутанном порядке. Существительные внедряются, вклиниваются в глагольную словоформу, обычно, куда-нибудь в середину. Так что эскимос на самом деле скажет даже не что-то вроде вырукомылибы, а скорее уж что-нибудь вроде вылирукомы. Представляете?
---
Санскрит дал обозначение характерного для себя грамматического явления – сандхи. (Что-то вроде диффузии многочисленно соединенных морфем на их соединительных стыках). В отличие от инкорпорирующих языков, предложение-слово получалось не глагольное, а именное.
Таким образом, древний индиец говорил что-нибудь вроде:
Его-быстроприхождение
или:
Его-тигросмелоубивание,
тогда как эскимос или коряк скорее сказал бы как-нибудь так:
Быстроприоншел-
или
Смеломоржеуонбил. (В инкорпорирующих языках все морфемы перепутаны)
---
Похожие по устройству языки не обязательно являются близкими родственниками. Например, турецкий язык устроен очень похоже на тамильский: оба с «прозрачными» морфемными швами, длинными словами. Английский, будучи языком индоевропейским и германским, по своему устройству не похож на ближайший родственный ему немецкий, он скорее близок к китайскому: ведь в нем возможность образовывать из одних слов другие довольно ограниченна. Именно поэтому лингвисты говорят, что у языков разный строй.
---
Современная лингвистика категорически отказывается считать, что есть языки удобные и неудобные, плохие и хорошие. Чем пристальнее мы изучаем языки, тем лучше понимаем: все языки одинаково удобны, но каждый язык – по-своему.
[…] Язык устроен так, что в нем всегда что-то одно удобно за счет чего-то другого. И поскольку язык все время изменяется, то получается, что и «зоны удобства» все время меняются местами с «зонами неудобства» - было удобно одно, а стало другое. […]
Вот потому и считается, что инкорпорирующие языки удобны для говорящего и не так удобны для слушающего.
Получается со всеми языками по пословице: хвост вылез – нос увяз, нос вылез – хвост увяз. Однако же язык за собой следит: не может у него быть слишком много недостатков. Для того он и изменяется, чтобы этого не допустить. Слова стали слишком длинные – появятся чередования, слова «ужмутся». Слишком много чередований, совсем в морфемах запутались? А ну-ка упростим грамматику, добавим три-четыре вспомогательных глагола – вот и легче станет. Слишком много корней, а суффиксов мало? А вот сделаем из десятка корней настоящие суффиксы – пусть знают свое место!
Так и перестраивается язык, как маятник: вправо-влево, от длинных слов к коротким, от коротких – опять к длинным.

Татьяна Александрова

http://l-eriksson.livejournal.com/523746.html#cutid1

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями