Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Мартти Ларни

ХОРОВОД НИЩИХ
(М.: Вагриус, 1999)

Продолжаю читать финские книги. Третья по счету – два романа Мартти Ларни: «Хоровод нищих» и «Четвёртый позвонок или мошенник поневоле».
Теперь я имею некоторое представление о том, что такое финская сатира.
Вообще, по-моему, сатирой легко «отравиться», её легко разлюбить – этот жанр слишком часто становится ангажированным, словно лошадь, которая ходит, ржёт, машет хвостом и прядает ушами и просто напрашивается, чтобы её взнуздали да запрягли.
Нет ни одной страны, где писатель-сатирик был бы избавлен от этой опасности вовсе.
Полагаю, не избежал её и Мартти Ларни.

Но еще у сатиры есть одно хитрое свойство… Она бывает свежей (и тогда – жгучей), но потом выдыхается и перестает вызывать интерес… А ещё позже, забытая и отправленная на дальнюю полку литературного чулана, она «ферментируется» временем и вновь становится интересна – уже как нечто вневременное. Разумеется, это может случиться лишь с той сатирой, в которой изначально было что-то общечеловеческое, что-то философское. В свежей, злободневной сатире это свойство заглушено её остротой, и даже иногда его приметы снижают её яркость.
Но всему приходит своё время и место под солнцем, а финны недаром слывут народом спокойным, неторопливым и умеющим ждать.

Два романа под одной обложкой. Не думала, что они произведут на меня столь разное впечатление. Первый – безусловно понравился. Второй – совершенно не понравился. А ведь их объединяет не много- не мало – главный персонаж!

«Хоровод нищих» – история странствий и приключений молодого Йере Суомалайнена, простодушного бездельника поневоле – безработного поэта, живущего в эпоху экономического кризиса. Не надо сильно трудиться, чтобы вспомнить его недавно вновь прогремевшего (уже кинематографически) собрата из знаменитого романа Виктора Пелевина. Когда я начала читать о Йере Суомалайнене, то стразу вспомнила Вавилена Татарского из «Generation «П».
Йере так же, как и Вавилен, не очень хорошо знает жизнь, и все его попытки в ней устроиться приводят к каким-то совершенно неожиданным и достаточно странным (чтобы не сказать диким) результатам.
Так же судьба сводит его с целым рядом персонажей – один другого «чудесатее и страньше».
По человеческим меркам их разделяет целая жизнь. Но общие черты свидетельствуют о том, что дыхание кризиса во все времена несёт абсурд. Надежда, говорят, умирает последней, а первым – издыхает здравый смысл. Быть может, человек, не слишком полагающийся на свой разум (было бы на что полагаться!) – юный сочинитель – легкомысленно пройдет над любыми безднами и спасется именно за счет своей невинной неозабоченности всем этим… «Дуракам везёт» - завидуют те, кто в эпоху абсурда напрасно хватается за новые, но опять не за те, соломинки и бревнышки идей и правил.

«Хоровод нищих» – это кризисный бестиарий, в котором присутствуют и авантюристы, и неудачники всех мастей, и полусумасшедшая, тонущая в алкоголе богема, и труженики «по инерции», и ловчилы, успешно добывающие рыбу в мутной воде. И много, много откровенного дурачья.

Дурачья у Мартти Ларни столько, что хватило бы на целую страну, ту, в которой находится «Поле чудес»…

Но лишь один нюанс отличает дурачьё финское из «Хоровода нищих», среди которого околачивается простодушный беспечный неудачник Йере Суомалайнен – от дурачья американского из «Четвертого позвонка или мошенника поневоле», где его наблюдает решивший эмигрировать тот же герой, дурень-страдалец, сменивший имя на Джерри Финн.
Родное дурачьё описано так, как бы это сказать – «изнутри», из гущи того самого народа и страны, той, где «Поле чудес». И в этом нет ни глумливости, ни надменности – «автопортрет художника в шутовском колпаке». Другое дело, когда берёшься критиковать дурачьё чужое. Достойный тон сохранить редко кому удается.
Как пафосный антиамериканский памфлет этот роман, быть может, и хорош, но этот жанр мне ещё в пионерском детстве надоел, а отечественный сатирик М. Вздорнов довел мою аллергию на него до уровня полного неприятия и отвращения. Ведь жанр сатирического рассказа в самой Америке насколько стар и высокоразвит, что любое дурачье в любой стране обзавидуется – американское-то воспевали еще аж Марк Твен и О’Генри. И М.Ларни попал – как заезжий в Тулу со своим самоваром!

А вот нежной и странно, абсурдистски красивой песне бесцельных странствий по одуревшей и одураченной родной Финляндии тридцатых годов ХХ века, среди её полей и лесов, в неповторимой
компании родного автору дурачья – я готова заворожено подпеть.

В конце-то концов, великой умницей и я себя не считаю!

ЦИТАТЫ:
---
Этот спокойный и благочестивый в своей непорядочности населенный пункт завистливые соседи называли «Денатуратная», а комитет призрения бедных и налоговая комиссия именовали деревню в официальных документах Метсяля. Но глас народа чего-то да стоит, и название «Денатуратная» привилось настолько, что даже официальные органы благословили его. Когда под нажимом широкой общественности был отменен сухой закон и торговля алкогольными напитками сосредоточилась в государственных магазинах, название «Денатуратная» утратило свое первоначальное значение. Комитет по социальным вопросам вынужден был с удовольствием признать, что человек издревле является высоконравственным животным: запрет подстрекает его пить водку, а свобода – размышлять о трезвости.
А вот органы правопорядка, которым больше не нужно было бороться с незаконной торговлей спиртным, считали, что началом всех гражданских доблестей является страх перед полицией.
---
Под глазами у нее красовались такие огромные мешки, что для их поддержания наверняка требовался бюстгальтер.
---
Она была той финской амазонкой, которые время от времени появляются в отечественных кинофильмах, а также общественных прачечных.
---
Он стал уличным музыкантом, сменил скрипку на мандолину и принялся сочинять песни. В поэзии, как правило, рассудок ждет, чтобы кто-нибудь поинтересовался, есть ли он на самом деле. В случае с Лехтиненом разумом поинтересовались власти, и его уличный бизнес на этом закончился.
---
… я не жертва вина, я его друг.
---
Тех же, кто сосредоточился на своем внутреннем мире, убивают саксофонами.
---
Радио никогда не сможет составить конкуренцию газете, поскольку его нельзя свернуть в трубочку и убивать ею мух.
---
Еремиас уселся на скамью и вынул из глаза монокль. Он был великолепен, как черт в субботу.
---
На тесном дворе Гармоники копошатся полторы дюжины грязных оборванных ребятишек. В их глазах полыхает летняя беспечность и скрытый страх, что их отправят спать. […] Для их радостного настроения достаточно и маленьких кладов со свалки: пустых консервных банок, выброшенных кастрюль и осколков от горшков, на которых они наигрывают модные мелодии. Их мир ограничен и мал, в нем царят безмятежное счастье и цыпки на ногах.
---
Йере понял, что артисты продолжают свой праздник. Они любили вино, как своего злейшего врага, и при этом стремились утонуть в нем. Собственным разумом пользовались не для укрощения страстей, а лишь для их не слишком категоричного осуждения.
---
Похмелье, этот миссионер человеческой души, наполняло его энергией и решимостью превратиться в судью и моралиста.
---
В коридоре порхала моль и билась об его очки. Даже моль была не столь расточительна, как поэт: она была настолько экономной, что не сжирала ткань целиком, а проделывала в ней дырки. Не болела она и страхом тюремной камеры…
---
Прав был парнишка, сказавший: чем грязнее полотенце, тем чище лицо!
---
… сердце его ожесточилось. Совесть всегда с опозданием подсказывает, чего не стоило бы делать. Все теперь решалось задним умом, а его было предостаточно. Он неоднократно наблюдал, что совесть никогда не препятствовала совершению запретных действий, а лишь уменьшает получаемое от них наслаждение.
---
Осень была совместным достоянием, акционерным обществом открытого типа.
---
В молодые годы он мог стать кем угодно, даже революционером, правда, только в собственном воображении. Сейчас он полюбил всевозможные удобства и пришел в согласие с лозунгом: в случае дождя революции переносятся на более поздний срок.
---
Только Адам и Ева могли сказать, была ли жизнь веселее в старые добрые времена.
---
Поэты гуляют для того, чтобы сосредоточиться, спортсмены сосредотачиваются, чтобы прогуляться.
---
Йере за две недели убил в своих рассказах так много людей, что инстинктивно понял: пора планировать побег.
---
… общее количество нищих возрастало пропорционально увеличению среднего благосостояния.
---
В середине сентября Йере закончил роман. Тут ему улыбнулось счастье. Он получил постоянное место билетера в одном их кинотеатров. Двухмесячный испытательный срок надо было отработать без зарплаты, но вместо этого он получил возможность каждый вечер бесплатно смотреть фильмы.
______
Джерри уже знал по опыту, что лучший способ остановить фонтан женского красноречия – поцелуй. Позднее он заметил, правда, что женщина, если ей зажать рот, может говорить и носом.
---
Какой-то несчастный, единственным богатством которого было свободное время, пытался торговать большим спасибо и нищенской улыбкой.
---
… дорога «подальше» всегда слишком длинна.
---
- А чем занимается твой брат?
- Он говорит, что помогает школьникам.
- Помогает школьникам? – переспросил Джерри.
- Да, и студентам тоже.
- Разве твой брат – учитель?
- Джерри, ты просто глуп! Какой же порядочный человек станет учителем? Чарли помогает учащимся иначе. […] Европейцам трудно понять, что значит школа, потому что в Европе, говорят, школ очень мало. Но здесь другое дело. Во многих штатах обучение в школе является даже обязательным. Это совершенно ужасно! Даже маленькие дети вынуждены ходить в школу. Их заставляют учиться читать и писать, играть в мяч. Это действует на нервы. Я хорошо помню, каким нервным сделался Чарли, когда он ходил в школу и был в футбольной команде. Вот потому он теперь и старается помочь школьникам.
Джерри беспомощно замотал головой:
- Я не возьму в толк, что за пользу им может принести твой брат.
- Чарли достает им лекарства. Успокаивающие лекарства, которые делаются в Мексике. Они называются марихуана и гашиш…
Джерри вскочил с места.
- Ведь это преступное занятие! – воскликнул он в сильном возбуждении.
- Это ты так думаешь, - спокойно ответила Джоан. – А школьники очень благодарны.
---
Женщины удивительны, прямо-таки удивительны. Одни женщины стараются и добиваются, другие – плачут и добиваются, но всегда добиваются своего…

«Мартти Йоханнес Ларни (фин. Martti Johannes Larni; наст. фамилия (до 1942) — Лайне (Laine); 22 сентября 1909, Пакила, Хельсинки — 7 марта 1993, Хельсинки) — финский писатель и журналист. Был председателем Союза писателей Финляндии.
Писал как под своей фамилией (Мартти Лайне до 1942 года и Мартти Ларни после), так и под псевдонимами Аслак Нуорти (фин. Aslak Nuorti) и Дан Астер (англ. Dan Aster). В 1948—1949 и 1951—1954 жил в США.
Литературную деятельность начал как поэт. Его ранний роман «Уважаемые бедные и их пёстрая компания» *(1944) — сатира на обанкротившихся дельцов периода экономического кризиса 30-х годов. В романе «Нетерпеливая страсть» (1945) и других Ларни рисует жизнь рабочих. В 1948 опубликовал исторический роман «Небо спустилось на землю». Роман-памфлет «Четвёртый позвонок, или Мошенник поневоле» (1957, русский перевод 1959) высмеивает Америку 50-х и «американский образ жизни». В сатирическом романе «Прекрасная свинарка, или Воспоминания экономической советницы Минны Карлссон-Кананен» (1959, русский перевод 1961) разоблачает махинации буржуазных дельцов, ханжество «благотворителей», слепое преклонение перед Западом. Роман «Об этом вслух не говорят» (1964) — злободневная сатира на внутреннюю и внешнюю политику Запада.
Ларни неоднократно бывал в СССР, выступал на страницах советской прессы».

* - это и есть «Хоровод нищих».

Татьяна Александрова

http://l-eriksson.livejournal.com/516236.html#cutid1
http://l-eriksson.livejournal.com/516550.html#cutid1

 

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями