Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Виктор Пелевин

S.N.U.F.F.
(М.: Эксмо, 2012)

Сейчас я произнесу это имя – ПЕЛЕВИН, и на звук его придут боты. Дубасить меня. Ругаться. Взывать к моей гражданской совести. Я буду их за это монотонно банить. Это скучно!
Но что же делать, книга прочитана, и умолчать о ней я не могу. Потому что, во-первых, мне интересен этот автор, а во-вторых, необычны были и сами обстоятельства, условия чтения. Уже второй раз за время моей читательской практики в библиотеке имени Герцена, я получаю книгу после некого таинственного человека, испещряющего ее поля мельчайшими, но довольно внятно читаемыми карандашными комментариями. И ладно, если бы он подчеркивал отдельные фразы или выделял абзацы! Но он еще не сдерживает восторгов – «хор!», «здор.!», «это так!» или пускается в споры на полях – «нет!», «ну!», а то и прямо пишет, кого и что ему обстоятельства, сюжет и герои напомнили…

Так и читала я эту книгу, постоянно отвлекаясь на мнения и мысли этого таинственного незнакомца. Впрочем, незнакомцем он для меня был в прошлый раз, а в этот – я его выследила и узнала! Это наш знаменитый и очень активный «зеленолампочник», Кинетический Поэт! Мои внутренние безмолвные споры с ним еще не до конца утихли, потому что его «S.N.U.F.F.» не совсем совпал с моим. И до того он на мое восприятие повлиял, что я решила на нем за это отыграться в самом прямом смысле: я вообразила его главным героем книги. Так что вопрос о том, как выглядит Демьян-Ландульф Дамилола Карпов, для меня решен. Килограммов двадцать лишнего веса на Кинетического Поэта мое воображение нарастит без труда. Так что «пост-антихристианский мирянин-экзистенциалист, либеративный консервал, влюбленный слуга Маниту, просто свободный неангажированный человек, привыкший обо всем на свете думать собственной головой» - предстанет предо мной, как лист перед травой…

Читать Пелевина мне нравится вот уже второе десятилетие. И, если говорить о том, заслужил ли он заинтересованное читательское внимание, а также бурную активность занудных синтетических сетевых существ, тучами слетающихся на звук его имени, то мое мнение – да. Его «пугающий цинизм» мне кажется не более чем мальчишеством. Причем мальчишеством здоровым; мне всегда казалось подозрительной мужская слащавость. Легкий налет цинизма больше говорит мне и о скрытой нежности и об отваге.

Я давно уже перестала ждать от него чего-то, кроме того, чем он занимается из книги в книгу: анализа и прогноза. Тем более точных, чем более дикими они кажутся на первый взгляд. Писатель этот предельно интеллектуален, и понимать его буквально опасно для здоровья. Так что на его книгах надо ставить предупредительную метку: буквальное чтение его может привести к непредсказуемым последствиям.
В рецензиях кто-то сравнил его с Джонатаном Свифтом. Совершенно согласна! И, как и к Свифту, к нему множество претензий от современников, усматривающих в его причудливых образах и фантасмагорических сюжетах прямые оскорбительные и даже кощунственные аналогии. И обижающихся на это!
Если бы претензии эти были справедливы, если бы он действительно писал сиюминутные фантастические фельетоны, мы бы давным-давно и имя это забыли – Свифт! Но мы его помним и, надеюсь, не забудется и имя – Пелевин.
Вот тут-то я и готова припомнить моему Кинетическому Поэту «Дамилоле» все его карандашные пометки с многочисленными попытками подобных расшифровок. Все эти реалии – откуда только он их взял? Телевизора, что ли, насмотрелся?! И за то я могу обозвать его всеми неласковыми эпитетами, которыми настоящего Дамилолу награждала его возлюбленная – сура (суррогатная, искусственная женщина) Кая.

Полагаю, Пелевин так же непрост, как, к примеру, и эта его таинственная героиня, и так же загадочно закрыт, он – настоящая «китайская комната», чтобы просто брать явления из реальности, перекрашивать их, переименовывать и поселять в книгу – это слишком простенькое и неинтересное решение его книг-головоломок. Утопия – это не примитивная шифровка, где каждая буква заменена каким-то значком. Утопия – это утрированный прогноз, для глухих, слепых, погруженных в повседневное копошение слуг великого Сегодня. За это они утопистов и не любят, и гоняются за ними, потрясая своими обиженными сиюминутностями.
Но тенденции, действительно, взяты Пелевиным из реальности, выращены в неком таинственном причудливом субстрате до непомерного, гиперболизированного, совершенно абсурдного состояния. Узнать их в лицо и проследить вектор их развития в сторону апокалиптического бреда, остановиться на полдороге к нему и снова посмотреть назад, прикидывая: «Так?» - так я его Пелевина, и читаю. И, знаете, очень нравится!

Единственно, чем поразил меня этот хитрый волшебник на этот раз – так это на удивление жизнерадостным финалом книги.
Мы уже «допуганы» злыми утопистами до того, что руки опустили.

Но чтобы тотальная деградация, полное оскотинивание земной цивилизации повернули вспять, и возникла новая духовность и стремление к добру, к развитию, к мечте… Чтобы даже бездушная машинка для удовлетворения сексуальных желаний продемонстрировала не только чувства, но и героизм, жертвенность и мудрость… Чтобы одичавшие земляне («орки», «урки») вновь захотели писать стихи, а выродившееся племя небесных «людей» решило вернуться из своих виртуальных райских кущ на живую, хоть и грязную землю, которая возрождается, несмотря на пронесшийся столетия назад над нею ядерный ураган…

Может, нам и не придется так далеко заходить, чтобы повернуть назад? Туда, где чистые деревни и леса, поля, всадники, облака…

А история о «ручной настройке» искусственной женщины на максимальную духовность и максимальное «сучество» одновременно – действительно, аттракцион не для слабых духом…
Таких и естественных немало.
Это самые запоминающиеся героини почти в каждой мужской истории, разве нет, Дамилола?

Цитаты:

***
Мне вообще не особо понятно, что это сегодня значит — «меньшинство», «большинство». Как писал покойный Бернар-Анри в «Мертвых Листах», если в оркском амбаре десять овец и два волка, где здесь большинство и где меньшинство? А как быть с сорока зэками и тремя пулеметчиками? Однако это скользкая и политически заряженная тема, и летчику лучше в нее не лезть.
***
У каждой цивилизации есть свой технологический предел. Ты «Дао Песдын» почитай. Какой микрочип можно сделать в уркаганате под шансон? Тут можно качественно производить только один продукт – воцерковленных говнометариев. Еще можно трупным газом торговать. Или распилить трубу и продать за Великую Стену.
– Какую трубу? – спросил приезжий.
– Легенда такая есть. При первых Просрах одного рыжего вертухая поставили на газ. А он в первый год распилил все старые трубопроводы и продал в царство Шэнь на металл.
– А маниту украл?
– Зачем украл. Пустил себе на бонус. За прибыль по итогам года.
– И что с ним дальше было?
– Известно что. В Лондон улетел. А мы с тех пор продаем газ в баллонах. Хорошо хоть, баллоны пока делаем. А ты говоришь, микрочипы…
***
Собравшееся на площади войско завопило старинный клич:
– Урки рулят! Урки рулят! Моржуа и Сандуны!
***
Никакой специализации, связанной с этим, нет.
Похоже, это так же непонятно сегодня, как семьсот лет назад.
Что это значило тогда, если верить экранным словарям?
Ездить на немецком автомобиле, смотреть азиатское порно, расплачиваться американскими деньгами, верить в еврейского бога, цитировать французских дискурсмонгеров, гордо дистанцироваться от «воров во власти» – и все время стараться что нибудь украсть, хотя бы в цифровом виде. Словом, сердце мира и универсальный синтез всех культур.
Наша старинная русская традиция как раз и строилась вокруг того, что не имела ничего своего, кроме языка, на котором происходило осмысление этого «ничего». Чем то похожим занимались евреи, но они назвали свою пустоту Богом и сумели выгодно продать ее народам поглупее. А мы?
Мы пытались продать человечеству отсутствие Бога. С метафизической точки зрения такое гораздо круче, и поначалу даже неплохо получилось – поэтому наши народы когда то и считались мистическими соперниками. Но если на Боге можно поставить национальный штамп, то как поставить его на том, чего нет? Вот отсюда и древний цивилизационный кризис моих предков, проблемы с самоидентификацией и заниженная самооценка, постоянно приводившая к засилью церковно бюрократического мракобесия и анальной тирании.
***
Мне представлялась моя душечка, сидящая в конспиративном платке где то на оркском базаре, с трогательным чемоданчиком, где хранится весь ее нехитрый девичий скарб – три сменных письки, гель «ярость Афродиты» и засаленная пачка уведенных с моего счета маниту.

Текст – тут: http://lib.rus.ec/b/346258/read

Татьяна Александрова

http://l-eriksson.livejournal.com/485863.html#cutid1

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями