Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Меир Шалев

ФОНТАНЕЛЛА
(М.: Текст, 2009)

Жизнь прожить – не поле перейти, даже если земля горит под ногами. Жизнь – это долгая дорога в дюнах, от одного песчаного холма до другого, вверх и вниз. И каждый новый подъём кажется круче и даётся труднее. И прошлое наступает на пятки. И всё ещё одолевают сомнения – распахнётся ли горизонт на вершине холма, и что там впереди – новая гряда или чёрная бездна? У каждого своя жизнь, своя история, которую не расскажешь в двух словах, какой бы короткой она не казалась.

Роман «Фонтанелла» - это семейная сага, история трёх поколений семьи Йофе. Уже во вступлении к роману Меир Шалев представил читателю всех членов семьи поимённо с указанием родственных связей, да и собственно все житейские вехи этой семьи обозначил. Но не спешите закрыть эту книгу, потому что дальше начинается самое интересное – характеры обретают кровь и плоть (включая скелетов, припрятанных  в шкафу от посторонних глаз), история углубляется в детали, обрастает подробностями, курьёзные события сменяются драматическими.

В этой истории есть всё – великая любовь и великая ненависть, крепость уговора и муки изгнания, незыблемые правила семейного уклада и способы распознавания своих среди чужих, радости и тяготы крестьянского быта и натиск урбанизации. Эта семья не просто живёт полной жизнью, она творит свою мифологию, начиная с «Великого Похода» Амумы и Апупы через всю страну в Долины, где и возник впоследствии «Двор Йофе».

А как цепляют все их семейные словечки и выражения, по которым Семья опознавала своих и отбраковывала чужих! Неправильно сказать «ты меня раздавишь», правильно – «ты делаешь из меня квеч». А «квас» - это вовсе не напиток, а тошнотворная еда, или люди, или события – всё то, от чего «квасится» физиономия. А суп непременно должен быть «горячим как кипяток» и пюре обязательно свежим, в противном случае – тарелка с едой будет выброшена в окно. Отсюда и обычай распахивать окна перед каждой трапезой, и пусть «пюре пропало, но окно спасено».

Чтобы в полной мере ощутить колорит семейного уклада Йофе, советую с головой погрузиться в чтение этой замечательной книги, где горькое перемешано со сладким, реальность переплетается с вымыслом, а эмоции проявляются то в тихом всхлипе, то в лёгкой усмешке…

Елена Рыжова, библиотекарь

 

Об авторе:

Меир Шалев — известный израильский писатель. Родился 29 июля 1948 г. в семье репатриантов из России. Его отец — выдающийся израильский писатель Ицхак Шалев (его роман "Дело Габриэля Тироша" выдержал 19 изданий на иврите).
Меир Шалев служил в Армии обороны Израиля, затем изучал психологию в Еврейском университете в Иерусалиме, учился на курсах теле- и радиоведущих при Управлении государственного телерадиовещания. Первой публикацией в 1969 г.  были стихи. Завоевал популярность как теле- и радиоведущий благодаря юмору, присущему его передачам.
С 1987 г. всецело посвятил себя литературной работе. Его произведения переведены на 16 языков. Самые известные романы: «Русский роман» (1988), «Эсав» (1991), «Как несколько дней…» (1994), «В доме своём в пустыне…» (1998), «Фонтанелла» (2002), «Голубь и мальчик» (2006), «Дело было так» (2009).

Из книги М. Шалева «Фонтанелла»:

«И, как и у большинства Йофов, у меня тоже есть прозвище. Но мое прозвище — тайное, это имя любви. Женщина — не Алона, моя жена, и не Аделаид, моя кузина, и, понятно, не Хана, моя мать, но любимая мною больше всех их троих, — эта женщина даровала мне его, и только она пользовалась им, и только наеди­не, чтобы никто не услышал.
«Фонтанелла» — вот мое имя в устах любимой. Так она называла меня в те дни, когда я тайком проби­рался в ее дом, так и сегодня, когда она тайком про­бирается в мою память. «Фонтанелла» — это малень­кий фонтан, но во многих языках это слово означает также мягкую точку, темечко, родничок — испуганное, трепетное место на верхушке черепа у младенца. У всех людей этот родничок зарастает уже в годова­лом возрасте, и я, в свои пятьдесят пять лет, женатый, отец двух детей, задающий глупые вопросы, — единс­твенный в мире человек, чья фонтанелла все еще отк­рыта.
Казалось бы, это уязвимое место, и потому оно должно вызывать беспокойство. Но я, через мою открытую фонтанеллу, ощущаю тепло и холод, разли­чаю свет и тьму, фильтрую факты и воспоминания и, как собаки, слышу ею такие высокие и низкие звуки, которые человеческое ухо услышать не может. А порой мне даже удается с ее помощью кое-что предсказать: пол будущего ребенка, например, или результаты выборов и — с особенно большой точностью — пере­пады погоды и любви, а также — кто будет жить и кто умрет и другие будущие события попроще, которые вначале очень смешат Алону («Ты бы лучше угадывал лотерейные билеты»), а потом, несмотря на все ее сом­нения и насмешки, сбываются.
И еще у меня есть привычка: когда Алона не смот­рит на меня, я прикасаюсь к своей фонтанелле кон­чиками пальцев, осторожно нажимаю на нее и тогда вспоминаю ту женщину, которая спасла мне жизнь и дала мне мое имя. Мой родничок дрожит под волосами, точно маленький барабан под пальцами, и, притро­нувшись к нему, я вспоминаю ее руки, которые несли меня тогда, ее бегущие ноги, пылающее пшеничное поле и снова ощущаю прохладу воды, в которую она меня погрузила.
Ее пальцы скользят по моим обгорелым волосам, анемоны горят на ткани ее юбки, губы говорят:
— Смотри, твоя фонтанелла еще открыта.
И я вспоминаю ее шепот:
— Это знак того, что Бог тебя любит.
И ее смех:
— Ну, если уж Бог, то я подавно.
И ее объятье: притягивает, отстраняет, смотрит, снова прижимает к груди. Тогда она была молодой женщиной, почти двадцати одного года, а я — малень­ким мальчиком, ровно пяти лет, но в потоке медлен­но катившегося времени я вырос и возмужал, а она состарилась и умерла.
Подытожу-ка я все, что сказал, подытожу и на том успокоюсь. Итак, меня зовут Михаэль Йофе. Мои дед и бабка, Давид и Мириам Йофе, родили Пнину-Красавицу и мою мать Хану, ее близняшку, и потом Батию-Юбер-аллес, а под конец тетю Рахель, которая рассказывала мне истории и не могла спать одна. Пнина на седьмом месяце беременности роди­ла Габриэля, отдала его отцу, вышла замуж за Арона и закрылась в своем доме. Батия, со своим мужем-немцем, вынуждена была уехать в Австралию и там родила нескольких детей, одна из которых, Аделаид, в течение нескольких недель любви занимала мое сер­дце и терзала мое тело. Моя мать Хана, ставшая веге­тарианкой, вышла замуж за Мордехая Йофе, который изменял ей со всеми своими «цацками», но, очевидно, один раз переспал и с ней тоже, потому что она родила меня. А я женат на Алоне, у нас есть близнецы Ури и Айелет, а также садовый питомник».

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями