Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Маркус Зусак

КНИЖНЫЙ ВОР
(М.: Эксмо, 2011)

Среди многих удивительных книг, которые я привезла недавно из библиотеки, удивительности следуют одна за другой.
Очередная удивительность дочитана мной нынче ночью. Полагаю, чтение этой книги ночью оправдано: она сама очень «ночная», написанная словно бы белыми буквами на черном фоне. Речь идет о странном романе австралийского писателя австрийского происхождения, транскрипция фамилии которого отличается в различных изданиях: Маркус Зусак или Маркус Зузак. Я буду называть его так, как написано на обложке той книги, которую читала я. Итак,

(Автор молод и дивно симпатичен, не правда ли?)

Давно не читала я ничего подобного, наверное, с отрочества. Кроме того, я слегка недоумеваю – взрослая эта книга или же детская (для старшего школьного возраста)? Все-таки, думаю, что книга отроческая, юношеская, то есть, показана она и взрослым, но не всем. Попытаюсь обосновать это утверждение.

Лично я в юности находилась под долгим и сильным впечатлением от творчества Бертольда Брехта. Куски из «Трехгрошовой оперы» и «Мамаши Кураж» засели в голове на годы. Экспрессивная, гротескная манера Брехта, не чуждая фантастического, с удивительными и странными (а порой и страшными) героями – нереальными по форме, но очень подлинными по духу – была близка моему подростковому мироощущению – эмоциональному, резкому, яркому, бескомпромиссному, романтичному. Если представить изобразительность Брехта, его краски – то это будет не живопись, а цветная графика.

Той же природы явление наш Владимир Маяковский. «Бывает» ли в жизни так, как в его стихах, пьесах, на рисунках? Не бывает! Есть!

Если у вас не вызывают отторжения эти два имени – Маяковский и Брехт (к ним можно добавить Метерлинка, позднего Анатоля Франса, раннего Ромена Ролана) – вы легко решите для себя, что стОит познакомиться с миром Маркуса Зусака.

Рассказчик этой истории никто иной как Смерть. Это странное существо будет легче представимо как Ангел Смерти, поскольку говорит оно о себе в мужском роде и упоминает «нас», некую множественность «таких, как я». Смерть занимается собиранием людских душ. И утверждает, что любит, жалеет и уважает многих людей, поражен ими. («Меня обуревают люди»). Смерть наблюдает за людьми, порой качая головою… Смерть может опечалиться, устать, расстроиться, испугаться. Смерть умеет любить и помнит многих, если не всех, кого пришлось взять на руки и унести. (Кстати, на вопрос – как выглядит Смерть, дан очень простой ответ: «Посмотрите в зеркало»!)

На глаза этому любопытному и наблюдательному рассказчику попалась одна девочка. И он следил за ее жизнью до самой их последней встречи. Девочку звали Лизель Мемингер, и жила она не где-нибудь, а в гитлеровской Германии. Впервые Смерть и Лизель встретились зимой 1939 года, в поезде, когда Смерть пришла (пришел!) за ее младшим братом. Родители Лизель и Вернера, немецкие коммунисты, спешили увезти и отдать на усыновление детей, в надежде на то, что они не разделят их горькую судьбу. Отец сгинул раньше, речь идет о матери, которая после похорон мальчика исчезает из жизни Лизель навсегда.

Представители органов государственной опеки привозят Лизель в пригород Мюнхена, маленький город Молькинг, находящийся в свою очередь по соседству с еще одним известным местом, под названием Дахау.

Девочка попадает в приемную семью, которая постепенно становится для нее родной. И это несмотря на то, что приемная мать, Роза Хуберман – грубая тётка, которая постоянно орёт, ругается, зовет Лизель не иначе чем «Свинюха», нагружает ее работой по дому, да порой и колотит нещадно (деревянной ложкой). «…Женщина в виде небольшого комода с помадной ухмылкой и едкими, как хлорка, глазами». Но Лизель достаточно мудра, чтобы различить за внешним – суть: Роза Хуберман – хороший человек.

Новый папа девочки (она с легкостью и быстро начинает звать приемных родителей папой и мамой), маляр Ганс Хуберман – человек удивительной доброты, чуткой нежности и внутреннего благородства. (Кстати, их родной взрослый сын презирает отца за то, что он не вступил в партию (НСДАП). След надменного юноши, стыдящегося заскорузлых и отсталых неудачников - родителей теряется где-то в снегах под Сталинградом)…

P.S. У книги – забавные и стильные иллюстрации, «приписанные» одному из героев, Максу Ванденбергу. На самом деле – их автор - Труди Уайт.

История, рассказанная Смертью – яркая, не лишенная гротеска, изобилует вполне конкретными узнаваемыми деталями и мотивами. Например, бессилием простого человека противостоять преступной власти чем-либо, кроме внутреннего несогласия, проявляющегося в небольших по масштабу, но чудовищно опасных по последствиям поступках, имеющих иную шкалу значимости при наблюдении изнутри и извне такого общества. И обреченность его, простого человека, платить за действия преступной власти безропотно и кротко. (В случае Ганса Хубермана и его жены Розы – это значило погибнуть под бомбежкой авиации союзников в 1943 году).

Однако, хватило пожилого маляра Ганса и на совершенно невероятный поступок, подвиг. Будучи солдатом в Первую Мировую войну, он подружился с другим немецким солдатом, евреем, который подарил ему свой аккордеон и научил играть, а потом однажды, совершенно случайно, спас ему жизнь, а сам погиб. Сразу после той войны Ганс Хуберман разыскал его вдову и ребенка и предложил свою помощь в чем угодно – ну хоть в покраске стен (а что он еще мог?)
Но мог ли он знать, что через двадцать два года в его дверь постучится затравленный и голодный юноша по имени Макс, сын его погибшего друга, и попросит помощи и защиты.

Понимая, чем рискуют, Ганс и Роза, а с ними и Лизель, прячут в своем подвале еврея. Прячут два с лишним года, пока однажды Макс не находит силы уйти. Что им всем пришлось пережить за это время – трудно даже представить.
Макса Ванденберга и Лизель Мемингер связывает трогательная дружба и творчество. Макс рисует и пишет - сочиняет для Лизель книжку на… закрашенных белой краской страницах «Майн Кампф». Позже за сочинительство берется и Лизель.

Параллельно с этими трагически высокими вещами в книге идет совсем другая жизнь: у Лизель появляются друзья и недруги, соседи по Химмельштрассе. Ее лучший друг, Руди Штайнер – ее первая любовь, с которым она вместе участвует в спортивных мероприятиях «гитлерюгенда» (членство детей в нем было обязательным), играет в футбол и – ворует. Дети изнывают от голода и постоянно озабочены едой. Шайка юных воришек крадет яблоки и картошку с огородов. А Лизель – еще и книги. Ведь Лизель – это и есть книжный вор.

Кстати, в этой истории есть еще один смысловой пласт. Роль книги в жизни человека в дни невыносимых испытаний. Жажда чтения описана с поразительной достоверностью, так же как и сила воздействия книги на отчаявшихся и страдающих людей. «Книжный вор», Лизель – носит книги в бомбоубежище и читает их там вслух, идет читать в дом соседки, получившей «похоронку»… Вся Химмельштрассе, «райская улица», обречена смерти, Смерть знает об этом. Лишь девочка, воровавшая книги, чудом выживет.

Особенностью повествования от имени Смерти является то, что рассказчику не приходит в голову скрывать и таить – кто из героев и когда погибнет. Он может запросто обмолвиться: «ему осталось 98 дней», «остался месяц». Смерти не приходит в голову, что смерть – это что-то плохое. Смерть-то знает, что придет за всеми и унесет всех в свой черёд, но он – всего лишь смиренный переносчик душ из одного места в другое.
Не говори «Смерти нет».
Смерть есть, но знает свое место, и знает ЧТО неизмеримо выше и сильнее ее.

P.S. 1.Отрывки из книги для составления собственного представления о ней – тут:
http://booknik.ru/publications/all/markus-zuzak-knijnyyi-vor-otryvki-iz-romana-preprint/

2. Книга готовится к экранизации. Надеюсь, она будет хорошей. Лично я для этого материала ничего лучше анимации – не представляю.

Татьяна Александрова

http://l-eriksson.livejournal.com/408578.html#cutid1
http://l-eriksson.livejournal.com/409055.html#cutid1

 

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями