Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Доминик Браунинг

СПЕШИТЕ ЖИТЬ МЕДЛЕННО
(М. : Юнайтед Пресс, 2011)

Часть 1. Предыстория

Ларису выжили с работы. Хитро, осторожно и подло. Совершенно чудовищно аморально с человеческой точки зрения и абсолютно законно с юридической. Две недели, которые Лариса «отрабатывала», принеся заявление об уходе по собственному желанию, я жила в состоянии постоянного острого негативного стресса – сочетания отвращения к этим людям и стыда за то, что я не могу взять и сделать то же, что и Лариса.  Хотя понимаю: сегодня Лариса – завтра я, любой из нас. К недавнему вопросу об успешных посредственностях…

Кукушата они! Успешные кукушата-какашата. А из гнезда был ими выброшен не просто птенец. Девочка из маленького поселка в Смоленской области, которая так любила химию и так хотела поступить в МГУ, что была не просто «рядовой» отличницей. А олимпиадницей всесоюзного уровня. И после окончания МГУ 25 лет она занималась одним делом – уникальной сложнейшей аналитикой, не верхоглядствовала, сигая с места на место и учась «отчитываться»; она твердо держалась своего пути, своих корней, своих принципов. Она – ас в своей специальности, непревзойденный, незаменимый для нас, химиков-технологов. Тьфу, я словно мыла наелась… Пришло, видать время кукушат-полузнаек, с их «успешностью» лавочников, они правят бал, хотя и танцевать тут скоро уже будет некому.

Две недели назад Ларисе явно полегчало: она распрямила спину, мышцы ее лица больше не выражают страшное усилие «держаться», не подавать виду, чтоб не радовать… Запах ее сигарет больше не опережает ее появление в коридоре. Теперь, впереди нее, как прежде, шествуют ее благородные духи. Милое, мягкое, круглое лицо в обрамлении русых волос, плавные женственные жесты – всё вернулось: Лариса приняла решение.

Хотя все понимают, ей еще придется очень нелегко. Несколько лет назад у нее умер муж. Ее младшей дочери 20, студентка четвертого курса в Нижнем, сыну 30, летом женился, уже скоро станет папой.
Самой Ларисе – хоть и не положено об этом вслух – 50. Выглядела до недавнего времени много моложе. Лишь недавно, когда ее начали методично терзать и травить, попортилась, посерела, поникла.

Работу по ее специальности и уровню в нашем городе, скорее всего, не найти: она совершенно уникальна. Значит – Центр Занятости и проклятая двойственность – до пенсии еще далеко, а на работу людей, особенно женщин в ее возрасте уже берут неохотно.
Уехать? В крупном городе проблем с трудоустройством по специальности и уровню компетентности, скорее всего, не будет.
Но это легко сказать.
Во-первых, здоровье. Двумя гвоздями диагнозов она приколочена к нашей поликлинике, где ей необходима регулярная профилактика и возможность новых операций не полностью за свой счет.
А во-вторых, дело в том, что у Ларисы есть Саша. И он ей дорог. Но он ей – не муж. Уехать – значит расстаться. В юности на это легко решиться. А человек, уже переживший одну потерю, знает, какова ценность каждого дня вместе.
А у Саши есть работа, и годами он еще старше, чем Лариса, ему трогаться с места нет никакого резона.
Я часто встречаю их в соседнем магазине. Красивая пара. Он – седой, подтянутый, типаж отставного военного. Она – лучше сказать не полная, а пушистая, как сибирская кошечка.

Когда она сказала мне, что увольняется «в никуда», что другой работы она себе не подыскала, но терпеть уже попросту больше нет сил, я вздрогнула, представив, как это страшно. Но она улыбнулась и процитировала то, что ей сказал Саша:
- Будешь домохозяйкой. Это же мечта любого мужика. Приходишь – а дома – женщина…
Остро завидую. Булджер хороший, но мне он так никогда не скажет – не сможет, не потянем.

У Ларисы начинается новая жизнь. Ей будет нелегко, ведь 25 лет работы, любви к работе – не картошка, не бросишь в окошко!

Из руководства попрощаться с Ларисой пришла только Пегги. Мне откровенно повезло с начальником – за нее не стыдно. Но я вижу, что и у Пегги кошки скребут на душе, хотя она и призывает всех к оптимизму.

А посреди этой нервотрепки, грызущей мне сердце уже не одну неделю, пришла посылка от Маши, [info]bartolomej_fig. Книга Доминик Браунинг.

Начав читать ее, я ахнула! Мне показалось, что ее написала Лариса – будущая Лариса! И что теперь мне делать, как не представлять себе на месте неведомой мне американки – именно ее!

Часть 2. История

Доминик выкинули с работы. Холодно, безжалостно и внезапно. Неделю на свертывание дел в редакции возглавляемого ею журнала «House & Garden». Журнал закрыт, все сотрудники уволены!
И вот она дома. Человек, посвятивший больше, чем полжизни своему делу, «под дело» видоизменившийся вплоть до физиологии, не говоря уже про психологию и такие «сущие мелочи», как образ жизни.

К тому времени выросли и уехали из дому два сына. Любимый человек есть, но… (звать его не Саша, а Гуляка – и это прозвище – неспроста!) Любить его можно. Можно быть им любимой. Нельзя лишь на него полагаться.

Неизбежно приходится свернуть непосильные траты. Продать дом, в котором прошла целая жизнь, в котором выросли дети…

Доминик заново учится самым простым и насущным вещам: ощущать себя и чувствовать по-новому. Борется с пустотой, депрессией, «энтропией». Кстати, незадолго до того ей пришлось бороться и с роковым (раковым) диагнозом. А победа над ним вряд ли кем-то может ощущаться как окончательная.
И что же ей делать?

Если бы это было обычное «психологическое руководство», а то еще так нелюбимая мною «инструкция по успешной жизни» - Маша бы ее и сама в руки не взяла, и мне бы не послала. Это – совсем другое. Это хорошая, красивая художественная литература, при этом – очень полезная книга. Правдиво и убедительно переданный и глубоко, лично пережитый опыт возвращения к своей естественной человеческой сути – от исказивших ее обстоятельств. В целях выживания – своего и читателей. А то, что читателю это нужно – я сама только что убедилась!

Доминик ищет пути к спасению от тоски: в обстоятельствах окружающей ее жизни, в мелочах, в воспоминаниях, в отношениях, в книгах, в растениях, в музыке – во всем до чего дотянутся вынужденно праздные руки и измученная душа.
И открывается ей удивительный мир медленной жизни и медленной любви!

Книгу одновременно легко и нелегко цитировать. С одной стороны, у Доминик Браунинг не только «мужское» имя и «оружейная» фамилия! У нее еще и четкая логика и умение одновременно ярко и просто формулировать, творить афоризмы под силу далеко не всем!
Но это лишь одна сторона медали. Эти цитаты не могут передать всего очарования текста, в котором преобладают крупные неделимые фрагменты, описания, от которых невозможно оторваться, сюжеты и диалоги, которые перетекают из страницы в страницу. Ими приходится упиваться медленно, ибо это как раз то, к чему призывает автор. В книге много трогательных деталей, о которых трудно рассказать. Веселых, едких, горьких, светлых, тех, от которых слезы на глаза наворачиваются.

Маша была права, давая мне указание читать медленно.
Доминик права: медленно надо и жить, и любить.
Эту книгу обязательно прочитают мои друзья. И обязательно – Лариса.

Цитаты из книги:

Именно эта дурная привычка, от которой я стараюсь избавиться, привычка сомневаться в правильности любого сделанного выбора – это началось еще в школе – и привела меня к краху. А на самом-то деле, какие бы решения я не принимала, наверное, я по-прежнему бы бежала бы, бежала и бежала изо всей мочи, потому, что не знала, как можно жить по-другому.

Она [жизнь] не становится легче. Но, если постараться, можно сделать ее проще.

Я пришла к выводу, что медленная жизнь открывает перспективу медленной любви – самой устойчивой формы любви, которую я только знаю, любви, которая порождается неспешным и сосредоточенным вниманием к простейшим вещам, доступным каждому из нас в любое время, была бы только добрая воля: к семье, дружбе, еде, музыке, живописи, книгам, к нашим телам, умам, душам и ко всей той жизни, что цветет и бурлит вокруг нас. Может быть, что еще более важно, медленная любовь порождается спокойными часами и вниманием к тишине, которая всегда рядом с нами – только прислушайся.

Медленная любовь позволяет понять, что вы имеете, прежде, чем вы этого лишитесь.

Один подснежник может дать вам больше, чем тысяча, - если только вы ему позволите.
Это и есть медленная любовь.

Мои друзья выказывают беспокойство и произносят мудрые сентенции в духе дзенских коанов: «Крабу-калеке никто костыля не даст».

Я совершенно не умею заполнять свои дни занятиями по собственному выбору. Быть безработной означает быть незанятой в буквальном смысле этого слова. Я чувствую себя пустой. «Теория энтропии предсказывает неизбежный социальный упадок и деградацию».

Нет, хуже. Развод ты выбираешь сама. А безработица выбирает тебя.

Пусть в душе у меня кавардак, но в своем доме я беспорядка не допущу.

[Гуляка] Если подумать, он не шагал по жизни, а просто гулял. А то и вовсе полз – но кому захочется называть возлюбленного Ползунком?

- Всегда есть такая волшебная черта, - сказал он однажды вечером, поднимая бокал перед свечами так, что вино заиграло рубиновыми переливами. – Я имею в виду уровень в бутылке. Когда я переступаю эту черту, меня захлестывает любовь к тебе.
- Значит, все дело в вине?
- Нет, вино – не причина любви. Но оно позволяет ей захлестнуть меня. Если бы я всегда чувствовал себя так, как сейчас, у меня бы все валилось из рук. Я ведь не могу все время быть с тобой. И я изнемог бы от тоски. Когда я снова тебя вижу, то поначалу сдерживаю свои чувства, но потом они перекипают через край, и я уже не могу бороться с потребностью сказать тебе, как сильно, как глубоко я тебя люблю.
Я стала замечать, что положение этой черты меняется от вечера к вечеру. Оно было непредсказуемо. Иногда он пересекал ее всего через глоток-другой, а иногда для этого требовалась пара бокалов. Я наблюдала за его лицом, ища на нем признаки того, что черта уже близко, - следила, как смягчается взгляд, меняется дыхание, расслабляются мышцы.
- Я и сам не знаю, где она, - сказал он в ответ на мой вопрос. – Она неуловима. Я даже не замечаю ее приближения. Но она всегда есть, эта черта.
В кого же еще мне было влюбиться, как не в мужчину, который говорил такие вещи?

Ты влюбляешься в парней, которые пишут тебе шикарные письма, но почему-то всегда извиняются в них за то, как они обошлись с тобой вчера вечером. СлабО найти такого, которому не надо было бы красиво извиняться в письменном виде?

В ТЕЧЕНИЕ МЕСЯЦА ПОСЛЕ УВОЛЬНЕНИЯ мне удается составить набор причин, помогающих вылезать по утрам из постели, и разработать график, позволяющий следить за ходом времени. На каждый день недели назначено по одной задаче. Понедельник – молоко. Вторник – прогулка. Среда – книги. Четверг – прогулка. Пятница – курица. Суббота – прогулка. Воскресенье – выпечка. Разумеется, мне совершенно неважно, какой именно сегодня день. Вся соль в том, чтобы иметь занятия.

Чуть не целые сутки сижу в Интернете – что могут позволить себе только люди с разбитым сердце да безработные…

Я открываю несколько важнейших правил касательно дружбы, а именно: она требует времени. И внимания. И бережного ухода. Не сами друзья – по крайней мере не всегда, - а именно дружба. Качество и устойчивость всякой дружбы отражают вклад, сделанный в нее обеими сторонами. Честные беседы. Доступность. Восприимчивость. Забота. Участие.

У большинства из нас в шкафу висят скелеты сумасшедших романов.

Наше чувство дома стало портативным. Возможно, отчасти поэтому мы придаем гораздо больше значения тому, чем владеем, - бремя воспоминаний несет теперь именно наше движимое имущество, а не дома и сады. То, что создавалось целую жизнь, может быть разрушено в мгновение ока.

Я вижу, что Риелтор видит, что ей попался клиент с характером. А характер, как известно, на рынке не котируется.

- Ой, какие симпатичные штучки у вас в шкафчике! Мои дети тоже лепили глиняных птичек. Вам придется все это выбросить. Подчистую. Люди не любят поделки чужих детей. Знаете, ваши малютки милы только для вас. Конечно, это можно сказать о чьих угодно детях, не только о ваших.

Мой дом всегда знал, понимал и утешал меня. Он для меня то же самое, чем была для Венди и ее братьев Нана, большая ласковая собака. И все же я его покидаю. Немножко стыдно в этом признаться, но иногда, останавливаясь на пороге какой-нибудь из комнат, я наклоняюсь и целую косяк. Я люблю мой дом – люблю физически.

Кухня может быть очень романтическим уголком. Конечно, если рядом с вами тот, кто вам нужен, романтику можно найти и на шоссе. Но кухня, где тихонько гудит холодильник, бормочет радио и все так аккуратно стоит на полочках, создавая атмосферу покоя и порядка, как нельзя лучше подходит для того, чтобы предаваться воспоминаниям.

Однажды я спросила тётю Кэтлин – которая сказала бы вам, что в доме престарелых она по крайней мере избавилась от необходимости торчать у плиты, - много ли времени она проводит теперь в размышлениях о прошлом.
- Детка, - сказала она, - я двигаюсь в совершенно другом направлении.
И все же мне приходится напоминать себе, что задумчивость не должна быть моей приправой. Щепотка специй – вот что мне нужно.

Давайте уж не будем обсуждать ту странную разновидность мужчин (хотя они по какой-то загадочной причине множатся на глазах), которые давно несчастны в браке, однако не разводятся с женой, поскольку между ними существует «понимание». Разумеется, только с их стороны.

Вероятность того, что в ваш широко раскинутый невод попадет тот самый чудо-юдо парень, весьма низка, не в малой степени из-за хронического скепсиса рыбачки – и непрочности невода. Да и, коли уж на то пошло, я не хочу выходить на поиски любви. Я хочу, чтобы она сама меня нашла – словно по волшебству, как и положено. Хочу, чтобы любовь являлась ко мне старомодным способом – нежданно-негаданно. А не при помощи гарпуна. Я не хочу чувствовать себя так, будто хожу на собеседования, которые назначают мне потенциальные начальники.

Наверное, к этому моменту вы уже спрашиваете себя, почему я так привязана к Гуляке? Ну, во-первых, он любил держаться за руки. Это звучит банально, но для меня значит многое: когда меня держат за руку, я чувствую себя любимой и защищенной, а еще это напоминает мне о том, что такое быть матерью, быть ребенком, да и просто быть к кому-то привязанным. К тому же нам было хорошо вместе: Гуляка меня смешил, и я его радовала. Он был спонтанно великодушен, изобретателен и горазд на всякие необычные развлечения и угощения. Нам нравились шумные развлечения и покой в одинаковой пропорции; мы оба порой нуждались в одиночестве и ценили независимость, а эти качества не особенно часто встречаются. В любовь не так уж легко нырнуть с головой – за исключением отдельных случаев.

Без сомнения, Гуляка – чудак, но я одна из тех, для кого существуют чудаки. Я ценитель неординарного. И, взращенная среди энергичных и весьма эксцентричных людей, я развила в себе то, что можно назвать высокой терпимостью к трудным характерам.

… они сворачивались калачиком, как медвежата, на устилавших весь пол футонах, так что к утру в воздухе стоял крепкий запах мальчишек.

… облегчай бремя, которое несешь, и борись с первобытной тягой к накопительству.

Семнадцатилетняя девчонка, я ленилась играть подолгу и понимала, что мне будет трудно учить других, поскольку чужая лень меня раздражает.

В эти ночные часы я обнаруживаю, что стала удивительно восприимчивой, пористой, лишенной всех тех оболочек, которые защищают меня от немыслимой перспективы постоянно реагировать на всю красоту и боль реальности. В сознании всплывают давно любимые поэтические строчки: «Спеши, спеши, - говорила птица, - ведь людям труднее всего, когда жизнь реальна*». Слова и ноты – кажется, мне все равно, слышу ли я их или просто читаю с листа, в этот час я так быстро все схватываю, - словно пронизывают все мое существо, и мои разум, душа и тело сливаются в полнозвучной гармонии.
Теперь, возвращаясь к Библии, я ощущаю в ее строках всю силу древних поэтов, рожденную их могучей духовной жаждой.
«Близок Господь к сокрушенным сердцем».
«Сеявшие со слезами будут пожинать с радостью». **
В часы ночной бессонницы я вновь обнаружила то, что когда-то уже нашла в юности, а затем, повзрослев, потеряла в безумной житейской гонке, - желание прислушиваться к душе и заботиться о ее нуждах. У меня не хватает дерзости утверждать, что я отыскала Бога; мне просто кажется, что я завела беседу, которую мне очень хотелось бы продолжать до самого конца жизни. Впрочем, это будет зависеть только от меня.
* Т.С. Элиот, «Бернт Нортон» («Четыре квартета»), перевод А.Сергеева.
** Псалтирь 33.18 и 125.5.

Я не осознавала, как оторвалась от всякого восприятия погоды, пока не начала вставать вместе с солнцем, видеть, как оседает туман на оконных стеклах, замечать, как коробятся от теплой сырости двери и половые доски. Удивляясь золотистому оттенку косых солнечных лучей в четыре часа пополудни – самое рабочее время, между прочим, - я думаю, что в моей прежней отрезанности от природы определенно было что-то нездоровое.

Музеи исцеляют, вдохновляют, просвещают и успокаивают.

Одна коллега как-то сказала мне, что если я перестану носить шарф, у меня, как ей кажется, немедленно отвалится голова, - после чего я таки перестала его носить. И угадайте, что случилось? Я потеряла голову.

Мне требуется своего рода уютный беспорядок; я люблю смотреть на предметы обстановки, вспоминая, где я их раздобыла или кто мне их подарил. А когда они мне надоедают, я убираю их в кладовку, чтобы достать годы спустя и приятно удивиться.

Значит ли это, что каждый очередной роман следует начинать с капитальной распродажи – избавляться от всего, стирать свою карму? Все мы знаем, что это невозможно. На вашем сердце все равно останется мозоль, натертая этим бременем за долгие годы. Нет на свете такой вещи, как чистая доска, да ее и не должно быть. Доска очищается только слегка, чтобы можно было двинуться дальше, написать на ней что-нибудь новое, освободить место для надписи, которую оставит на ней кто-то другой. А стало быть, всякий раз необходимо прикидывать, с чем расстаться, а что сохранить.

Уступать, соглашаться – это не каждому под силу. Задумайтесь только, как все вывернуто: если вы одна и хотите ребенка, вы можете его получить. Если вы замужем и ваш муж не хочет ребенка, вы не можете его получить. Если вы живете с кем-то, кто сам сойдет за ребенка, это не считается. Вы же не сможете усыновить его и вырастить таким, как вам хочется.


Кажется, мне много лет задавали один и тот же вопрос: почему вы считаете себя недостойной нормальных отношений? – но я не желала его слышать. Или, по крайней мере, отвечать на него.

Вы можете практиковать эго-саттву – снисходительность к себе.

… прежде чем браться за кастрюли и венички, вам следует обеспечить себя правильной музыкой. Да, вашей жизни нужен саундтрек – если его еще нет.

Махнуть рукой на свое нижнее белье – это один из признаков того, что вы поставили на себе крест, а посему я приобрела особое кружевное бикини для визита к доктору Пат, чтобы она не поставила крест на мне.

Жизнь стала казаться мне чересчур драгоценной, чтобы тратить ее на страдания, которые я сама себе причиняла.

Могу сообщить вам с полной ответственностью, что из депрессии нельзя выйти прямым путем за неимением такового: нет ни света в конце туннеля, ни самого туннеля.

Я решительно отказываюсь заражаться массовым психозом современного мира, который сводится к формуле «ешь – значит виноват».

Но самый выдающийся бред – это, конечно, судорожно искать свой мобильник посреди длинной и сложной дискуссии, которую ты ведешь с лучшей подругой… по своему мобильнику.

Иногда я чувствую себя опорой качелей, на которых мои дети поднимаются в жизни вверх, а родители опускаются вниз. Это все, что я могу сделать для поддержания равновесия.

Радость всегда приходит ко мне неожиданно, и сейчас она заполняет все мое существо. Я чувствую, как она зарождается где-то глубоко в животе и поднимается оттуда вверх, охватывая меня целиком, и догадываюсь, что это такое – медленный всплеск любви ко всему миру, острое наслаждение тем, что я здесь, что меня удостоили огромной чести быть свидетелем окружающей жизни.

Татьяна Александрова
http://l-eriksson.livejournal.com/403776.html#comments
http://l-eriksson.livejournal.com/404097.html#cutid1
http://l-eriksson.livejournal.com/404476.html?view=5541372#t5541372

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями