Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб
Павел Басинский

ЛЕВ ТОЛСТОЙ: БЕГСТВО ИЗ РАЯ

(М. : АСТ: Астрель,2010)

Книга большая, автор ее – лауреат «Большой книги», и я могу неспешно начать издалека.

Я боюсь подобных книг, фильмов, статей, передач. И не с недавних пор – с самого отрочества, которое пришлось на время продолжительного расцвета биографической литературы в СССР. По моему мнению, тогда тому расцвету имелся ряд объективных причин.
Социальный заказ, сформулированный достаточно четко и в форме неукоснительного императива, требовал Героя. Читатель ждет и хочет видеть Героя на страницах книг во все времена, но тогда добыча Героев – как и все остальное – подчинялась плану. А где же их взять? Синтез Героя – задача не из лёгких. Богоподобен тот, кто справится с ней и раз, и другой, а писатель – это не только призвание, но и профессия...
Притом что реки, рождающие Героев, питаются прошлым щедрее, чем настоящим, и это правильно – лишь пройденный до конца путь можно оценить как Героический, а не как «многообещающий».

Множество художественных биографий и биографий-исследований, прочитанных мной, вызвали у меня неизбывный трепет подозрительности к этому жанру. В нашей Художке была богатая библиотека не только альбомов репродукций и искусствоведческих исследований, но и биографических книг о художниках, чтение которых поощрялось и было полуобязательным. Да и дома таких книг хватало. Но стоило прочесть биографию одного и того же человека, написанную разными людьми, как в голове (увенчанной косичками голове Тани-тинейджера) воцарялся болезненный хаос. Однажды, уезжая на месяц на производственную практику в башкирский город Стерлитамак, я получила с собою от своего папы задание – прочитать большой сборник биографической прозы одного из любимых папиных авторов – Юрия Нагибина

Я прочитала. Плакала от смеси восторга и лютой зависти к замечательному прозаику, стилисту, филигранно-изящному низателю слов. Все прочитанное в 20 лет – словно татуировка – навсегда впечаталось в мозг... И многажды за долгую жизнь я натыкалась на свидетельства чрезвычайно вольного обращения этим автором с судьбой и характером своих великих героев, Героев. Нет, он не лгал. Но как описать рождение музыки в голове Рахманинова? Поток слов, плавящийся в душе Тредиаковского? И даже путь великих тореро Манолете и Домингина…
Только с помощью фантазии. И в какой-то момент я поняла: это не Рахманинов, не Чайковский, не Пушкин, не Домингин… Это – Нагибин!
Это сейчас, пытаясь «низать слова», я понимаю, ЧТО и КАК было им сделано. А в свои 20 и немного позже – я возмутилась и обиделась.

Боюсь, а все-таки читаю, смотрю, слушаю. И – увы, чаще раздражаюсь, чем испытываю какие-то иные чувства. Временами – даже бешусь.

Рассказать биографию великого человека занимательно, захватывающе, трепетно, актуально для каждого – задача посильная для профессионального и одаренного писателя.
Рассказать биографию человека достоверно, документально честно и многогранно, не «ведясь» на политические и идеологические «манки» - посильная задача для честного, серьезного, не ангажированного историка.

И часто ли эти качества сочетаются в одной личности?
Не так уж много имен я могу вспомнить.
И – теперь я знаю точно еще одно имя – Павел Басинский.

Кстати, какие имена и названия вспоминаются в связи с этим вам, друзья мои?

Когда погибла принцесса Диана, в обществе – хотя и в виде временного истерического поветрия – возник протест против искателей «перчёного» и «жареного». Люди, наверное, впервые, открыто возмутились вмешательством в жизнь своих великих и прославленных собратьев искателей запретной информации. Но все прекрасно понимали, что деяния эти уже давно стали привычными в отношении тех, кто уже «присоединился к большинству», то есть мёртвых.
Мертвые великие – прекрасный материал для самореализации людей гораздо более скромного ранга и масштаба дарований, адаптирующих их на свой лад и манер для еще более мелких человечков.
Такие люди, как писатели, художники, политики, полководцы – давно уже были добычей художественных преобразователей и интерпретаторов производимого ими впечатления.
Неоспоримость их главных свершений подсвечивала факты частной жизни, придавала им весомость, наделяя поступью рока любую эскападу, любой роман, ссору, встречу, поездку…

И неизвестно, что было хуже – медоточивая мифологизация или пахнущая серой демонизация. Неизвестно, что бы на это сказали сами великие.
Но настоящие поклонники того, что они оставили после себя бесспорного, готовы порой на многое, чтобы пресечь поток сочинений, который иначе, чем издевательством, не назовешь.

Я скажу честно – пережив 1999 год – я многих, употребивших в своих произведениях имя Пушкин, готова обречь на участь ряда его героев, с которыми он, по праву автора, не церемонился – за то, что они не церемонились с ним.
Кое-как пережила я всенародное празднование юбилея Гоголя, в мозговых извилинах которого, как и в его бедном гробу, не покопался лишь ленивый.
А уж про Толстого, давшего за свою долгую жизнь без меры поводов для всяких интерпретаций – и говорить нечего.

Он много успел за свои 82 года, и реализовался очень разносторонне.
Думается мне, масштабу этой личности вполне пригодились бы научно-технические реалии современности. Он был для своего времени – как это теперь называют – «медийной персоной».
Боже, - подумалось мне, если бы он жил в эпоху интернета, то, наверняка стал бы Блогером №1, не только потому, что был великим и великолепным писателем, но и очень хотел высказывать свое мнение по самым разным поводам и самым разным людям, мог, хотел и делал это!

Страдая, безусловно, от огромного количества желающих пообщаться с ним, он, тем не менее, считал это общение очень большой частью своей жизни и не жалел на него сил. При такой нагрузке, безусловно, нелегкой для человека преклонных лет, обремененного большой семьей, он – мало того, что уставал физически и морально, но и создал огромное количество всевозможных поводов для информационного шума, всяческих домыслов – от одних лишь несовпадений того, кому, что, как и когда он сказал! Сиди Лев Николаевич в интернете, он смог бы одновременно по уши погружаться в общение с людьми, но и экономить свои силы и время, и время, силы и нервы своих будущих биографов…

В желающих вылепить из него нечто в меру своего понимания, особенно среди тех, кто общался с ним лично – а это были десятки тысяч его современников – недостатка не было, нет его и ныне.

Сущим безобразием является то, что его непростую и мало им скрываемую частную жизнь делают источником нечестивого вдохновения. Личность, масштабы которой трудно даже представить, рассматривается или как развратный и вздорный барин или как безвинный страдалец от невменяемой супруги.
И одним из самых вожделенных для «бельекопателей» как всегда оказывался самый трагический эпизод из жизни гения русской литературы – уход его из Ясной Поляны.

Я читала и боялась. Но с каждой страницей мне становилось легче. Я обретала понимание, получала определенную сумму фактов, но все, что описывал Павел Басинский, оказывалось проникнуто уважением, благоговением и состраданием.

Это книга для тех, кто любит Толстого и верен ему до конца. Они одновременно уходят из Ясной Поляны вместе с ним и остаются там без него, понимая, что этот уход – его последний путь. 

Я не стану на этот раз ни пересказывать авторскую версию, ни приводить цитаты. Интервью Павла Басинского, в котором он рассказывает об этой книге, приведено здесь: www.chaskor.ru/article/pavel_basinskij_ya_ne_vydvigayu_versij_ya_hochu_pokazat_kak_eto_bylo_18931

У меня осталось спокойное и благодарное понимание того, что мерилом жизни и судьбы большого, великого художника все-таки являются его творения. И они создаются с участием всех сторон личности, всего накопленного к моменту их создания жизненного опыта. Всех странностей, чудачеств, убеждений, предубеждений, неосознанных стремлений, привычек… И в произведениях их легко, постаравшись, найти отзвуки, отпечатки чего-то очень личного. Басинский тоже был очень старателен!
Лев Толстой своим страстным трудолюбием, своей писательской многогранностью купил у потомков право на уважение и благодарность. Это не значит, что я призываю не читать биографий писателей, а читать только их книги. Но – постоянно держать в голове и в сердце связь одного с другим.
Я вижу и понимаю: автор «Бегства из рая» любит своего великого Героя, сострадает ему и восхищается им.

Но на великих примерах можно учиться и малым... Есть, есть в этой истории и житейские черты, которые вполне по силам усвоить людям. Черты не пошлые, но досадные.
Мы преодолеваем их в меру своих сил, и наша успешность в этом может быть дорога нам и нашим близким.
Но главное – все-таки не в этом. Главное в том – что останется от нас в мире.

Татьяна Александрова
http://l-eriksson.livejournal.com/339734.html#cutid1
http://l-eriksson.livejournal.com/340103.html#cutid1
http://l-eriksson.livejournal.com/340457.html

Отзывы к новости
Назад | На главную

Яндекс.Метрика


Поделитесь с друзьями