Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб

Из рассказа «Мороженое в вафельных стаканчиках»
Хрупкий аристократизм
Наш папа всегда был очень хрупким человеком, все время ломал себе чего-нибудь. То ногу, то ребра. Мама считает, это у него от аристократизма. Он родился в какой-то очень древней семье, то есть эта семья имела какие-то глубокие корни, и все его родственники были благородных кровей. От этого его родня страдала от истерик и смутных желаний. Видимо, из-за крови у папы была тяга к неизвестным далям, хотя это еще неизвестно. Но что совершенно ясно — из-за своей аристократической крови он был очень хрупким, легко ломался.
Станет надевать пиджак — вывернет руку. Начнет вставать с постели на пол — упадет на кошку. Пойдет открывать дверь — запнется о ножку стола и сломается мизинец на ноге. Полезет он, например, на чердак и промахнется ногой мимо ступеньки. Пожалуйста — через секунду уже лежит на полу со сломанной ногой. Санитары “скорой помощи”, пока укладывают его на носилки, обязательно уронят. Домой его приходилось везти на такси. Потому что с загипсованными ногой, рукой и челюстью в троллейбус не полезешь. Пожалуй, еще водитель испугается и не сможет ехать. А таксисты возле больницы дежурят привычные, они и не такое видели, везут спокойно, лишний раз не трясут.
Самое безопасное для него было — спать на диване и никуда не ходить. И то он умудрился испортить себе зрение и пролежать лысину на голове.
Мама говорила, что когда-то давно, пока они с папой еще не поженились, он был очень элегантным и аристократичным молодым человеком. На встречи приходил в костюме “тройке”, надевал галстук. Правда, иногда забывал чистить ботинки, но это такая мелочь, что на нее стыдно обращать свое внимание. На каждом свидании дарил ей цветы или конфеты, провожал до дому. Подавал пальто. Каждый раз говорил комплименты. Он и потом говорил комплименты, я слышала. Правда, уже не маме, а своим знакомым женщинам.
— Какая красивая ты стала, — говорил папа старой подружке со своего прежнего двора, — а была просто гадким утенком.
— А на этой фотографии и не поймешь, кто старше, ты или Ленка, — отвешивал комплимент нашей тете, своей сестре. При этом ее взрослая дочь, наша двоюродная сестра Лена, стояла тут же. Не знаю, как ей нравились такие слова.
Когда мы всей семьей ехали куда-то на троллейбусе, папа выбегал на остановках, подавал каждой женщине руку и помогал подняться по ступенькам. Однажды чей-то ревнивый муж выбил ему за это зуб.
Чтобы кондуктор не скучала, папа считал своим долгом разговаривать с ней всю дорогу.
— Как вам идет эта сумка, — обыкновенно начинал он разговор, — как билеты гармонируют с цветом вашего лица. Как художественно вы шелестите купюрами.
Никакая кондуктор не могла устоять против этого приема. Я заметила, многие из них его прекрасно знали и, как только мы появлялись в их троллейбусе, начинали улыбаться во все лицо и недобро коситься на маму.
— Не обращайте внимания, — успокаивал папа, — это моя жена.
И продолжал разговаривать. Однажды мы решили проучить его, вышли на одну остановку раньше. Домой папа вернулся через неделю. Оказывается, в тот раз он укатил в неизвестные дали на общественном транспорте. Илюха неделю во всех подробностях изучал городской маршрут № 3 и не увидел ни малейших признаков этих самых далей.
Иногда мы сомневались, что папа настоящий аристократ. Но однажды он доказал это на деле. Точнее, это были слова, которые обернулись настоящим делом. Однажды поздним вечером мы возвращались из сада, шли с вокзала. Мама ждала нас у окна; всегда, когда не ездила в сад, она вставала вечером у окна и ждала нас. До дома оставалось совсем ничего, и тут из-за угла вышла целая орава дядек самого грозного вида.
— Эй, мужик, — крикнул кто-то из них, — закурить у тебя не найдется?
— Не имею дурной привычки, — самым приветливым голосом ответил папа, — видите ли, джентльмены, я берегу свое здоровье, мне хочется дожить до того времени, когда по моему дому будут бегать внуки.
— Дак чего, нету, что ли? — не поняли джентльмены.
— И никогда не было.
— Не дашь, что ли? — до них опять не дошло. Редкостные тупицы.
— Нет, — ответил папа, и мы пошли дальше. Он как-то ускорил шаги и велел нам идти домой вперед. Уже когда мы подбегали к дому, видели, что по воздуху летают бутылки и камни. Их кидали мужики вслед нашему папе. Но он, как самый настоящий аристократ, шел, не опуская головы, не сбиваясь на бег, не оглядываясь. Папа шел, пока какая-то бутылка не угодила ему в голову. Людмилка страшно завизжала, и они все разбежались. После этого случая наш папа лежал на диване целых полгода. Все это время у него болела голова. Особенно утром, как бывает только у аристократов.
Неизвестные дали
Наш папа все время что-то придумывал. То одно, то другое. То что-нибудь еще. Иногда хорошее, но чаще какое-то нелепое, странное. Например, мне никак не забыть, что он придумал отдать меня в художническую школу.
Больше всего папа любил уходить в неизвестные дали.
Однажды он пошел выбрасывать мусор. Мама дала ему в руки ведро и вышла проводить к двери.
— Может быть, ты передумаешь? — сказал ей папа.
— Нет, — ответила мама, — это недолго.
— Но ты же знаешь, к чему это может привести, — папа поставил ведро на пол.
— Ничего плохого не случится, — мама снова отдала ведро папе, — иди с миром.
Сначала нам казалось, что ничего страшного не случилось. Папа вернулся к вечеру с пустым ведром и сразу лег спать. Утром он спросил у мамы, нет ли мусора, может быть, пора вынести? Мама выдала ему пачку старых газет. На этот раз папа вернулся быстро, минут через 20, грустный-грустный.
— Что случилось? — спросила его мама.
— Ничего, — ответил он, — а у нас есть энциклопедия?
Энциклопедия у нас, конечно, была. И не одна. Мама достала из шкафа медицинскую и детскую энциклопедии. Я принесла энциклопедию художественного творчества, Илюха — справочник по географии и словарь трудных слов. А Людмилки, Нины и Витьки тогда еще не было, они бы тоже чего-нибудь принесли.
Медицину папа отбросил почти сразу. В детской энциклопедии не нашел ничего из того, что искал. В мою художественную даже не заглядывал. Пролистал словарь трудных слов, проверил какую-то сочетаемость и взялся за географию. Листал до вечера, потом вызвал для разговора Илюху. Оказывается, хотел знать, почему в справочнике ничего нет про неизвестные дали. Спрашивал, есть ли в доме еще что-нибудь по географии. Илья принес все карты, какие у него были, все тетрадки, энциклопедию по геополитике, учебник агрономии и справочник по строению земной коры, а также таблицу развития Земли. О далях ничего не было. Только о долинах.
Несколько дней наш папа думал, не вставая с кровати. Потом попросил у мамы ведро с мусором и пропал на три дня. Прямо в тапочках, трико и телогрейке. Вернулся он в ботинках и костюме. Мне больше всего понравился галстук — с зелеными бутылками. Он не особенно распространялся, откуда это все. Сказал только, что из неизвестных далей. И улегся спать. Прямо в костюме. Брат нахмурился и сам полез в словари. Но ничего, напоминающего неизвестные дали, не нашел.
На следующий день папа снова ушел в свои неизвестные дали. На этот раз его не было два месяца. Вернулся он в своей старой телогрейке, трико и тапочках. Смотреть на него было жалко, и мы не смотрели около года. Все это время он извинялся перед мамой, сам готовил завтрак и пылесосил. В конце концов, мама доверила ему выбросить мусор.
Папа долго думал, что надеть. То примерит старый пиджак, то наденет новый свитер. Зашнурует кроссовки и тут же ищет ложку, чтобы обуть ботинки. Собирался до вечера, но выйти с ведром так и не решился. Но с тех пор перестал извиняться перед мамой, ничего не готовил, а пылесос передал Нине. Так прошло полгода. Все это время папа лежал на диване и громко командовал, кто и чем должен заниматься. Мама пыталась его поднять, переворачивала диван, надеялась, что он скатится. Но папа не падал. Привязывался он к нему, что ли? Мы так и не поняли.
А однажды утром он встал. Сам. Побрился. Натянул свою любимую кофту, брюки — так он когда-то ходил на работу. Нацепил очки. Развернул газету и начал читать. Мама решила не подавать вида, что удивлена. Будничным голосом попросила его вынести мусор. Папы не было несколько месяцев.
Честно говоря, эта история повторялась еще не раз, иногда он уходил на пару недель, бывало, мы ждали его по полтора года. Он возвращался то в новых костюмах, то в чьей-то старой одежде. Как-то зимой он пришел в одних семейных трусах и валенках. Однажды мы думали, что он уже не вернется, но тут дверь распахнулась, и папа появился в новой кожаной куртке. Каждый раз он заявлял, что был в неизвестных далях. Мой брат Илюха голову сломал, от корки до корки прочитал все справочники, вступил в переписку не с одним профессором, но так и не понял, где это.
Мы с Ниной, Витькой и Илюхой быстро привыкли к такому поведению нашего папы. Людмилка долгое время не знала, что он наш папа. Но мама скучала по нему. Это было видно. Поэтому я не люблю неизвестные дали.

Отзывы к новости
Назад | На главную

џндекс.Њетрика


Поделитесь с друзьями