Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб

12 НОЯБРЯ 2013
(вторник)

В ЛИТЕРАТУРНОМ КЛУБЕ «ЗЕЛЁНАЯ ЛАМПА»

состоялась встреча с писателем, поэтом и сценаристом

ДЕНИСОМ ОСОКИНЫМ

 

Денис Осокин – писатель, сценарист, поэт, фольклорист. Родился в 1977 г. в Казани. Учился на факультете психологии Варшавского университета (1994-1996), окончил филологический факультет Казанского университета (2002). Работал художественным руководителем Центра русского фольклора при Управлении культуры г. Казани, редактором-режиссёром цикла документальных фильмов «Солнцеворот» о традиционной культуре народов Волги-Урала на телеканале «Татарстан – Новый Век».
Аспирант сектора фольклора Российского института истории искусств (Санкт-Петербург). Преподаёт на факультете кино и телевидения Казанского университета культуры и искусства.

Автор книг: «Барышни тополя» (2003), «Овсянки» (2011), «Небесные жены луговых мари» (2013).
Член Российской Академии кинематографических искусств «Ника», Европейской киноакадемии, Киноакадемии стран Азиатско-Тихоокеанского региона.
Сценарист фильмов «Овсянки» (2010), «Небесные жёны луговых мари» (2012) и др. Живёт в Казани и Москве.

Награды и номинации:

  • Премия «Дебют» в номинации «Малая проза» («Ангелы и революция», 2001)
  • Шорт-лист премии А. Белого («Барышни тополя», 2004)
  • Шорт-лист премии им. Ю. Казакова (Рассказ «Новые ботинки», 2005)
  • Премия «Звёздный билет» в номинации «Проза» (2008)
  • Премия Гильдии киноведов и кинокритиков России «Белый слон» за лучший сценарий («Овсянки», 2010)
  • Премия «Ника» за лучшую сценарную работу («Овсянки», 2010)
  • Лонг-лист премии «Большая книга» («Овсянки», 2011)
  • Шорт-лист Премии Андрея Белого («Овсянки», 2011)
  • Приз за лучший сценарий Азиатско-Тихоокеанской киноакадемии («Овсянки», 2011)
  • Шорт-лист Премии Андрея Белого («Небесные жёны луговых мари», 2013)

 

ДЕНИС ОСОКИН, ПРЯМАЯ РЕЧЬ:

«Казань, посёлок Брикетный, улица Луговая, дом 1 — это адрес детства: адрес, по которому я очнулся, откуда тянутся самые важные нервы и в сегодняшнюю мою литературу, и в жизнь. Посёлок на торфяных болотах — сейчас от него осталось одно лишь название в районе нынешнего казанского авторынка. Частные дома, тропы и мостки — так было. Поблизости грузовая железная ветка. За ней тоже болота и река — Казанка. Поселок давно снесли, болота почти все засыпали. Я не был ни сорняком, ни домашним ребёнком. Я и путешествовал по болотам — и сидел дома с книжками и пластинками. Сначала один, потом с младшей сестрицей. В своих любимых болотах четыре раза тонул. Тогда же научился почитать уток главными личными божествами — их всегда было так много вокруг, и я верил, что это они меня спасали. И продолжают спасать. На воде — утки, на земле — рябины, в небе — Полярная звезда, всюду — ветер. Так выглядит моя вера».

 

Накануне, 11 ноября, в «Киноклубе в Герценке» прошёл показ фильма «Небесные жёны луговых мари» с участием Дениса Осокина

Галина Макарова, руководитель клуба «Зелёная лампа»: Добрый вечер! Мы начинаем нашу встречу и, прежде всего, как всегда, зажигаем нашу зелёную лампу. Сегодня мы продолжаем знакомство с творчеством Дениса Осокина. Вчера мы посмотрели прекрасный фильм. Я вижу, что практически все, кто пришёл сегодня, были и вчера. К сожалению, вчера очень мало говорили о своих впечатлениях, о фильме. Может быть, кто-то хочет сказать о фильме сейчас.


Денис Осокин и Галина Макарова

Владимир Коршунков, канд истор. наук, доцент ВятГГУ: Фильм замечательный, смотрится на одном дыхании. Хотя вот мы с одной дамой, которая тут тоже присутствует, в прошлом году видели отрывки, и нам тогда показалось… ну, мне тогда показалось, что как-то слишком много эротики. А вчера посмотрели фильм целиком и как-то…


Владимир Коршунков

Г. Макарова (смеётся): Маловато!

Владимир Коршунков: Не хватает! Я своим первокурсникам в университете говорю: «Ребята, вот шикарный фильм, только имейте в виду, что если пойдёте на него, врите, что вам всем 18. Иначе мало ли что! Они побоялись прийти, между прочим!

Г. Макарова: Вы знаете, Федорченко вообще говорит, что была бы его воля, он бы ставил 6+ аудитории.

В. Коршунков: Ну да. Как-то мало эротики мне показалось в фильме.

Г. Макарова: Тем более это никакая не эротика вообще.

В. Коршунков: А Денис замечателен тем, что он как всякий настоящий писатель… Нет, настоящих писателей много. Как очень крупный писатель. Понимаете, он творит свой мир! Далеко не все даже очень известные писатели – это люди, которые могут создать целую Вселенную. У Дениса это получается. И это очень приятно.

Майя Селезнёва: Я вот что хотела спросить… Показ вот этой эротики, сексуальной направленности этой вещи… Всё это показано очень чисто. Я долго искала это слово, хотела сказать нет ничего грязного, но это слово как-то огрубляет картину. Нет ничего зазорного…

Г. Макарова: Целомудренно, я бы сказала.

М. Селезнёва: Нет, я бы так не сказала. Так вот как это соотносится с православием или это поставлено полностью на рельсы язычества? Всё-таки это тайна. Эти вещи, показанные в фильме, должны нести тайну. А тут – всё на глазах. Так что вот, поясните.

Д. Осокин: И в фильме, и в книге нет никакого конфликта между язычеством и православным христианством. Ни малейшего, ни в коем случае. Ни в «Овсянках», ни здесь мы не задавались целью сделать альтернативу истинному христианству, тем более в пику. Ценности совершенно общечеловеческие, просто наша общечеловеческая история в этом фильме рассказана с помощью культурных кодов, паролей, красок марийского народа, луговых мари. Да, а речь идёт обо всём о том, что дорого, что пугает, что нужно всем людям. Поэтому очень показательна премия, которую получил Федорченко и наш фильм, премия, присуждённая в Ватикане римско-католическими епископами с формулировкой: за человечность, за гуманизм, за раскрытие темы культуры народов мира через отдельно взятый народ. Как-то так, я не помню точно. И наш фильм воспринимается людьми самыми разными.

М. Селезнёва: И в продолжение этого… Та новелла где, девушка жалуется подруге: «Он меня не любит и не хочет, бегает к другой», а подруга ей советует: «А ты попроси». Помните да?

Д. Осокин: Да.

М. Селезнёва: Мы тут приужахнулись немножко, но вы так хорошо это показали!

Д. Осокин: Она смешная эта новелла.

М. Селезнёва: Она смешная, да.

Д. Осокин: Комичная такая.

М. Селезнёва: Денис, мне вспоминается то ваше выступление в большом зале Герценки, когда вы читали нам «Ожидание Ольги». Это было великолепно! Это настолько было значительно, крупно, что я со своими знакомыми, когда встречаюсь, до сих пор мы вспоминаем это выступление, Это было так ярко, что живёт в нас до сих пор. И мне очень жаль, что вы отступили… Если что-то у вас в этом духе? На мой взгляд, это высшее, что вы сделали. Самое лучшее, что вы сотворили – «Ожидание Ольги». Есть ли что-то ещё, написанное в этом плане?


Ольга Чернышева

Д. Осокин: Конечно, есть. Дело в том что, кто интересуется, у меня книги самые разные, может быть, одна треть, самое большее половина, связана с традиционной культурой, другая половина никак не связана с традиционной культурой. Но режиссёры с самого моего первого опыта – фильма «Одя», который был связан с культурой коми, стали ко мне стучаться чаще всего именно по этой теме. У меня сложилась такая репутация, что если нужно что-то именно связанное с традициями, с красками народными, это вот к Денису Осокину. И моя фильмография, она действительно такова. Но моя литература – другая, и вы сегодня в этом убедитесь. Сегодня я вам покажу книги, которые совсем не как фильм «Небесные жёны луговых мари».

Я готов начинать читать. Большое спасибо вам за эту встречу, за то, что вам интересно то, что я делаю. Я как-то так давно уже избегаю выступлений, литературных чтений, постольку поскольку все мои книги, все мои тексты опубликованы – такая счастливая судьба – в журналах, в книжках. И я заметил, что в последнее время читаю, то есть вынужден читать то, что уже написано, что уже слышалось, что можно прочесть в книгах. И мне не очень это нравится в самом себе. Так вот сегодня я хочу прочитать вещи, которые написаны именно в этом году, совершенно новые, практически неопубликованные.

Но сначала расскажу вот о каком проекте... В апреле-мае этого года я целый месяц прожил в качестве литрезидента в Арт-резиденции города Коломна Московской области. Это очень интересное такое культурное пространство. В последние годы люди, которым всё это дорого, поднимают, раскручивают Коломну как город-музей. Там очень много интересных музеев, объектов, много экскурсий проходит. Открываются очень интересные, новые точки. А вообще всё выросло из музея пастилы коломенской. Это историческое такое дело города Коломна – коломенская пастила, о которой писали многие – Лажечников, Пильняк, кто только не писал. Там есть старая-престарая фабрика пастилы, которая была несколько лет назад возрождена. Её директора, две молодые женщины, как раз-таки решили, что эти деньги (а деньги там крутятся большие, потому, что пастила уходит заграницу, она невероятно вкусная), решили поднимать и город, и культуру, привлекать деньги и областные, и гранты фонда Потанина. В общем, всё очень интересно. И есть там среди прочих проектов – проект «Арт-резиденция», когда на месяц или на два, приглашается художник, писатель или фотограф. Художник, в таком широком смысле слова. Он живёт в этой резиденции месяц. Получает грантовые деньги, делать может всё, что хочет. Но есть некая такая обязанность, т.е. каждый художник заезжает в резиденцию со своим проектом, более того, чтобы туда попасть, чтобы этот грант получить, нужно кураторам предоставить свой личный проект – чем ты хочешь здесь заниматься. И все приезжают с разными проектами. Один из кураторов Арт-резиденции – мой близкий друг художник Игорь Сорокин, мой соавтор по работе о драконах. Он пригласил меня, я согласился, месяц там прожил. Мне как резиденту было необходимо минимум два раза встретиться с публикой. Первая встреча – встреча–знакомство, когда просто рассказываешь о себе, о том, чем ты занимаешься. И последняя, отчётная встреча, когда показываешь, что ты сделал.

Все заявляют самые разные идеи, после меня был художник из Германии, который предоставил проект и сказал, что он будет заниматься коломенской деньгой. В Коломне чеканили монету свою, он решил пофантазировать на тему этой монеты и там как-то их совершенно фантастически придумывал, чеканил, делал, представлял. Кто-то приезжает с идеей создания галереи фотографий на определённую тему. А я заявил, в общем-то, довольно рискованную для самого себя идею, что вместо меня в Коломну приедет Аист Сергеев – автор повести «Овсянки», который по сюжету повести в конце уходит из мира живых и поселяется в воде, живёт под мостом в Кинешме, между Кинешмой и Заволжском, под мостом через Волгу. Живёт, учит мерянский язык, путешествует под реками и озёрами т.е. под всей водой мира. Будто бы он решил прийти в Коломну, потому что ему очень интересна эта точка и система координат, и написать там свою вторую книжку. Но художественную литературу вот так вот заявить и написать – не всегда возможно. Я подумал, что если литература у меня не будет получаться, то я в последнюю неделю пересяду на эссеистику, на другой просто жанр, на вещи более технологические. Но, тем не менее, книжка получилась, она нигде не была опубликована, один единственный раз прозвучала на этом самом отчётном вечере в Коломне. Я хотел бы её чуть-чуть «подсушить», добавить пару маленьких параграфов. Но в целом – она состоялась. С неё я как раз начну читать.

Ну что такое Коломна? Коломна – это город и место, имеющее огромное финно-угорское прошлое, чем она и близка Аисту Сергею. Тюркское прошлое, славянское прошлое, чего там только не было. Это место, где солнцеворотом соединяются четыре реки. Прежде всего, там Москва-река впадает в Оку, в Москву-реку впадает река Коломна, а в Коломенку впадает маленькая речка Репинка, т.е. получается такой четырехугольник: Репинка, Коломна, Москва-река и Ока. И вот город находится внутри этого солнцеворота. Огромное количество версий происхождения слово Коломна. Город возник, как уже славянский, на границе Московского княжества и Рязанского, на месте древних финских поселений, как раз таки мерянских. Главное открытие, которое сделал Аист, – он рассказал этимологию, значение слова «коломна», потому что версий огромное количество, очень-очень много: и что «коломень» - это верста в рязанском диалекте, и что это кладбищенская река. Очевидно Аисту было, да и мне тоже, что слово это не славянское, а как раз таки финно-угорское. И корень «кол», «колум» во всех финно-угорских языках связан со смертью. В русском языке сохранились такие слова, как «околеть», что значит умереть. Есть такое страшное слово как «кулёма», «кулома» у коми – «мертвец». «Кулёма» - где-то так говорят о малоподвижном, мало на что способом человеке. А где-то кулёмой называют слопец, т. е. такую охотничью ловушку давящую. До Аиста люди, которые придерживались финно-угорской этимологии, связывали Коломну с неким местом смерти. Есть версия, правда, она натянутая, что это кладбищенская река, «калма», кстати, – кладбище по-мордовски. А Аист, он же знает мерянский язык, он же выучил мёртвый для нас, живой для него мерянский язык. Именно поэтому его в Коломну и потянуло. Для него очевидно, что по-мерянски «коломна» это – «смерти нет». «Колем» – «смерть», «мне» по-мерянски значит «нет». То есть я придумал, а Аист знает.

Вот такая книга, которая называется «Снежные подорожники». Снежные подорожники – это птицы пуночки, ближайшие-ближайшие родственники овсянок. К овсянкам относятся овсянки как таковые, пуночки – снежные подорожники и лапландские подорожники. Всё остальное вы сейчас узнаете из этой книжки. Аист Сергеев явился в Коломну с целью рассказать нам, почему именно это место называется «смерти нет». Исходные данные книги: аист сергеев. снежные подорожники. коломна. колеммне (это по-мерянски – смерти нет). смерти нет. Чтение займёт минут 15. (Читает)

Аплодисменты

Д. Осокин: Второй раз я читаю эту вещь, она пока нигде не опубликована. Хотя вот сейчас я почитал и мне кажется, что в неё уже ничего не нужно добавлять. Но я ещё об этом подумаю. Заявив о том, что я напишу книгу, связанную с Коломной, я неожиданно для себя эту задачу выполнил. Хотя дописывал текст в последние сутки, едва успел. И вот эта догадка по поводу того что смерти нет… Это было время с середины апреля по середину мая. Так сложилось совершенно непреднамеренно, что я как раз в Радуницу оттуда уехал. То есть в понедельник закончилась моя миссия, а во вторник, когда все как раз шли на кладбище, я ехал на такси на железнодорожную станцию в Коломну. И вот такие совпадения говорят всегда о том, что какое-то художественное открытие состоялось. И то, что это был период, время, когда сходил последний снег, заканчивалось половодье, пошла первая листва, первая трава, первые цветы, как там и было описано. И вот этот ход мира к празднику Пасхи, к Радунице – Пасхе для мёртвых. И вот то, что всё вот так сложилось, совпало, сконфигурировалось для меня – это внутренний показатель того, что книжка получилась. Это я просто рассказываю вам из области «кухни», и так было со всеми моими книгами.

Если без перерыва, то я сейчас перейду ко второй книге, сделанной в Коломне. Она меньше в два раза.

Г. Макарова: Может быть, вопросы есть?

Юрий Кружилин: Денис, я ещё раз убедился, что вы так вкусно готовите слова! И, как я понимаю, главным в ваших произведениях является слово. Слово, которое проникает и давит на тебя. А сюжет нужен вам для того, чтобы слово не распадалось на много-много подразделений. Вот это я так воспринимаю ваше искусство. Точно так же, когда я впервые прочитал ваших «Овсянок», - я был в шоке, я был просто болен этим вашим текстом. И когда на прошлой «Зелёной лампе» вы стали рассказывать, что экранизируют «Овсянок», я сказал себе: «Но это же невозможно экранизировать!» Я живу в Нью-Йорке и, честно говоря, когда мы поставили фильм на компьютер и стали его смотреть, вся моя семья убежала. А так как я знал первооснову – я досмотрел фильм до конца. Но эмоций, честно признаться, я не испытал. Вопрос у меня будет один. Вы – автор первоисточника, каковы ваши взаимоотношения с произведением искусства, которое обретает визуальное изображение? Как вы лично воспринимает, когда ваше слово (а вы – гений слова, на мой взгляд) перекладывают на язык кино.


Юрий Кружилин

Ну, и по поводу вчерашнего фильма. На мой взгляд, это элементарный стёб. Ну, написать вот такие миниатюры… сколько их там было? Около тридцати?

Д. Осокин: Двадцать три.

Ю. Кружилин: И подать их с юмором. Никакой там эротики я вообще не увидел. Это нормальные юмористические миниатюры, нанизанные на этноканву. Не знаю, ваши это миниатюры или уже Федорченко. Это опять же к моему вопросу об отношениях первоисточника и кино. Может быть, этот стёб и нужен. Почему? Я недавно такую вещь услышал: в 1915 году профессор Зеленский издал большую книгу «Великорусские сказки Вятской губернии» и прямо сказал: Всё, сказки закончились. Больше сказок не будет». Через 100 лет Петербургская Академия Наук записала и издала ещё порядка 250 новых сказок. И дают преамбулу: «Сказки закончились, больше не будет». А я думаю, что это просто жизнь подкидывает сюжеты в народ, и они потом превращаются в новые сказки. Так вот я думаю, что этот стёб Федорченко, а может быть и ваш, он вернётся в народ, в народе это преобразуется в новые сказки, в новые обычаи. А вопрос один: вы и Федорченко – вы в одном лице или всё-таки вы бы сделали фильм по-другому? Что-то потерялось в фильме? Не хотите – можете не отвечать. Может быть, это не этичный вопрос.

Д. Осокин: Да нет, вполне этичный. Видите ли… художественная литература и кино – это разные совершенно языки.

Ю. Кружилин: Я тоже так считаю.

Д. Осокин: И даже если книга экранизируется, это не значит, что она должна калькироваться. Иначе было бы скучно, да и незачем, невозможно никак. Языком художественной литературы, двумя предложениями можно рассказать то, что в кино нельзя показать. А в кино артисты своей работой, художники, операторы камерой работают на эмоциональную сферу человека. То есть это такое шило… Я просто сейчас думаю… Литература воздействует, обволакивает всё человеческое тело, полностью погружая его как в воду. А кино – это вот такая заточка, которая либо поразит человека, либо нет. Это как выстрел из лука, из самострела какого-нибудь. Я могу рассказать это на примере фильма «Географ глобус пропил». Смотрели, читали эту вещь?

Ю. Кружилин: Нет, я заграницей живу, поэтому не читал. И потом я слепну, поэтому мало сейчас читаю.

Михаил Кадырли: Расскажите, расскажите про «Географа»!

Д. Осокин: Я сейчас отвечу на вопрос, а потом перейду к «Географу». У меня отношения нормальные с кино, потому что я нормально отношусь к сотрудничеству писателя, сценариста с режиссёром. Я Федорченко доверяю, мы с ним дружим. Мне сейчас и уже давно не жалко, что уходит многое при экранизации, потому что я знаю, придёт другое. И я знаю, что есть такой надёжнейший тыл – это мои книги. И я всегда могу сказать, что эти книги можно прочитать.

Когда я пишу сценарий, а я стараюсь это делать сам, потому что лучше меня никто не напишет сценарий по моей книжке. Я стараюсь сам писать сценарий, но потом, в принципе, роль писателя, сценариста потихонечку сворачивается. То есть я произношу все свои слова, всё, что я могу сказать – я говорю режиссёру: и лично, и по телефону, и как угодно. Но когда я тысячу раз сказал все свои слова, я ставлю на паузу и дальше просто могу консультировать, советовать, поправлять, если меня просят. Бывает на съёмочной площадке у нас не получается снять какую-то сцену по погодным условиям или, например, у нашей актрисы случился какой-то ступор, она не может сыграть эту эмоцию, а другую мы сейчас не найдём. И нужно как-то поправить новеллу, не потеряв главного смысла. Я быстро всё это делаю. И вот когда уже сценарий закончен, и начинают работать режиссёр, оператор, художники, писатель не должен за ними бегать и говорить что-то. Во-первых, у сценариста нет рычагов воздействия, а, во-вторых, это просто глупо, потому что он не продюсер.

С Федорченко у нас отношения максимально близкие, мы друг другу доверяем и чувствуем. Я ему даже отдал «Овсянок», которые являются для меня наисердечнейшей вещью, хотя я все свои книги люблю. С «Овсянками» просто ситуация такая особенная. «Овсянок» я как раз хотел, чтобы он снял, я бы никому другому их не доверил. И с «Небесными жёнами…» точно так же. Я бы снял по-другому кое-что, конечно. И даже при нашем таком максимальном взаимопонимании мы, как любящие друг друга короли соседних государств, отстаиваем, что называется, свои интересы. Я отстаиваю интересы слова, языка, то есть литературы, а Алексей – интересы киноязыка. Он просит минимализировать текст, ну это и понятно, всё уплотнять, то есть всё работает на ковку вот этого абстрактного клинка – будущего фильма. Я давно перестал жалеть, хотя, конечно, если что-то не нравится очень сильно, то я все усилия приложу, чтобы доказать, что это нужно.

В принципе вы правильно чувствуете, только слово «стёб» - это не наше рабочее слово. Мы этим словом никогда в жизни не пользовались.

Ю. Кружилин: Я не литератор, поэтому, извините, у меня бедный язык.

Д. Осокин: Чувство юмора разлито в этом фильме, это да, мы старались. Но это не комедия, там бывает и жарко, и холодно, по крайней мере, нам, но всё в целом сводится к улыбкам наших героинь, к застенчивости самой маленькой небесной жены – девочки, которая в конце фильма показывает язык и уходит просто из кадра. Все ужасы, которые в принципе и не особо ужасные, вся эта магия – в неё можно верить или не верить, но мой жизненный опыт показывает, что подобные вещи имеют место – всё это не ради того, чтобы напугать или посмеяться над кем-то. Над собой – ради бога, мы и смеёмся там частично. Над какой-то зауженностью что ли… Весь фильм – это радость-радость, такое моё рабочее понятие. Я уже не говорю про остальных артистов. Вот, допустим, новелла про Авду, которая влюбилась в мужа героини, и героиня в результате повесилась. Нет ничего весёлого. То есть это никакой ни стёб, никакая не придумка, не мешок, которым можно хлопнуть и напугать, а все эти ужасы это всё ради того, чтобы улыбаться и быть сильнее, чтобы было больше желания двигаться по земле. Вот примерно так.

Ю. Кружилин: А каковы отзывы были в марийской прессе? Мне кажется, что кондовые марийские интеллигенты могли увидеть в этом фильме и оскорбление марийского народа.

Д. Осокин: Я вчера об этом говорил. Там очень сильное идеологическое противостояние между сторонниками и противниками фильма. То есть мы этим фильмом действительно… этот фильм вызвал землетрясение в Марий Эл. Сейчас там рубятся журналисты, спорят.


Надежда Фролова

Про «Географа...». С помощью этого фильма я хотел продемонстрировать то, о чём я сказал. Сам роман Иванова он, понятно дело… Мой роман «Овсянки» - это 28 страниц и то там 10 страниц занимают стихи. В фильм вошло далеко не всё, что у меня есть в повести. А роман Иванова довольно объёмный, и, конечно, в фильм вошло тоже далеко не всё. Он сценарий не писал, он просто передал права на экранизацию. Автор сценария там сам режиссёр. В фильме много чего ушло и событийно и, разумеется, диалогово. Некоторые линии минимализировались совсем до уровня двух эпизодов. И это такая неизбежность, иначе фильм было бы не снять. Но фильм тем не менее мне очень понравился, я был на нём дважды и ещё раз пойду посмотрю. Просто как любимую пластинку запущу. Это такая радость не встречи с новым, а радость узнавания. И вот я поскольку очень люблю роман и чуть ли не наизусть его прокручиваю в голове, то когда я фильм смотрел – мне было очень комфортно, потому что я достраивал… То есть я вижу фильм и уже вспоминаю, а что было в книге. Маленький эпизод в фильме – и огромные коридоры прекрасного языка и событий в романе. Я всё это чувствую, вижу. А если даже не читать роман, всё равно фильм интересный очень, бьющий как раз, рубящий, колющий в тебя. Слов осталось в фильме от романа – одна десятитысячная, может быть. И никак по-другому. Либо ты соглашаешься на экранизацию, либо не соглашаешься. Почему бы нет, если ты доверяешь режиссёру. Этот фильм станет по-настоящему народным в отличие от «Небесных жён…», который народным фильмом не станет. Это разные немножко прицелы. Но фаворитами «Кинотавра» были оба фильма, больше всех призов получил «Географ…» и мы. Мы в одном «Кинотавре» были конкурентами. «Географ…» получил Гран-при и приз за лучшую мужскую роль, это всё очень закономерно. Ещё был фильм «Интимное чувство», который тоже получил много призов. Очень хороший фильм, там Юлия Ауг снималась. Она снималась в трёх фильмах, участвующих в «Кинотавре»: «»Небесные жёны…», «Интимные места» и ещё какой-то… я забыл. Я очень рекомендую этот фильм.

Татьяна Машковцева: В «Овсянках» вы ощущали диктат продюсеров. А в «Небесных жёнах…» его было меньше?

Д. Осокин: В «Небесных жёнах…» мы сделали всё, как хотели. Никто нам не мешал работать, потому что Федорченко и его компаньон были сами себе продюсерами. То есть мы получили финансирование от Министерства культуры, деньги пришли на кинокомпанию Федорченко.

В. Коршунков: А можно вопрос про «Снежные подорожники»? Если коротко, то в книге «Овсянки» у каждого топонима в Центральной и Северной России (которые приняты у современных русских) есть точная аналогия в мерянском языке. А вот в «Снежных подорожниках» у города Коломны – нет. Коломна и по-мерянски «Коломне».

Д. Осокин: Там, допустим, было и такое: Вичуга – это «Вичуга», Шарья – «Шарья».

В. Коршунков: А, и такое там было? Я не заметил…

Д. Осокин: Нет, а здесь такого не было. Да и в «Овсянках» не было, Москва по-мерянски – это «Москва». Просто Аист в повести «Овсянки» хотел показать смысл, значение, может быть. Например, «Нея» по-мерянски - «овёс». То есть современные меряне либо пользуются своими собственными словами (как вот «Нея»), либо они предпочитают переводы на русский, чтобы просто быть понятнее, чтобы смысл не утерять. Например, Кинешма – в «Овсянках» Аист не раскрывает значение слова «кинешма», как оно переводится с мерянского. Он просто не хочет этого делать. Хотя говорит, что это такая наша духовная столица и мы все тут плачем кинешемскими рёвами. К тому же Москва (Коноплянки) – это Москва, столица нашего государства. Аист хотел перевести и это слово. Он говорит: «судьба же города коноплянки нас искренне изумляет. мы за нее рады – и желаем ей не пропасть. хотя без надобности туда не ездим». Потому что наша столица – это «кочки. это ростов на озере неро». Столица такая официальная, а Кинешма – некая духовная столица.

В. Коршунков: Ещё у вас упомянуты «георгиев день», «георгиева ночь», «георгий»… Может быть, это не меряне, а жители Коломны так говорят? Потому что вообще-то русские говорят: «Егорьев» день.

Д. Осокин: Так я говорю. Это моё личное произношение. «Георгиев день» говорят на Балканах. Я очень люблю эти события, ночь с 5 мая на 6 мая, и это просто особенность моего личного языка.

В. Коршунков: То есть это Аист Сергеев говорит?

Д. Осокин: Да, Аист Сергеев тоже так говорит. Я почему-то предпочитаю этот вариант.

Не знаю, что сейчас читать… Вторую коломенскую книгу? Которая такая и тревожная… В общем там другой окрас, более фиолетовый. Я сейчас буквально за одну минуту приму решение. Либо читать в тональности «Снежных подорожников» незаконченную книгу «Лодочные станции»? Хорошо, давайте я всё-таки почитаю коломенскую книгу. Это к вопросу о том, что книги все разные, и темы все разные. Вот вы говорили о книге «Ожидание Ольги» (обращается к М. Селезнёвой). Помните? Вы ещё говорили, что вам очень понравилась эта книга и спрашивали: неужели я больше таких книг не пишу. Конечно, всё это есть. Совершенно неожиданно написалась эта книга, которую я сейчас буду читать – «Утиное горло». В Коломне. Тут в принципе тоже будет присутствовать отчасти марийская магия, хотя книга связана с алкоголем. То есть книга на тему алкоголя, а вовсе не на тему мари. Генерально, я имею в виду. Давайте попробуем. В общем, судите сами.


Руслан Бушков

Книга называется «Утиное горло». Вот Руслан Аркадьевич Бушков, консультант наш на «Небесных жёнах…», не даст соврать, что марийцы решают эту проблему таким способом. Кстати говоря, я долго думал, почему эта книжка написалась в Коломне? Причём в середине моей работы. Я сел и написал её за часа четыре. Я подумал грешным делом, в шутку, в улыбку самому себе, может быть… Дело в том, что я жил в литературной резиденции внутри Арт-коммуналки. Это большой музей, составленный как коммунальная квартира. Какой там год написан на календаре? (обращается к И. Сизовой)

Изольда Сизова: Шестьдесят второй.

Д. Осокин: Шестьдесят второй? Замечательный музей, там разные комнаты, общая кухня, коммунальный быт. Приезжают экскурсии, иностранцы, из Москвы, отовсюду. И в одной из комнат этой коммуналки как раз живёт резидент. Я вот там и жил. А на первом этаже этого дома (это старинный дом на площади, в центре, из окон виден коломенский кремль, церковь с колокольней) в своё время работал грузчиком Венедикт Ерофеев, когда учился в Коломенском педагогическом институте. И именно Ерофеева всегда упоминают во время экскурсий по Арт-коммуналке, его считают почётным жителем этого дома, любимым и дорогим. Собственно говоря, из таких фигур, о которых чаще всего говорят в Коломне, - это вот Иван Лажечников, Борис Пильняк, который в Коломне долгое время жил, и Венедикт Ерофеев, который в Коломне жил недолго. Я во всё это не верю, это просто совпадение, но люблю такие мысли. Я его прочитал, кстати говоря, года два назад, «Москва-Петушки». До этого в руках не держал. Но, конечно, моя вещь с этой вещью никак не связана.

Утиное горло

Д. Осокин: Конец истории. В конце прозвучала фраза «мы живы» на восьми языках Средней Волги: на луговом марийском, на татарском, на чувашском, на удмуртском, на эрзя-мордовском, на мокша, на горномарийском, на русском. Такая история, её напечатал журнал «Октябрь» в десятом номере, в последнем номере.

Аплодисменты

И у нас остаётся 20 минут, я хочу причитать такую маленькую-маленькую историю, буквально на 2 минуты, чтобы не «Утиным горлом» заканчивать нашу встречу.

Я вам хочу рассказать напоследок о книге, над которой я работаю очень давно, с 2004 года. Никак не могу закончить, потому что когда я её начинал, я написал страниц двадцать, она будет довольно большой, страниц 35. Потом я её притормозил, как-то поменялась энергетика внутренняя, и книжка встала на паузу. Сейчас я её с этой паузы снял и, надеюсь, скоро книжка закончится. Это в качестве рассказа о том, что я делаю сейчас. Книга называется «Лодочные станции». Герой – автор живёт в Перми. Время действия – 2007, я взял условно срединное время. Герой мысленно бежит по Каме от Перми до Камского Устья – места, где Кама впадает в Волгу, и вспоминает лодочные станции в своей жизни. Лодки, станции, всё, что связано с водой. Это книга о Каме и о лодках, о лодочных станциях и о том, насколько это значимая территория.

Я вам просто почитаю начало, на этом и закончим. Я закончу. Книга состоит из параграфов, в каждом своя какая-то история. Это сама Пермь, потом Оханск – город, где герой-автор родился, потом Нытва, потом Оса, потом Чайковский, потом Сарапул, потом устье Ак-Итилем, там, где Белая впадает в Каму, потом Мензелинск, потом Грахань - маленькое село, где Вятка впадает в Каму, Камские Поляны, Авекар – такая придуманная островная республика, Рыбная слобода, Сорочьи горы, посёлок Камское Устье.

Первая глава называется «Бег». Это всё очень коротко будет (Читает)

Эти два текста – как такие два эпиграфа, а дальше там начинаются населённые пункты, каждый со своей лодочной историей. Всё. На этом я хочу закончить. Спасибо большое.

Аплодисменты

Г. Макарова: Если есть вопросы – пожалуйста.

Андрей Жигалин, поэт: А читали вы Милорада Павича?

Д. Осокин: Я его листал. Я его держал в руках, с огромным интересом пытался начать его читать, но как-то с первого раза не получилось. Я с ним знаком по спектаклю во МХАТе, по «Хазарскому словарю». Мне это понравилось, я снова взял книгу и опять как-то не расчитался. Это, видимо, связано с моей не слишком такой большой любовью к чтению. Я ещё попробую. Я очень хорошо отношусь к этому автору.

А. Жигалин: У вас в одном из произведений было написано, что вы хотели стать капитаном речного флота. Но потом попали на марийское кладбище…


Андрей Жигалин

Д. Осокин: На татарское кладбище.

А. Жигалин: И после этого вы стали совсем другим человеком. Что там произошло?

Д. Осокин: Я до девятого класса был уверен, что я пойду, как все мои дядюшки… Вся моя родня – речники: и мужчины, и женщины многие. Капитаны, штурманы, мотористы. Мои дядюшки и тётушки забрасывали меня на свои грузовые суда, и я с ними болтался по рекам, сидел на носу или в рубке. Первое – это были болота, где мы жили, когда я был совсем маленьким, а потом были такие вот путешествия. И я до девятого класса был абсолютно уверен, что я иду в Казанский речной техникум, потом в Горьковский институт водного транспорта. И я эту мысль держу до сих пор и часто своих героев пускаю по рекам.


Светлана Ботева

Вы имеете в виду, насколько события в этом рассказе связаны с моей жизнью? В чём-то да, а в чём-то нет. В рассказе это более сжато подано. Мальчик – школьник, его с классом отправляют в какое-то подсобное хозяйство некоего завода дружественного, чтобы они там просто прибрались. «Куркачи» называется рассказ (Из книги «Танго Пеларгония») И он там наблюдает какой-то лесок, а лесок оказывается татарским кладбищем, потому что татары сажают дерево рядом с могилой и получается такой лес. И вот этот мальчик ходит, а там арабская вязь, там разбитые плиты, там шумит Иран, Восток… А потом они в автобусе едут в Казань, он смотрит в окно и чуть не плачет. Я тоже смотрел в окно, плакал и извинялся перед своей речной карьерой. Мне мигали бакены, шумели шлюзы… Я просил прощения, потому что я понял, что не пойду по этому пути. Это в рассказе. Если вы меня имеете в виду, почему я не пошёл, то было примерно то же самое.

Г. Макарова: В самом конце вечера мы можем сфотографироваться с Денисом и получить автографы. А сейчас, минуточку, я просто два слова скажу. Денис! Конечно, здорово, что вы приехали. Здорово, что показали нам своё кино. Здорово, что почитали. И вообще хорошо, что вы есть! Спасибо вам огромное! Вы просто настраиваете души, промываете нас как дождичком. Мы всегда очень рады встречам с вами. Поэтому приезжайте к нам, пожалуйста, ещё.

И в конце я хочу подарить вам маленький сувенир. Вот вы не поверите, но это – уточка! (Аплодисменты) Пусть она вас хранит, вам помогает. Я думаю у вас, особенно после этого приезда, всё пойдёт очень хорошо.


Утка. Авторская работа Надежды Фроловой

Д. Осокин: Спасибо большое, Галина Константиновна! Спасибо вам огромное. Я каждый раз говорю, что испытываю просто органическую потребность бывать хотя бы раз в год здесь. Лучше было бы чаще. Спасибо большое.

Г. Макарова: Я забыла сказать, что автор этой уточки – художница Надя Фролова. Надя, встаньте, пожалуйста. (Аплодисменты)


Надежда Фролова

Очень талантливый человек. Она пишет картины, стихи и делает нам вот такие чудесные куклы. Они все разные абсолютно, не повторяющиеся никогда.

Д. Осокин: Спасибо большое. Утка – моё самое любимое существо. Завтра я уеду. Если я могу быть полезен в любых смыслах всем вам в Казани, то, пожалуйста, найдите меня.

Г. Макарова: Хорошо, будем иметь в виду! Спасибо! А сейчас давайте, кто хочет, все сфотографируемся на память. И можете взять у Дениса автограф.

 


Денис Осокин, Андрей Жигалин и зелёная лампа


Александра Мочалова дарит Денису Осокину свою картину


Галина Макарова, Майя Селезнёва и Денис Осокин

 

КИРОВСКИЕ СМИ О ДЕНИСЕ ОСОКИНЕ:

  • Интервью с Денисом Осокиным. 12.11.2013

Часть 1.

Часть 2.

Литклуб «Зелёная лампа» ВКонтакте

 

ЧТО ЧИТАТЬ:

 

КНИГИ:

 

ПУБЛИКАЦИИ В ЖУРНАЛАХ:

 

ИНТЕРВЬЮ:

 

КРИТИКА:

ДЕНИС ОСОКИН…

На сайте «Новая литературная карта России»

На сайте премии «Дебют»

На сайте фонда «Выход»

На Фейсбук

В гостях у литературного клуба «Зелёная лампа». Вятка. 15.01.2009 .

 

Сайт фильма «Овсянки»

 

ВИДЕО:

Денис Осокин в программе «Хозяин дома»

Денис Осокин в передаче «Школа злословия»

Денис Осокин в проекте «Интервью с классиком»

Денис Осокин читает стихи на фестивале современной поэзии «Голоса 2013»

Денис Осокин на встрече с читателями Герценки. Вятка, 28 января 2011 г.

Репортаж ГТРК «Вятка» о Денисе Осокине. Вятка, 28 января 2011 г.

На съёмках фильма «Небесные жёны луговых мари»

Фильм «Овсянки»

Обсуждение фильма «Овсянки» в программе «Закрытый показ» (22.07.2011)

Трейлер фильма «Небесные жёны луговых мари»

Отзывы к новости
Назад | На главную

џндекс.Њетрика


Поделитесь с друзьями