Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб

Увеличить фотографию15 января 2009 года
В гостях у литературного клуба «Зелёная лампа»
  молодой прозаик, поэт и сценарист из Казани
Денис Осокин

 

И. Крохова, руководитель клуба: «Предваряя нашу следующую встречу, напоминаю, что 12 февраля состоится заседание клуба, посвящённое творчеству Владимира Маканина. Это имя вам хорошо известно: российский прозаик, почти классик, совсем недавно за роман «Асан» он получил премию «Большая книга». Этот роман и сам факт присуждения премии вызвали бурную дискуссию и среди литературных критиков, и в интернете, так что у нас будет о чём поговорить и поспорить в следующий раз.

А сегодня у нас долгожданное и очень приятное событие – в гостях у клуба «Зелёная лампа» молодой прозаик и поэт из Казани Денис Осокин. Надо сказать, что сегодня на Вятке произошло два знаменательных события: инаугурация нового губернатора Никиты Белых и  – приезд Дениса Осокина. Кстати, ещё неизвестно, какое из них - более знаменательное!

Но сначала мне хотелось бы в нескольких словах представить нашего гостя.

Денис Осокин родился в 1977 году в Казани. Учился в Варшавском университете на факультете психологии, закончил филологический факультет Казанского университета, сейчас пишет диссертацию на кафедре фольклора Сыктывкарского университета. В качестве сценариста и режиссёра Денис работал на казанском телевидении, снимал фильмы о традиционной культуре народов Поволжья. Руководил Центром русского фольклора.

Его проза и стихи публиковались в журналах и альманахах "Знамя", "Октябрь", "Вавилон", "Улов" и др. В 2003 году в издательстве «Новое литературное обозрение» вышла книга прозы "Барышни тополя". Также как и наша Маша Ботева он стал лауреатом премии «Дебют» в номинации «малая проза». Эту премию он получил в 2001 году за книгу «Ангелы и революция», а буквально пару месяцев назад Денис стал первым лауреатом премии «Звёздный билет» Аксёнов-фест за повесть «Овсянки». Он также был номинантом премий имени Юрия Казакова (2005) и Андрея Белого – проза (2004). Критики называют Дениса Осокина  писателем-фольклористом, потому что практически все его тексты написаны на фольклорном материале, а его проза очень напоминает наивную, примитивистскую литературу. Ну, наверное, он сам о себе расскажет лучше, а пока я хочу дать слово Маше Ботевой, благодаря которой Денис и появился у нас в клубе.

М. Ботева, прозаик, поэт, журналист: «Мы познакомились с Денисом давно, лет 5 назад. Он чуть раньше меня стал лауреатом «Дебюта», потом наши книжки вышли в одном издательстве – «Новое литературное обозрение», и говорят даже, что наши тексты чем-то похожи.

Мне очень нравится, как пишет Денис, у нас почти никто так больше не пишет. Интересно, что когда начинаешь его читать, то поначалу – многое не понятно, но когда погружаешься в текст, то бывает трудно от него оторваться. Лично я до сих пор не всё понимаю, но всегда всё принимаю у него. Ну, я думаю, что лучше дать слово самому Денису».

Д. Осокин: «Добрый вечер, я очень рад, что сегодня нахожусь в Вятке. Этот город для меня является очень родным,  хотя я никогда здесь не жил, и никто из моих ближайших предков, насколько мне известно, не был родом отсюда. Треть моих книг, так или иначе, связана с Вяткой: здесь живут герои и воображаемые авторы моих книг, здесь происходят события, описываемые в моих книгах. Средняя Волга и Вятка – моя духовная родина, духовное пространство, куда меня всегда неодолимо тянуло.

Что касается фольклора, то я занимаюсь традиционной культурой народов Поволжья в большей степени в рамках своей научной деятельности. Мои книжки – это миниатюрные книги-исследования. Я беру те или иные предметы, явления и пытаюсь их чисто художественным методом исследовать, а затем делиться своими выводами с читателями. Как правило, все мои книги – очень короткие и названы именами каких-либо предметов: балконы, пугала, анемоны, зеркала…

Для начала я хотел бы прочитать одну из своих книг, это типичная для меня книжка-исследование, которая называется «Балконы». Займёт это минут 15, если вы не возражаете. Кстати, герой, который якобы является автором этой книжки, проживает в Вятке в 1929 году. Повествование ведётся от его имени.

«БАЛКОНЫ»


Ю. Кружилин: «А можно узнать о Ваших ближайших планах, о фильме, который сейчас снимается по вашему сценарию, о работе на телевидении?»

Д. Осокин: «С 2002 года я работал на Казанском телевидении, снимал в качестве сценариста и режиссёра цикл документальных фильмов о традиционной культуре народов Поволжья. Сейчас из-за нехватки времени я работаю на ТВ внештатным сотрудником. В последние года два-три я очень много писал сценариев для разных студий. Это то, что позволяет мне зарабатывать на жизнь. Как правило, ко мне обращаются мои друзья-режиссёры и просят что-нибудь написать. Уже снято 2 художественных фильма, сейчас мой друг Алексей Федорченко, режиссёр из Екатеринбурга, снимает третий фильм по моему сценарию «Овсянки». Это первый фильм, который рассчитан на широкий прокат, в отличие от предыдущих, которые были чисто артхаусными проектами. Алексей Федорченко - замечательный режиссёр, самый известный его фильм «Первый на Луне». Он очень хорошо относится ко мне и моим текстам, купил несколько моих сценариев впрок, думаю, лет на 8 я его обеспечил материалом для съёмок.  Съемки фильма «Овсянки» спонсировал частный инвестор, это достаточно приличные деньги. В нём принимают участие такие замечательные актёры как Виктор Сухоруков, он играет роль отца главного героя, Юрий Цурило, известный по фильмам Алексея Германа. Я присутствовал на съёмках нескольких сцен фильма, это было очень интересный процесс. Например, овсянок пришлось отлавливать по всей стране, происходили в ходе съёмок и просто мистические вещи».

Ю. Кружилин: «Я когда читал «Овсянки», поймал себя на мысли, что не могу бросить, хочется читать и читать дальше. И хорош этот текст не сюжетом, сюжет - простой, слова – хороши, но как это снять?»

Т. Корякина, библиотекарь: «Поймут ли Вас киношники? Как думаете, смогут ли они передать тонкости текста?»

Д. Осокин: «Фильм сейчас практически готов, остался монтаж, и, по-моему, он получается. Я не испытываю какой-то ломки при работе в кино, и мне везло на режиссёров. На мой взгляд, фильм не должен быть один в один с книгой. Появляются какие-то новые грани, другие смыслы, что-то неизбежно появляется, что-то теряется. Конечно, в кино граней гораздо меньше, но на те, что остаются – на них делается упор. В любом случае, генеральная ответственность лежит на режиссёре, а не на мне, я всего лишь сценарист».

Т. Заховаева: «Ангелы и революция» - потрясающая вещь. Сама я – недавно в Вятке и у меня вопрос: почему именно Вятка часто появляется в Ваших текстах?»

Д. Осокин: «Я стал появляться в этих краях гораздо позже, чем начал писать о них. Это загадка и для меня – почему Вятка. Я сам – казанец. Есть местности, в т.ч. и Вятка, которые с детства пульсировали во мне, к которым хотелось прикоснуться. И даже до поры мне не хотелось сюда приезжать. Это какой-то настоящий художественный эксперимент, есть у меня такая возможность: любить какие-то места заочно. Эту мистическую связь с Вяткой мне не хочется для себя расшифровывать. По-настоящему я сегодня в Вятке впервые, до этого был несколько раз транзитом, обычно по пути в Коми. В области бывал обычно в южных краях: в Уржуме, Нолинском районе…

Кроме Вятки среди моих любимых городов – Пучеж в Ивановской области, любопытная история связана с Ветлугой – это в Нижегородской области. Название этого города долго было со мной, и в итоге это переросло в книгу. Действие происходит в декабре, герой слушает зиму, слушает самого себя. Я люблю зиму особенно, это мое любимое время года, мне хорошо работается зимой, летом я обычно бездельничаю. Книга была написана в 2004 году, а когда спустя год я приехал туда, то удивился - как многое совпало. Казань, Вятка, Ветлуга - всё это мои литературные столицы, ими подписаны многие из моих книг. Для меня важен герой-автор моих книг, который всегда связан с каким-то городом, какой-то местностью».

Т. Николаева, поэт, краевед: «А предки Ваши, откуда они, неужели никого нет из Вятки?»

Д. Осокин: «Предки моего отца из Чердыни, Вишеры, а мама родилась в Чистополе. В обозримом прошлом – никого из Вятки нет».

И. Крохова: «Расскажите, как Вы пишите, как работаете над текстом?»

Д. Осокин: «Обычно в работе у меня 1-2 книги одновременно. Мне важно почувствовать, что уже накоплено достаточно материала для того, чтобы начать писать об интересующем меня предмете. Своего рода «нити», «пряжа» должны быть запасены для новой книги. Происходит проращивание зерна, которое вначале заключено лишь в названии. Все книги пишутся по-разному. Есть, например книжка «Тополи» - это 10 маленьких стихотворений, страниц пять, а я писал её около 5 лет, потому что не было достаточного количества «нитей». А есть другая книга на 80 страниц – она была написана за месяц».

Кто-то из присутствующих: «Когда Вы начали писать? В каком возрасте?»

Д. Осокин: «Мне кажется, что большинство из тех, кто пишет – писали всегда, с самого раннего детства. Я стал записывать какие-то тексты ещё в школе. Был один текст, написанный в те годы, который я мог бы и сегодня опубликовать. Но он был утерян, компьютеров тогда не было, была лишь рукопись в единственном экземпляре. Есть какая-то условная полоса, которой я могу отделить архивную и неархивную литературу: тексты готовые к публикации и тексты для внутреннего пользования. Это полоса проходит примерно, когда мне было 21-22 года. Моя самая первая публикация была в детском журнале «Зонтик» (чем я очень горжусь!). Журнал выходил в Казани, мне тогда было 23 года. Собственно те рассказы были не детские, но как оказалось, они вполне могли быть считаны и детьми. В 2001 году после премии «Дебют» начались регулярные публикации в дебютовских сборниках, в журнале «Октябрь», который очень меня привечает до сих пор. В 2003 году в издательстве «Новое литературное обозрение» вышла книга «Барышни тополя». Сейчас готовиться к публикации новая книга, материал для неё у меня уже давно накоплен».

М. Селезнёва, преподаватель ВСГХА: «Когда я читала «Танго пеларгония», то мне эти маленькие главки своим настроением очень напомнили прозрачную акварель, есть в них и что-то от импрессионистов».

Д. Осокин: «Удивительно! То, что Вы говорите – очень созвучно и моему ощущению».

И. Бебякина, филолог: «У Вас было много экспедиций по России, что особенно запомнилось, может быть, даже потрясло?»

Д. Осокин: «Почти всё, что я видел – меня трогает. Я очень сильно тяготею к Северу, многие мои фильмы сняты в тех местах. В 2006 году мы со съёмочной группой месяц двигались вниз по Печоре до Нарьян-Мара. Время от времени мы сходили на берег, что-то снимали непостановочное, двигались дальше. У меня очень мощное впечатление от этой реки. Вообще мы крайне мало знаем о своей стране, о народах, которые живут рядом с нами, о таких вот реках как Печора. Какое-нибудь древнее китайское царство нам порой ближе, мы больше о нём знаем, чем о местах вроде Печоры. Наверное, моё потрясение связано, прежде всего, с тем, что эта река  отнеслась к нам с любовью. Хотя были и непростые моменты в этой экспедиции».

Т.Заховаева: «Я нахожусь под впечатлением от Ваших книг. Мне ужасно понравились «Ящерицы набитые песком». Откуда они приползли?»

Д. Осокин: «Из Франции».

Т. Заховаева: «А Ваши «Новые ботинки» - это вообще что-то завораживающее. Я уже не говорю про короткие рассказы о Вятке («Ангелы и революция»). Удивительно, Вы такой молодой и так замечательно пишете!»

Д. Осокин: «Что касается книги «Новые ботинки», то есть экранизация этой книжки. Снимали мы с Алексеем Федорченко документальный фильм, а в итоге получился – почти игровой. Называется он «Шоша», по-марийски – весна».

Т. Лалетина, врач: «Меня удивило и очаровало в Ваших текстах, как Вы передаёте национальные черты, особенности речи, поведения разных народов. Я училась в Ижевске и у меня были знакомые удмурты, я наблюдала, как они общаются между собой: немного наивно, но в тоже время глубоко, мудро. Как Вам удалось постичь эти тонкости, передать их, перенести на бумагу? «Новые ботинки» - они просто изнутри улыбаются. Такое впечатление, что Вы сами имеете отношение к древним языческим богам. Очень обаятельный рассказ!»

Ю. Резник: «Денис уже упоминал сегодня, что он занимается этнографией, фольклором в рамках своей научной работы».

Д. Осокин: «Герои «Новых ботинок» - все списаны с реально существующих людей. Эта книга, прежде всего, о весне. Главный герой – это не просто старый жрец, а пожилой человек, который весной отправляется за новыми ботинками. Для него это очень важное событие; неясную тревогу, волнение, которые он при этом испытывает, я и попытался передать в этой книжке. В том месте, где происходит действие рассказа, до сих пор сохранилось ещё очень многое от древней марийской веры. И тема ботинок, и марийская тема, и тема весны в этом тексте неотделимы».

Т. Лалетина: «Я ещё прочитала у вас «Ангелы и революция», этот текст, на мой взгляд, очень похож на поэму. Порой лишь несколько строчек, даже одно предложение, а насколько это выразительно!»

Т. Корякина: «А пытались ли вас переводить? Если – да, то насколько удачно?»

Д. Осокин: «Очень немного. Были публикации во Франции, но я не знаю язык и мне сложно оценить качество перевода. То, что было переведено на славянские языки,  – мне понравилось. Я пытался учить языки, но особых успехов не достиг. Знаю польский, изучал его самостоятельно ещё в школе,  2 года жил в Польше».

Н. Богатырёва, преподаватель ВятГГУ: «А откуда взялось «Клюквенное лето»? Из чего вырос этот рассказ? Меня поразило, как точно передано это ощущение ожидания лета. Ведь на Севере его практически не бывает».

Д. Осокин: «Этот текст – результат ощущений и впечатлений от встреч с северными детьми. «Клюквенное лето» - книга о северном взрослении, о лете, которое ждёшь-ждёшь, а оно в итоге – такое короткое. А может и не прийти вообще. Я этот текст могу прочесть, он очень небольшой. Когда-то он был задуман как первый рассказ из целого цикла. Я хотел сделать книгу, которая была бы и для взрослых, и для детей. Но сейчас мне уже не хочется продолжать. Этот рассказ мне очень дорог, есть заявка на съёмки документального фильма по нему. Вообще, это очень интересная  тема – северное лето. Лето дорого всем, но там, где его просто может не быть, культ лета просто огромен. Можно писать целые диссертации на эту тему – «Лето на Севере».

«КЛЮКВЕННОЕ ЛЕТО»

Ю. Кружилин (обращаясь к Н. Богатырёвой): «Ну, как? Отличается Ваше впечатление от текста сейчас, когда Вы услышали голос автора? Также понравилось?»

Н. Богатырёва: «Безусловно, понравилось, и возникли даже какие-то новые ассоциации после авторского прочтения. И вначале рассказ произвёл на меня сильное впечатление, а сейчас текст заиграл новыми красками, он стал богаче. В любом случае, авторская интонация всегда что-то добавляет».

Т. Николаева: «А я бы возразила против термина «наивная литература». Есть гораздо более наивные тексты!»

Д. Осокин: «Здесь имеется в виду, что мои тексты тяготеют к примитивистскому искусству. Но наивная и примитивистская литература – это не упрощение, а возвращение к первоосновам, к тому, с чего всё начиналось, к элементарному. Какие-то свои тексты я могу назвать примитивистскими, например, «Ангелы и революция». А «Новые ботинки» - уже не то».

 Т. Николаева: «На мой взгляд, для наивного искусства характерно отсутствие планов, это скорее орнаментальные вещи. А у Вас как раз в текстах есть эта многослойность, многоплановость, именно поэтому я не стала бы называть их примитивистскими».

С. Зиновьев, режиссёр ТВ: «Существуют для Вас какие-то литературные авторитеты? Как Вы можете обозначить своё место в литературе?»

Д. Осокин: «Мой самый любимый художник – Гарсиа Лорка. Люблю его с детства, и никого так никогда не любил. Это если из людей, которые что-то сделали в искусстве. Пожалуй, всё, что сейчас я могу вспомнить. Авторской литературы я читал всегда не так много, а сейчас – ещё меньше. Я читаю в основном какие-то фольклорные тексты, материалы полевых экспедиций. Мои главные категории – карты и словари. Так было всегда. В детстве любимой книжкой был «Малый атлас мира», он был весь полит моими слезами и стёрся практически в труху. Какие-то географические названия вызывали у меня слёзы радости и восторга».

А. Жигалин, поэт: «Занимаетесь ли вы современным городским и сельским фольклором?»

Д. Осокин: «Почти все фольклорные материалы, тексты уже  являются исчерпывающими, добавить к ним нечего. Не хочется ни писать, ни говорить, только ходить по улицам и слушать. Мне много что интересно, но я себя ограничиваю (не хватает времени), и современным городским фольклором практически не занимаюсь».

Н. Богатырёва: «Расскажите, как Вы попали в Польшу, и что из этого получилось в итоге?»

Д. Осокин: «Это долгая история. Сначала был «Атлас мира», потом, когда я учился в лицее при Казанском университете, возникли внезапный интерес и любовь к Польше, польскому языку. Два последних школьных года я провёл в университетской библиотеке, наверное, я был единственным из моих одноклассников, кто посещал её. Любовь к польскому языку была у меня в то время  почти до слёз, я практически забросил учёбу и всё свободное время посвящал его изучению. Когда оканчивал школу, то для себя решил: надо ехать в Польшу и там продолжать учёбу. Я много куда обращался: в Польское посольство, в Министерство образования и т.п., но результат был нулевой – никто из официальных инстанций не мог мне помочь в этом вопросе.

В итоге в Польшу я попал исключительно благодаря человеческому фактору. Мне подсказали, что нужно ехать в Польшу и там пойти к ректору университета, пообщаться с ним. В Европе есть такая особенность: если ты понравишься ректору, он имеет право взять тебя в обход всех правил. Так я окончил лицей и поехал в Польшу, рассчитывал на неделю, а в итоге «завис» на несколько месяцев. В 16 лет я ещё был способен на такие «подвиги». Когда приехал – оказалось, что все в отпуске, какое-то время я ждал, когда все вернуться, потом ждал решения ректора. В итоге меня не только зачислили в Варшавский университет на психологический факультет, но и освободили от платы за учёбу, дали небольшую стипендию и место в общежитии. За эти два года учёбы – так многое там состоялось…

Это было замечательное время. Но спустя какое-то время я решил, что пора возвращаться, и возвращение обратно было таким же поэтическим. С тех пор я занялся плотно изучением культуры и фольклора народов Поволжья. А с Польшей у меня сохранились замечательные отношения, там остались друзья. Воспоминания о том времени, поэтическое ощущение абсурда происходившего там даже подвигло меня на написание каких-то текстов».

Ю. Резник: «Скажите, Денис, а что для Вас значит мнение профессиональных критиков? И как Вы считаете, должен ли писатель интересоваться общественной жизнью, политикой?»

Д. Осокин: «Это личное дело каждого. Как человека, конечно, меня волнует, что происходит вокруг, кризис задевает и меня. Опосредованно, наверное, что-то проявляется и в моих текстах. Но впрямую - я об этом не пишу, моя литература не носит социально-политического характера».

Ю. Резник: «Ну, я бы так не сказала!»

Д. Осокин: «Ну, если Вы  что-то нашли, значит носит!»

Ю. Резник: «Прилепин – не Ваш герой?»

Д. Осокин: «Нет. Я встречался с ним, мы общались, но в итоге поняли, что он – не мой писатель, а я - не его читатель. Что касается критики, то критика для меня важна, интересна, я прислушиваюсь к ней. Приятные отзывы – мне приятны, а если критик меня упрекает в том, о чём я не говорил  – меня это не трогает. Другое дело если критик одновременно и хвалит, и ругает меня, такие вещи меня задевают. Хочется делиться своими художественными открытиями, а не вступать в диспут.  Многое из того, что я слышу от критиков, впитывается мною и помогает писать».

Кто-то: «А как относитесь к Гришковцу?»

Д. Осокин: «Хорошо».

И. Бебякина: «Мне не очень понятно Ваше ёрничество по поводу библиотекарей в одноимённой книжке. Почему этот текст получился таким злым?»

Д. Осокин: «Эта книга-исследование мне тоже очень дорога. Конечно, в ней присутствует гротеск, ирония, какие-то витамины юмора, но только не агрессивность. Я – очень хорошо отношусь к этой профессии, у меня жена – библиотекарь, в библиотеках я провёл много замечательных часов. То, что Вы говорите, - расстроило меня. Я не хотел никого обидеть».

В. Старостин, краевед: «Из всех присутствующих сегодня я, наверное, больше всех читал Дениса Осокина. С его книгами происходит  интересная вещь: их можно читать много раз, и каждый раз это будет всё то же самое: как река – вошёл-вышел, снова вошёл, снова вышел. Каждый раз читаешь, как первый раз. В этих текстах, конечно, присутствует пространство. Вот у Маши Ботевой в книгах – время, потому что она – женщина. А Денис – мужчина, и у него – пространство.  В чём суть этих книг? Их в принципе можно и не читать, открыл и сразу же закрыл, этого достаточно, уже хорошо. Ведь даже если я их прочёл, пересказать - не смогу! Это примерно та же история, что с «Котлованом» и «Чевенгуром» (мой любимый Платонов): я эти книги читаю постоянно, но пересказать, о чём они – невозможно. Дело не в том - о чём это, дело в том - как это написано. Но вот что меня задело в книгах Дениса – так это география.  Он пишет о Белой Холунице, а название села – взято из-под Уржума. Я чуть не умер! Надо аккуратнее с географией! Вот дарю тебе, Денис, слова вятские, чтобы хоть что-то тебе от Вятки осталось на память».

Т. Николаева: «Ну, после Василия Андреевича самое время и мне сказать. Я тоже 30 лет занималась фольклором. И когда месяц назад Ирина Николаевна ещё только сказала, что есть такой писатель, который работает с фольклором, – я насторожилась. Пытались писать в фольклорной манере, художественно осмыслить его многие, но кого из них мы знаем? Нет их».

А. Жигалов: «Ремизов, например».

Т. Николаева: «Ну, отчасти. Ничего ни у кого не получалось. Поэтому с опаской я брала и эти тексты. Хорошо, что первыми попались «Овсянки», раньше «Новых ботинок» и «Вторника в Пучеже». Я, читая этот текст, растаяла от любви к автору. Хочу такого сыночка! Ведь если расставить в «Овсянках» все знаки препинания – в итоге получится просто хорошая русская литература. Но когда прочитала «Новые ботинки» и «Вторник в Пучеже» - вот оно, состоялось! Пришёл писатель, который способен адекватно, художественным методом осмыслить фольклор. Теперь я могу умереть спокойно! Это очень трудно сделать, у меня это не получалось, пришли молодые, и, может быть, у них это получится.

Тексты Дениса – они как дерево вырастают. Каждый раз читаешь их как заново и прослеживаешь каждый раз новую веточку этого дерева. Испытываешь потрясение порой, как молодому автору это удаётся. Конечно, это происходит не всегда, но когда получается – это потрясающе! Если такая будет русская литература – то это здорово, это счастье!»

И. Крохова: «Денис, почитайте, пожалуйста, «Вторник в Пучеже», это стихотворение многим нравится».

«ВТОРНИК В ПУЧЕЖЕ»

Д. Осокин: «Эта маленькая книжка написана как раз во время печорской экспедиции, когда мы перепрыгивали с моторной лодки на берег и обратно. Автор-герой якобы живёт в Нижнем Новгороде.

Ещё  просят что-то почитать, может быть, небольшой рассказ из книги «Ангелы и революция», называется он «Паучьи ножки». Кстати, я всегда против того, чтобы меня отождествляли с авторами-героями моих книг. Когда хвалят – я готов себя соотнести с героем книги, когда ругают – я себя отделяю от героя. Категоричность героя этого рассказа мне – не свойственна.

«ПАУЧЬИ НОЖКИ» (из книги «АНГЕЛЫ И РЕВОЛЮЦИЯ»)

Ю. Резник: «Десятый номер журнала «Октябрь» за прошлый год был полностью отдан современным казанским авторам. Расскажите о литературной Казани, есть ли у вас литературные клубы?»

Д. Осокин: «У журнала «Октябрь» появилась традиция издавать номера, посвящённые отдельным городами и регионам. По-моему, Казань – это как раз первый опыт. Да, этот номер «Октября» стал литературным событием в Казани, он был ещё и приурочен к ежегодному фестивалю Аксёнов-фест, который проходил этой осенью уже во второй раз. Мэр Казани и писатель Василий Аксёнов стали инициаторами этого фестиваля. Каждый раз на него приезжает большой десант московских авторов, музыкантов. Проходят мастер-классы, выступления, гала-концерт; сам Василий Аксенов в этом году не приехал, т.к. болен. А ещё  в 2008 году была впервые вручена премия «Звёздный билет». В номинации «Проза» - лауреатом стал я, а в номинации «Поэзия» - Анна Русс. Со следующего года фестиваль отправится в  путешествие по России, он будет проходить в разных регионах. А Казань станет штабом, сюда фестиваль будет возвращаться время от времени.

Что касается клубов, то в Казани есть 7-10 литературных объединений, все они очень разные. Было такое замечательное литературное общество – «Синяя корова». По атмосфере похоже на ваш клуб, но сейчас оно прекратило своё существование, потому что человек, который этим занимался, ушёл из библиотеки. Выходит много литературных журналов и по инициативе Союза писателей, и молодёжные издания, альманахи».

Е. Крохина, зав. отделом абонемента: «Наш вечер, к сожалению, подходит к концу. Мы очень рады, что сегодня произошла эта встреча. Не каждый год к нам в клуб приезжают будущие классики. От имени нашей библиотеки и клуба «Зелёная лампа» хочется поблагодарить Дениса за этот вечер. А ещё спасибо нашей Маше Ботевой. Идея пригласить Дениса Осокина в Вятку принадлежит именно ей. На память мы хотим подарить Денису картину известной вятской художницы Татьяны Дедовой, ну и, конечно, книги – по истории Вятки и издания Герценки. Надеемся, что это не последняя встреча, Денис ещё не раз побывает и в Вятке, и у нас в клубе».

После встречи:

 

Д. Осокин и Н. Богатырёва

 

Д. Осокин на вечере в Арт-Центре библиотеки
им. А.И. Герцена

 

Денис Осокин, прямая речь:

О Денисе Осокине:

Что читать:

А также см. тексты Дениса Осокина и о нём:

Отзывы к новости
Назад | На главную

џндекс.Њетрика


Поделитесь с друзьями