Версия для слабовидящихВерсия для слабовидящих
Зелёная лампа
Литературный дискуссионный клуб

3 апреля 2008 года. В литературном клубе «Зелёная лампа» состоялась презентация книги Василия Старостина «Неровное дыхание»

Крохова И.Н., руководитель клуба: «Сегодня у нас не совсем обычное заседание. Поводом для него послужили три знаменательных события: выход в свет первой книги Василия Андреевича Старостина, 55-летний юбилей автора и,  кроме того, в этом году исполняется ровно 20 лет с момента первого появления Василия Андреевича в нашем клубе. Старожилы «Зелёной лампы» помнят, что это произошло в октябре 1988 года на обсуждении книги А. Платонова «Чевенгур». Прежде чем передать слово виновнику сегодняшней встречи, мы хотим поздравить его и преподнести от клуба «Зелёная лампа» небольшой подарок – картину вятской художницы Татьяны Дедовой.

Старостин В.А.: «Я рад, что сегодня собралось много людей, которые знают меня не только по клубу и библиотеке, здесь и мои друзья, родные и единомышленники.  Вначале, наверное, стоит сказать пару слов об авторе: кто он такой? Я – до мозга костей вятский человек. Корни мои здесь: отец родом из д. Тохтино, что находится недалеко от г. Орлова - родины нашего знаменитого террориста Халтурина. Мать – родилась в окрестностях васнецовского Рябово. У родителей моих было образование 4 класса на двоих, но это не мешало отцу решать с лёгкостью квадратные уравнения в уме.  А мать могла часами читать стихи наизусть. Эти их таланты, смею надеяться, передались и мне.

В моей трудовой книжке более 50 записей и это тоже многое говорит о её владельце. Всю жизнь любил я свою родину странной любовью и десять лет назад, после очередных выборов, в которых я принимал участие, пришло понимание, что надо заниматься чем-то другим, пора начать отдавать свои долги родине. А 5 лет назад в моей жизни появилась Марина,  и я смог, наконец, осуществить многое из того, о чём мечтал ещё в юности.

Почему книга называется «Неровное дыхание»? Потому книга эта с подвохом, такая же неровная, нервная, как и всё в моей жизни. Самое раннее стихотворение, вошедшее в этот сборник, было написано ещё в 9 классе. В то время я дружил  всё больше с книгами, и первая часть  - это то, что было до моего знакомства с женским полом. 2-я часть книги связана с размышлениями о земле вятской, а 3-я – очень личная, но всё же мы с Мариной решили и её опубликовать.

Эта книга – своего рода предисловие к моей главной книге, которой я занимаюсь уже более 10 лет – «Своду вятских родов». Появлению «Неровного дыхания» я обязан трём женщинам, сыгравшим определяющую роль в моей жизни. Это моя первая учительница Нина Андреевна Крупина. Маргарита Геннадьевна Родникова, которая собрала нас в 1969 году на слёте комсоргов области (там мне впервые пришла мысль о написании «Свода вятских родов»). И Светлана Васильевна Ворончихина - руководитель клуба «Зелёная лампа» в 1975-1997 гг.  Это был светлейший человек, родственная душа, которая разглядела во мне что-то и даже выдала (без всяких на то оснований) красный читательский билет!».
Николаева Т.К., поэт, краевед: «Василий Андреевич, а можно поподробнее о 50 записях в трудовой книжке?»


Старостин: «Свой трудовой путь я начинал воспитателем в общежитии, куда был направлен комсомолом. Обыграв там всех в настольный теннис и завоевав авторитет у женской половины, я сбежал оттуда. Буквально как у классика,  переквалифицировался в управдомы, затем работал слесарем механосборочных работ, выездным администратором в ТЮЗе. В Бобруйске у меня был свой театр, что выглядело очень забавно: вятский паренёк в еврейском городке возглавляет народный театр. Правда спустя какое-то время  местные жители  уже говорили: «немножко есть в нём наша кровь». На лугоболотной станции начинал строителем и дошёл до старшего научного работника. Мыл золото (похожее в россыпи на старые комсомольские значки), собрал более 50 тыс. автопокрышек на шинном заводе, около 3 тыс. пианино (последние вятские пианино были собраны моими руками), вырастил десятки центнеров зелёной массы и т.д. и т.п. От высшего образования бог меня миловал, хотя учился я много где: в военно-морском училище, в пединституте и политехническом, в Плехановке, в трёх институтах культуры…

В конце 80-х в кругах неформалов был известен под кличкой «Мясник» (работал обвальщиком на мясокомбинате). Начинал свою политическую деятельность вместе с Бачининым, в 90-е годы работал в штабах всех партий, кроме «Яблока» (поругался с Явлинским). Был участником учредительного съезда «Единой России», но вскоре понял, что надо делать ноги и ушёл из этой «братской любви».  Десять лет уже нигде официально не числюсь, но друзья и обстоятельства помогают мне заниматься любимым делом. Эти 10 лет работы  в архивах – счастливейшие годы моей жизни. Когда вы видите в архивах свою фамилию, написанную от руки  писарем – это ни с чем несравненное чувство! С этим потрясением я и живу последние годы.

Вятку люблю до такой степени и так нахваливаю при каждом удобном случае, что дважды меня за это чуть не убили. Часто приходится ездить в поездах, и если заходит разговор с попутчиками о художниках – то, я всех начинаю убеждать, что лучше Васнецова – художника нет; и спортсмен Мальцев – тоже наш;  среди композиторов – умрите, но Чайковский – первый и тоже вятских корней! Всем вру, что васнецовская Алёнушка написана с нашего вятского пруда. Вообще, считаю, что изначально на Вятке жили самые лучшие, правда Москва их «призывает» время от времени, и сегодня у нас остались просто хорошие.

Николаева Т.К.: «Так откуда мы такие вятские взялись?»

Старостин В.А.: «На это у меня есть точный и научный ответ: на 2/3 мы новгородцы плюс кровь выходцев из Вологды и Архангельска. Но вернусь к своей книге, есть в ней ключевое стихотворение, благодаря которому я чуть не стал членом Союза писателей. Это, пожалуй, самое известное моё стихотворение. Впервые  опубликовано оно было в газете «Весь Киров», которую мы издавали вместе с моей дочерью и посвящено родине моей мамы. Это стихотворение прочту серьёзно, как и полагается читать стихи. Остальные сегодня буду петь, потому что считаю, что стихи нужно именно петь, а не читать.
РОДИНА

Заливные луга не кошены,
И тропинок не вьются строчки,
И земля, как гусиной кожею,
Ощетинилась жёсткими кочками.

Тут и речка бежит бесплодная
Ниоткуда и в никуда,
Зеленеет вода болотная
Там, где заводь была пруда.

А над речкой, в траве полынной,
С жарким солнцем устав бороться,
Под ресницами тополиными
Провалившиеся колодцы.

Над избою, где крыша содрана,
Красный глаз уходящего дня.
Это малая моя Родина
Смотрит, грустная, на меня.

Ну, что внучок, домой приехал?
На круги вернулся свои,
А у нас уже под застрехой
Не чирикают воробьи:

Из трубы печной кирпичами
Выпадает за годом год,
Да ещё одиноко ночами
Только хриплый кашель ворот.

Скоро, видно, совсем проржавеет
Их спасительная петля.
Что стоишь? Проходи скорее.
Это всё же твоя земля.

Колбасу, словно правду-матку,
Порубаем острым ножом.
За помин земли нашей вятской
По стакану водки нальём.

Ветер взвоет да стихнет к ночи.
Паутинки порвётся нить.
В городских своих одиночках
Будем думать, как дальше жить.

А ответом на все вопросы,
Вместо храма, в конце пути, -
На родительских наших погостах
Повалившиеся кресты:

Как сказал один вятский итальянец: родина – это место, где похоронены твои родители. Я не могу любить  скопом, вместе с толпой, поэтому на родину своих предков хожу один пешком, когда кроме тебя и родины – никого нет. Это и есть настоящий крестный ход, крестный ход к своей родине.

Сегодня я очень хотел бы вспомнить Анжелия Михеева – последнего, на мой взгляд, настоящего мэра города Кирова. В начале 90-х я работал в его команде:  это был исключительный человек, который, к сожалению, очень рано ушёл из жизни, и сейчас мало кто о нём знает. Мне рассказывали, что на совещаниях он, слушая выступающих, мастерил из бумаги журавликов. Стихотворение это будет исполнено мною на музыку «Памяти Карузо».

ПАМЯТИ АНЖЕЛИЯ МИХЕЕВА

Тёмные окна вопросов,
Домов глазницы.
Опять украла журавлей осень -
В руках синицы.

Синицы весело щебечут,
И крошки хлеба
Бросаем мы им навстречу,
А смотрим в небо.

С небес несётся клич
<Клы-клы-клы> -
и улетает в осень клин.
Я не прошу,вернись,
А просто, просто умоляю -
не покинь!

Глаза нам зима целует.
Кружатся снежинки слепо.
Слепить бы судьбу иную,
Да журавлём в небо!

Нет журавлей в небесной глади,
Закрывши ставни,
Мы из бумаги журавлик ладим
С надеждой тайной.

С небес несётся клич
Клы-клы-клы -
и улетает в осень клин.
Я не прошу,вернись,
А просто, просто умоляю -
не покинь!

Есть в моей книжке несколько стихотворений о политике, так получалось, что несколько раз предвыборная кампания выпадала на мой день рождения. А 2 марта этого года произошло худшее. Я хорошо отношусь к Путину, он вовремя пришёл, но не успел сделать главного – объяснить нам ради чего мы будем жить!

ВЫБОРЫ 2 МАРТА 2008 ГОДА

Вот карниз, зимою белой
Он покрылся толстым льдом,
А под ним - мужчина бледный,
Он стоит с открытым ртом.

Под сосулькой на карнизе
Он стоит и чуда ждёт,
Поглядеть он хочет снизу,
Как всё это упадёт.

То не прихоть, не капризы,
С головою полный лад.
Он ведь тоже на карнизе -
Ему завтра 60.

Завтра кончится работа,
Он отправится гулять,
И одна только забота -
Президента избирать.

Бюллетень отпустит в урну,
Укрепляя вертикаль,
Он вообще мужик культурный
И ему Россию жаль.

Под сосулькой на карнизе
Он стоит и чуда ждёт,
Поглядеть он хочет снизу,
Как всё это упадёт.

Ну, и ещё одно стихотворения не слишком весёлое, но одно из моих любимых.

ГОЛЬ НЕПЕРЕКАТНАЯ

Сейчас переходим к лирике. Самое старое стихотворение в этом сборнике написано, как я уже говорил, в 9 классе и посвящено оно не кому-то конкретно, а воображаемой незнакомке. А вообще у меня с любовью сложные отношения, я человек книжный, склонный к одиночеству.

Улетают журавли к югу,
Небо - серая пелена.
Я сегодня пойду к другу
Сказать, что ушла она.

Ушла, прикрываясь осенью,
Словно тёмным плащом.
Небо серое с просинью
Заморосило дождём.

Друг, послушай: Не сплю по ночам,
руку нежную вспоминая,
эх, прижаться б к её плечам,
волос мягкий перебирая.

А она ушла и всё,
хоть иди и кричи,
растеряла своё лицо,
растворилась в ночи.

Промолчит друг, лишь глаза опустит
И на кухне ужин сотворит,
И отчаянье уступит место грусти,
Грусти, разделённой на двоих.


Аюпова М.П., художник: «Если бы вся эта преамбула, что мы сейчас услышали, была в начале книги – она бы многое объяснила читателю. Когда я читала Вашу книгу, то не понимала: где редактор?»

Дрогов Е., издательство «О-Краткое»: «Автор не пожелал быть редактируемым!»

Старостин В.А.: «Не хочу быть ни на кого похожим, поэтому редактора не было. Книга – живая, и всё в ней живое.  Я, кстати до сих пор не знаю, правильно ли я сделал, написав эту книгу! Очень страшно издавать и выносить на суд читателя свою книгу! В ней ведь есть не только стихи, но и театральные рецензии, мои мысли по разным поводам».

Николаева Т.К.: «Не будем сегодня говорить о том, хорошая эта книга или плохая. Литература и, в том числе поэзия, – это такая стихия, где надо писать, и писать, как можно больше, входить в контакт с читателем. Я хочу пожелать Вам идти по этому пути дальше. Этот путь до чрезвычайности интересен, увлекателен, азартен, приятен. Желаю Вам получать удовольствие от самого процесса писания, а не от результата, который, по своему опыту знаю, каждый раз тебя не удовлетворяет. Вот этого пути я Вам желаю, там – ответ на вопрос «зачем?».
Лично меня сегодня поразило не то, сколько Вам лет исполнилось, а то, что Вы 20 лет в клубе «Зелёная лампа». Это дорогого стоит».

Аюпова М.П.: «Если ты беременна – то надо рожать. Так и с книгой. Написал, а что будет дальше – уже не так важно».

Гурьянова Н. П., директор библиотеки им. А.И. Герцена: «Я стихи Василия Андреевича прочла ещё в рукописи, год или два назад. И для меня это было открытием, так как я знала его лишь как краеведа. Сложно описать простыми словами Василия Андреевича и его книгу. Это настолько обнажённая, и открытая книга, что порой становится страшно за автора. Спасибо за стихи, которые Вы дарите нам. Мы все Вас любим, восхищаемся, и это должно давать Вам новые силы для работы. Очень надеемся, что когда-нибудь вятская общественность дождётся и издания Вашей главной книги - «Свода вятских родов».

Николаева Т.К.: «Когда я читала Ваш сборник, я вспомнила, как мы много лет назад отмечали выход первой книги Н. Перминовой. У всех уже вышли первые книжки, все мы считаем себя поэтами. Счастливые, поздравляем Надежду, а она вдруг вздохнула и говорит: «Ни какие мы, ребята,  не поэты… Поэты – это они…» - и посмотрела вверх. Все мы тогда увлекались Есениным. Мы долго тогда говорили о том, что есть у них, и чего нет у нас. Стихи – это не просто порядок слов, но работа с ритмом, со строкой, с рифмой. Этого мне у Вас и не хватило».

Старостин В.А.: «Ну, это мы ещё посмотрим. Народ нас рассудит. Попробуем предложить Вам посложнее рифму, вот, например:

БРАЧНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ

А вообще, конечно, я бы все свои стихи переписал… Я не поэт, не пишу для заработка…

«Под лёгкой гробовой доскою
Найду себе и я приют.
Как клад, меня сперва зароют,
И лишь потом меня найдут»

Что, и это плохо?

Николаева Т.К.: «Плохо…»

 

Старостин В.А.: «Да, возможно, это плохо, но ведь никто так не напишет. Лучше или хуже – да, но так, как я,  не сможет написать никто».
Виноградов А.И., строитель, краевед: «Василий Андреевич, а можно я прочитаю стихотворение, которое понравилось мне?»

ОСЕННИЙ РОМАНС

Старостин В.А.: «Это одно из самых моих любимых стихотворений, и, удивительно, как ты точно его прочитал…».

Килякова Е.Г., зав. отделом гуманитарной литературы библиотеки им. А.И. Герцена: «Для меня сегодня было открытием, что многие из стихов Василия Андреевича поются, легко ложатся на музыку. А вообще, автор – любитель словесной игры, и, ещё в его текстах много злой иронии: любит автор себя похлестать по щекам, да побольнее. Я хочу прочитать стихотворение, которое понравилось мне.

«В твоих оленьих глазах
Такая печаль и осень,
Такое отчаянье,
Такая белая боль во всём теле,
Что даже нищий в слезах
Последнюю рубашку сбросит
И укроет, чтоб стало теплее.
А я душу свою замызганную,
Бывшую не раз в употреблении,
Брошу под ноги,
Чтоб грязь не забрызгала
Твои божественные колени.»

Старостин В.А.: «Я ведь не договаривался ни с кем, а вот уже прочитали 2 моих самых любимых стихотворения… А всего то их в книге 5-6».

Николаева Т.К.: «А я нашла в Вашей книге стихотворение, которое мне ужасно понравилось, но читать я его не буду.

Старостин В.А.: «А я его прочитаю, подумаешь, речь-то всего лишь идёт о дырах в окне…»

В синем небе солнце клонится,
И не видно ни черта.
Меж окном и подоконницей
Из шпаклёвочки черта.

Чтобы ветры сиротливые
Не ворвались  к нам в кровать,
Чтобы мы могли, счастливые,
Голопопыми лежать.

У нас в школе были две известные учительницы – Крупина Нина Андреевна, о которой я уже говорил, и Маргарита Чебышева, наша известная поэтесса. Но любили то мы всё-таки больше Нину Андреевну. Она мне позволяла писать в сочинениях, всё, что я захочу».

Николаева Т.К.: «А теперь-то Вы любите Чебышеву?»

Старостин В.А.: «Она меня выгнала в своё время из клуба «Молодость», сказав, что так красиво читать стихи нельзя! Самое интересное, что когда я читал, – у них у всех были рты раскрыты, а потом оказалось, что всё это – плохо!».

Николаева Т.К.: «В «Молодости» всем так говорили!»

Гурьянова Н.П.: «Давайте сейчас послушаем издателей, тех, кто готовил книгу Василия Андреевича к печати».

Катаев В., гл. редактор издательства «О-Краткое»: «Каждая из книг – самобытна, но у этой книги своё, особое лицо. Может быть потому, что её никто не редактировал, и сейчас я понимаю, что это было правильное решение. А что касается того, как сделана книга, могу сказать следующее: это одна из лучших книг издательства «О-Краткое».

Дрогов Е., директор издательства «О-Краткое»: «Работать над этой книгой было интересно, этот был очень живой процесс. И результат, по-моему, неплохой. Символично, что автор книгу получил буквально в свой день рождения – 2 апреля. Я хочу пожелать Василию Андреевичу новых книг, а мы с большим удовольствием будем помогать издавать их».

Крохова И.Н.: «Василий Андреевич, а не думаете ли Вы о том, чтобы издать эту книгу в виде диска. Настолько здесь важна авторская интонация, авторское прочтение».

Старостин В.А.: «Я над этим думаю, это уже следующий этап работы».

Аюпова М.П.: «Ваша книга – большое испытание для интеллекта. Я для своего интеллекта выбрала вот это стихотворение:

Морщины и дети
Растут очень быстро
И делают жизнь нашу зримой.
Видишь, как славно за лето
Наши заботы с тобой подросли!

Всё! Ни какой игры с формой не требуется, не нужно 250 строк и жонглирования словами! Что меня поразило в этой книге: здесь есть и простота необыкновенная и немыслимые навороты. Не верится, что это мог написать один и тот же автор. Ощущение, что это очень молодой и многообещающий автор».

Николаева Т.К.: «Вы так и не ответили, Василий Андреевич: любители Вы М.Чебышеву?»

Старостин В.А.: «Я люблю Цветаеву, Ахматову, Эмили Дикннсон, несколько строк у Шкапской …».

Аюпова М.П.: «Я бы вот что пожелала автору: Вам непременно надо написать комментарий к вашей трудовой книжке. Вот это бы был бестселлер и увлекательнейшее чтение, которое к тому же многое объяснило читателю книги «Неровное дыхание».

Старостин В.А.: «Да, это неплохая подсказка, я уже начинал однажды писать что-то подобное. Вспомнить есть что, например, ту же «Зелёную лампу» и Светлану Васильевну. Это было удивительное время…

Сегодня здесь собрались люди хорошие, я думал, будет хуже. Да и я  вовремя подошёл. Спасибо всем. Читайте книгу, она живая, непридуманная и есть там всё-таки несколько хорошуших строк, за которые не стыдно».

 

После дискуссии:

Резник Ю.Н., сотрудник библиотеки им А.И. Герцена: «Старостину Василию Андреевичу – 55! За эти 20 лет, что я его знаю, он нисколько не изменился. Так же красив, умён, неожидан. На заседаниях «Зелёной лампы» он впервые появился в 1988 году и сразу же обратил на себя внимание. Вспоминаю, как Светлана Васильевна Ворончихина (незабвенный создатель и ведущая клуба) увлечённо говорила о новом «приобретении». Сама, будучи неординарным человеком, она чувствовала людей необычных и привлекала их к работе в «Зелёной лампе».

Лично я ценю Василия Андреевича как человека энергичного, увлекающегося, креативного, неуспокоенного и эрудированного. Пожалуй, нет такой темы, которою нельзя было бы с ним обсудить. Про таких людей говорят: «ходячая энциклопедия». Их, в принципе, мало было всегда, а в наше невежественное и пофигистское время они вообще должны быть занесены в Красную книгу.

Вспоминается заседание клуба, посвящённое творчеству знаменитого ирландца Джеймса Джойса. Василий Андреевич оказался единственным, кто умело пробирался сквозь дебри этого постмодернистского текста. Остальным, воспитанным на литературе соцреализма, это оказалось не по зубам. Василий Андреевич изменил несколько академический характер «Зелёной лампы», чего, собственно, всегда хотела и сама Светлана Васильевна. Он умело провоцировал (в хорошем смысле этого слова) участников дискуссии. Меткий язык, юмор, неожиданный взгляд и повороты мысли; знай, успевай шевелить извилинами – всё это Василий Андреевич демонстрировал во время обсуждений. Дорогого стоит, когда интересуются, будет ли сегодня Старостин на заседании клуба. Его прихода всегда ждали, ждут и сейчас, на него ходили и продолжают ходить. Когда Василия Андреевича не бывает на «Зелёной лампе», - чего-то не хватает, какая-то грань обсуждаемого от нас ускользает.

Помню эйфорию перестройки, наши надежды, самовыдвижение Старостина в депутаты Госдумы. Мы во главе со Светланой Васильевной в переполненном здании ДК им. 1 Мая – группа поддержки. Согласитесь, надо иметь мужество, внутреннюю силу, чтобы решиться на это. Но разве дадут наши чиновники пробраться наверх чему-то живому?

Талантливый человек, талантлив во всём. Я уже не удивилась, когда, как-то включив телевизор, увидела Василия Андреевича в косоворотке в самодеятельном хоре, поющего русскую народную песню. И очень хорошо поющего. Причём это не мешает ему читать книгу «Иудаизм» о самой древней и сложной религии человечества. Что это, как не вселенская отзывчивость вятской души? Про это и его стихотворение «Поутру ничего на мне».

Его книга меня не разочаровала. Хорошие стихи, удачные рифмы, в интимной лирике нет пошлости. Видна нежная душа лирического героя, уважение к женщине. А его эссе, по существу, - программа для нас вятских людей. Читаешь и соглашаешься, по вятски приговаривая «эдак-эдак». Удивительно точные мысли о вятском народе, о его смиренной мудрости: «внутри каждого вятского человека хранится желание, умение и убеждение ничего и никого не бояться». Он убедил меня, думаю не только меня, что вятский народ и Вятская республика суть вещи реальные.
Я уважаю Василия Андреевича за то, что он осмеливается «своё суждение иметь» и изо всех сил старается не прогнуться под обстоятельства. Тому пример глава  «Высшие ценности»:

Его рассуждения о роли церкви. Это в наше- то время! Браво, Василий Андреевич!
Автор книги «Неровное дыхание» прокричал своё слово. Дело читателей его слово услышать и, как минимум, задержаться над ним. Хотелось бы, чтобы для каждого оно стало толчком к действию. Ещё раз с днём рождения, Василий Андреевич! Удачи! Сил! Драйва! Новых книг, хороших и разных!»

Александрова Т.С., инженер-химик: «У меня осталось самое благоприятное впечатление от заседания «Зеленой лампы», посвященного презентации первой книги Василия Старостина. Мне понравились все и всё – и книга, и автор, и выступления горячих поклонников и почитателей Василия Андреевича, и профессионально строгие, но доброжелательные оппоненты, и коллектив издателей. Подписанным экземпляром книги на следующее утро я успешно отрывала от работы свой коллектив. Теперь читаю эту книжечку медленно и понемногу, стараясь как можно лучше понять автора.

Если воспроизвести первое впечатление этого вечера, то хочется разделить автора и его книгу.
Василий Андреевич Старостин поразил меня, да и не только меня, своей энергией, кипучим жизнелюбивым темпераментом, множеством успешных проектов и идей, на воплощение которых было бы необходимо не меньше десятка человек. Он весело шутит, порой хулиганит, поражает мальчишеским задором и любопытством ко всему на свете, сыплет парадоксами и скоморошествует, но за всем этим буйным, необузданным, ярким и дерзким чувствуется спокойное, глубокое течение мыслей, смирение и немалая душевная боль. Я очень горжусь тем, что, преодолев смущение, сказала Василию Андреевичу, что он вызвал у меня ассоциации с вятским Уленшпигелем. Он согласился, сказав, что «пепел Клааса стучит в его сердце». Конечно, ведь достаточно прочитать его «Родину», и каждый услышит этот роковой стук, это колокол, который звонит по… У каждого из нас за спиной вереницы поколений предков, и преданные нами, забытые деревенские погосты, до которых все не соберемся дойти…

Книга… Она – как букет цветов, собранный ребенком. Ребенок не знает правил, и не концептуальную икебану творит, а собирает все, на что упал взгляд, к чему потянулась рука. Многие читатели сразу выделили ряд лирических стихотворений, которые в этом букете выглядят наиболее органично, прочитали их вслух. Не меньший интерес вызывают более сложные по форме, но менее «прозрачные» стихи и проза. И, поскольку книгу ко времени презентации  еще никто не успел прочитать медленно и внимательно, именно эти, усложненные вещи вызвали критику. Хочу высказать свое мнение – мнение человека, любящего литературу и поэзию стихийно, не имеющего основательной специальной подготовки. Стихи Старостина – и «акварельные», и «графические», и понятные с первого взгляда, и странные на первый взгляд – вызывают ощущение искренности, естественности и органичности именно ему, автору. Он сам, такой как его тексты, и учить его писать так, как надо, все равно, что учить петь птицу. Пусть не соловья, пусть зяблика! Именно зяблик почему-то -  самая желанная добыча Диделя – птицелова, героя стихотворения Эдуарда Багрицкого... Он идет зелеными полями, ловит птиц, и свищет – не ради птиц, а потому что не может не свистеть!
Даже вспоминать этого человека приятно, а уж общаться с ним – тем более! Хочется пожелать ему здоровья и сил, а новые стихи, я думаю, не заставят себя ждать!»

 

Отзывы к новости
Назад | На главную

џндекс.Њетрика