Айсберг (A.M. Перевощиков )

Л.В. Осокин

«…Хвалю себя не за то, что я чего-то сумел добиться, а за то, что пытался. Я с радостью ложусь спать, ибо знаю, что завтра ждёт меня не бесцельный день,а ждёт меня моё любимое творчество».

Эти слова принадлежат известному вятскому фотографу-художнику Алексею Михайловичу Перевощикову. Усомнимся в словах, продиктованных скромностью и огромной творческой требовательностью автора, что он «чего-то сумел добиться», ибо добиться он сумел, скажем прямо, многого. Чего стоит его участие в фотовернисажах Франции, Бельгии, Греции, США, Японии и других зарубежных стран.

Вышеприведённому фрагменту цитаты предшествовали ещё три фразы: «Я не победитель, но и не побеждённый. Всю жизнь я искал Синюю Птицу и не нашёл. Её никому и никогда не найти». Этим стремлением к достижению наивысших творческих вершин, к пику и совершенству художнического мастерства, пронизано всё творчество незабвенного Алексея Михайловича, с которым я имел честь познакомиться ещё в 1949 г., когда он делал рекламные снимки (надо было жить!) для Кировского драмтеатра и нередко появлялся на актёрских тусовках.

Театральное закулисье всегда отличалось острым злословием и, видя иногда Перевощикова под хмельком (а иногда и распивая с ним на его же денежки), с удовольствием распространяло о нём дурную славу, отмечая низкие мыслительные возможности. Позднее Перевощиков напишет: «Самое верное и радикальное средство в борьбе с пьянством – сделать так, чтобы у человека не было желания пить и напиться. Я это испытал на себе. Люди рождаются хорошими, делают их плохими люди же».

Без ложной скромности скажу, что, в отличие от многих собратьев по искусству, я всегда с интересом и уважением относился к Алексею Михайловичу и его творчеству, интуитивно чувствуя, что он словно айсберг, у которого большая часть скрыта под водой, иногда – мутной… Рад, что через много лет, когда Перевощикова уже не было с нами (он ушёл семнадцать лет назад – 18 декабря 1988 г.), я смог убедиться в правоте своих предположений, прочитав его мудрые «Осколки мыслей». «Я хочу, чтобы каждый человек был личностью, а не статистической единицей, – писал в них Перевощиков. – Не давать исключительно понятное, а учить понимать. Поднимать понимание искусства, а не снижать его до понимания».

В моём альбоме хранятся две фотографии, выполненные А.М. Перевощиковым в 1949 г., из тех, что делались для рекламы. На одной, из спектакля «Обрыв» по И. А. Гончарову, я снят в роли кадета Мишеля с известной в то время в Кирове актрисой Я. Я. Карминой в роли Крицкой; на другой – я в роли шута в «Даме – невидимке» П. Кальдерона. Поскольку дирекция театра и тогда экономила (чаще всего на актёрах), из представленных Перевощиковым снимков она выбрала те, которые сочла нужным. Несмотря на то, что фотография шута была изобразительно интересной и, несомненно, украсила бы экспозицию. Поистине прав был Алексей Михайлович, написавший впоследствии: «Произведения избранные и выбранные – вещи разные». С тех давних пор они и украшают мой альбом, напоминая о большом Мастере светописи и добром знакомом.

Фотограф А.М. Перевощиков

Как завещание Мастера потомкам, звучат слова Алексея Михайловича: «В творчестве неразумно иметь дело только с разумом. Мало музыки, если только звонить в один колокол. Чтобы искусство твоё не было сухо, окропляй его своими слезами». Думается, он так и поступал.

Я не ставил задачи в коротких заметках провести анализ творчества А.М. Перевощикова или написать о его жизни. Надеюсь, это сделают искусствоведы в недалёком будущем. «Я только пытаюсь, – как некогда писал Алексей Михайлович, – своё суждение иметь. С одной точки, с одной позиции видна только часть сущего, что не выражает всей правды». И если мои заметки помогут искусствоведам хоть несколькими штрихами дополнить творческий портрет Мастера, я буду считать свою задачу выполненной, а также исполненным долг светлой памяти Алексея Михайловича Перевощикова.