Некоторые книги из моего книжного собрания

Сообщение на заседании городской секции библиофилов, Санкт-Петербург, 28 декабря 1992 г.

А. И. Чарушников

Эта работа была подготовлена к 20-летию со дня смерти Андрея Ивановича Чарушникова, отдавшего много времени и сил восстановлению памяти одного из прогрессивных издательств начала XX в. «С. Дороватовский и А. Чарушников», организатором и идейным руководителем которого был его дядя – Александр Петрович Чарушников.

Начав с конца 50-х годов прошлого века сбор отрывочных сведений по издательству и людям, с ним связанным, копаясь в архивах, Андрей Иванович капля за каплей восстанавливал память об этом издательстве. Своими новыми находками он охотно делился с членами городской секции библиофилов, с которой был связан продолжительное время. И в связи с его 80-летним юбилеем членами секции было принято решение – заслушать на одном из заседаний его сообщение на тему: «Книги из моего собрания». Поскольку юбилей приходился на 4 ноября, то на эти дни и намечалось его выступление. Но вмешался случай – болезнь. И дата переносилась на более поздний срок – конец ноября, а затем декабрь.

Получив известие о том, что предстоящий юбилей решили отметить его сообщением, Андрей Иванович задумался. Обычно выступления юбиляров охватывали ряд книг из собраний, затрагивающих их интересы. Сделать так же? Можно. А если рассказ о книгах совместить с рассказом о людях, связанных с этими книгами и между собой? В этом случае получится, что книги и документы, о которых будет говориться, явятся свидетелями того времени. А это уже интереснее. И началась черновая работа по подготовке сообщения, в основном по памяти, поскольку Андрей Иванович в это время находился на лечении в санатории «Сосновый бор», из которого был выписан к концу ноября. С начала декабря началось приведение черновика текста в порядок. При печатании в тексте помечались сносками те факты, которые были взяты из архивных источников, и таких сносок набралось 44 на 22 страницы текста.

В назначенный день Андрей Иванович, делая своё сообщение, сопровождает его демонстрацией документов, книг, которые только частично помещены здесь. Но по тексту видно, насколько часто демонстрируются документы. При этом с рассказом о книгах из своего собрания говорилось и о людях, которые были причастны к ним, которые были близки не только по духу, но в своём большинстве связаны и родственными узами. Таким образом, в рассказ о книгах из личного собрания был вплетён рассказ и о семейном клане, и о том вкладе, который он внёс в общественную жизнь той поры.

С высоты прожитых лет что- то можно осуждать, что-то можно не принимать, но все они жили в своё время и, по возможности, всеми силами пытались честно служить Отчизне. А это трудно.

Заседание секции посвящено моему 80-летнему юбилею.

Я признателен бюро нашей секции, нашему высокому собранию за решение отметить мой 80-летний юбилей. За 20-летнее участие в работе нашей секции я имел возможность не раз выступать здесь с сообщениями на разные темы. И сегодня мне, как юбиляру, представилась такая возможность – рассказать о некоторых книгах из моего книжного собрания. Но это будет несколько необычный рассказ. Я решил показать книги, а также сказать о некоторых архивных документах, которые показывают, какой вклад в русское революционно-освободительное движение, в русскую культуру внесли представители моего семейного клана, начиная с 1880-х гг. Должен сказать, что в моём рассказе нет ни грана вымысла, домысла. Все факты подтверждаются либо публикациями в печати, либо архивными документами. На протяжении нескольких лет я работал в читальных залах 13-ти архиво- и книгохранилищ – в Москве (ЦГАОР, ЦГАЛИ, ГБЛ, Военно-исторический архив, ЦГИАМ), в Ленинграде (архив Академии наук СССР, Ленинградский исторический архив на Псковской ул., д. 18, Пушкинский дом – отдел рукописей, Публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, Центральный государственный исторический архив), в Калужском областном архиве, в г. Кирове (Вятка) – в областном архиве и в Кировской областной научной библиотеке им. А. И. Герцена. Кроме этого, получены ответы на мои запросы из некоторых других архивов. Чтобы экономить отпущенное мне время, я не буду ссылаться на источники, но они указаны в сносках, помеченных в тексте моего сообщения.

Итак, начну по порядку, придерживаясь, в основном, хронологии, но не издания книг, а событий, которым они посвящены. Вот книги: Димитр Благоев «Краткие записки моей жизни»1, Е. Н. Андрюшин «Поиск верного пути. Димитр Благоев и первые социал-демократы в России»2. В них говорится, что в октябре 1883 г. состоялось первое организационное собрание петербургских социал-демократов, «присутствовало на нём около десяти человек. Из них известны, кроме организатора Благоева, студенты университета Василий Харитонов и Николай Бородин, вольнослушатели Пётр Латышев и Василий Благославов и другие»3. Димитр Благоев пишет, что эта группа внесла в освободительное движение, а именно: «…самым главным, новым, что внесла социал-демократическая группа, были обоснование социализма и взаимосвязь его пропаганды с развитием капитализма в России. В этом смысле наша группа была первой социал-демократической группой в России, и появилась она совершенно самостоятельно…»4 Эта группа выпустила и первую в России социал-демократическую газету «Рабочий», одной из главных целей считала пропаганду среди рабочих, успешно осуществляла эту цель. По имени своего руководителя эта группа вошла в историю как «Группа Благоева». (Впоследствии Димитр Благоев явился организатором Болгарской коммунистической партии). В этой группе активную роль играл помянутый выше Василий Ефимович Благославов. Известный историк Владимир Иванович Невский даже считал, что начало группе положили Василий Благославов и Пётр Латышев5. Благославов вёл пропаганду в рабочих кружках, а, когда почувствовал за собой слежку полицейских филеров, передал свои связи с рабочими кружками за Невской заставой Димитру Благоеву, а сам «стал заниматься теоретическими вопросами». Об этом сказано в книге «Поиски и находки. Из записных книжек краеведов»6. В сборнике помещена статья Георгия Викторовича Ерёмина «Из истории первого в России социал-демократического кружка». В этой краткой статье немало места уделено рассказу о Василии Ефимовиче Благославове. Его за пропаганду среди рабочих власти Петербурга административно выслали из столицы в Пензу. Здесь он стал служить в окружном суде вначале помощником секретаря, а затем судебным приставом. В общественных кругах Пензы его считали наиболее политически развитым. Он создал кружок, в котором прививал молодёжи социал-демократические идеи. В кружке состоял и Павел Фёдорович Теплов, видный впоследствии революционер-литератор. Он активный участник первого вооружённого сопротивления политссыльных в Якутске, чему посвящена вот эта его книга «История Якутского протеста (дело “Романовцев”)»7. В кружке была и Ольга Павловна Коробьина, дочь окружного судьи Павла Ивановича Коробьина, пользовавшегося авторитетом сурового, но справедливого бескорыстного судьи, вершившего суд невзирая на лица. Семья Коробьиных была носителем передовых взглядов и традиций русской интеллигенции. Брат Павла, Порфирий Иванович Коробьин, участвовал в революционном кружке Сергея Геннадиевича Нечаева, вместе с ним привлекался к суду, другой брат, Александр Иванович Коробьин, также придерживался передовых взглядов того времени, был близок к народникам-нечаевцам. Он познакомился и близко сошёлся с семьёй Германа Александровича Лопатина, видного народовольца, женился на его сестре Надежде Александровне Лопатиной. В Пензе Благославов много сил уделял легальным формам работы – возглавлял общественные правления Лермонтовской библиотеки, Народного театра и других прогрессивных организаций. В 1900 г. по рекомендации прогрессивного издателя Александра Петровича Чарушникова Благославов был принят в московское «Общество взаимопомощи лиц интеллигентных профессий», служившее легальным прикрытием деятельности многих революционеров. В 1904 г. с помощью того же Чарушникова он получил выгодное место в страховом обществе и переехал в Рыбинск8. Почему я рассказываю так подробно о Благославове? Ответ прост – он первый муж моей мамы Ольги Павловны Коробьиной. Фамилию Благославова она носила до своей кончины в 1935 г.

О. П. Коробьина
(Благославова-Чарушникова)

На 80-й странице книги «Поиски и находки» помещена групповая фотография пензенских общественных деятелей, среди них и Благославов, подпись о нём гласит: «Один из организаторов благоевского социал-демократического кружка». Вот фотография Василия Ефимовича Благославова, его будущей жены О. П. Коробьиной и его с детьми – моими единоутробными сёстрами Настей (умерла в юности), Варей, и братом Виктором. Вот книга: С. Яремич «Михаил Александрович Врубель. Жизнь и творчество»9. Она подарена Василием Ефимовичем дочери, о чём свидетельствует его автограф: «Дочке Варе от отца. 4 декабря 1916 года». Несколько слов о брате Викторе и сестре Варваре – в их судьбах также отразились события нашей бурной эпохи. Виктор в Первую мировую войну участвовал в боях, дослужился до невысокого офицерского звания, примкнул к эсерам, в 1918 г. принял участие в их антисоветском мятеже в Ярославле, организованном Борисом Савинковым, но быстро разобрался в порочности эсеровской партии, добровольно вступил в Красную Армию, воевал против белых на Украине. Однажды – это, вероятно, 1919 г. – он приехал к нам, в Малоярославец, где мы тогда жили, привёз мешочек кукурузной мамалыги, которая нам очень пригодилась. Мне с детства запомнилось его звучное звание – адъютант войск ВЧК Киевского округа. В военных невзгодах он схватил чахотку, по болезни его отчислили со строевой службы, определили преподавателем словесности в Полтавскую пехотную школу, готовившую для Красной Армии младший комсостав. Вот фотография преподавательского состава школы, в ней и Виктор – он на фото стоит вторым слева. В Полтаве он и умер от чахотки, если память не изменяет, в 1928 г. (За всё время я «общался» с ним лишь четыре раза в общей сложности дней 15 – Измайлово, Малоярославец, под Москвой в отделении совхоза, в Рязани). Мне хочется сказать ещё об одном событии, связанном с Виктором. В Рыбинске семья Благославова жила в одном доме с семьёй учителя русского языка и литературы в гимназии Александра Адольфовича Боде. У него была дочь Зина. Виктор и Зина подростками подружились, с годами дружба переросла в любовь, и Зина стала невестой Виктора. Вот её фото тех лет. На обороте фото надпись: «7 января 1918 года. Понравилась ли. Смотри, не ошибись насчёт личности: это действительно я, о чём и подписуюсь – Зинаида Александровна Боде». В 1922 г. я летом жил в Москве в семье Боде (Плотников переулок у Смоленской площади), сюда приезжал и Виктор к своей невесте, но свадьба не состоялась – Виктор твёрдо заявил: я болен чахоткой и жениться не имею права. Несколько лет тому назад мой старший брат Павел (умер 13 августа 1987 г.), живший в Москве, отыскал бывшую невесту Виктора – она жила на своей даче под Москвой (пос. Кратово Раменского района, Большая Московская ул., Амбулаторный переулок, д. 30-а). Несколько раз побывал у неё и я. Зинаида Александровна Боде, по мужу Колесникова (уже очень больная), рассказала мне о плагиате, который совершил поэт Лебедев-Кумач. Всем известна знаменитая песня «Священная война», впервые прозвучавшая на одном из московских вокзалов во время проводов воинских частей на фронт 24 июня 1941 г. «Эту песню, – заявил Лебедев-Кумач, – за ночь создал я». Но эта песня создана в 1916 г. в Рыбинске, и её автором является Александр Адольфович Боде – он написал текст стихотворения, а его жена Надежда Александровна, окончившая консерваторию, создала мелодию песни. Впервые эта песня прозвучала в Рыбинске в 1916 г. на сцене народного театра, когда провожали на фронт выздоровевших после ранения солдат и офицеров. Из-за недостатка времени я не буду вдаваться в подробности, покажу только книги, в которых заявлено об авторстве – Лебедев-Кумач «Песня о Родине»10 и Борис Александров «Песня зовёт»11. В октябре 1981 г. Зинаида Александровна Боде-Колесникова послала главному редактору «Литературной газеты» А. Чаковскому большое обстоятельное письмо, в котором рассказала историю создания песни «Священная война», привела первоначальный текст её, написанный отцом. Получила ответ, датированный 23 ноября 1981 г. В последнем абзаце ответа сказано: «Мы всё-таки ознакомим исследователей творчества В. Лебедева