Главная > Выпуск №15 > «Больше одной жизни на земле...

«Больше одной жизни на земле не дадут...»

Но одна его земная жизнь вместила такое разнообразие творчества, что осознавать всё сделанное великим русским художником Виктором Михайловичем Васнецовым потомки будут многие годы, а, может быть, века.

Вместе с дочерью Татьяной Викторовной он работал в 1911 г. над мозаичными образами «Несение креста» и «Моление о чаше» для Храма-памятника морякам, погибшим в войне с Японией. В 1912 г. В. М. Васнецов одновременно работает над проектами двух скульптурных памятников. Для города Костромы – памятник 300-летию династии Романовых. Для Москвы – памятник Патриарху Гермогену и его сподвижнику Архимандриту Дионимию. Воздвигаемый на Красной площади, он становится всенародным и историчес­ким памятником спасения России в 1612–1613 годах... «Памятник сей венча­ется статуей Георгия Победоносца на коне, поражающего Змея... будет ука­занием исторической роли Москвы в судьбе России», так В. М. Васнецов излагает программу сооружения в «Комиссию», заказавшую ему столь значительную и важную работу.

В 1911 г. он предложил Московской городской Думе «помочь художественным делом и словом безвозмездно городу в устройстве художественного Фасада Третьяковской галереи». Васнецов исполнил не только проект фасада, но участвовал в изготовлении витрин и развеске древнерусской живописи. Васнецов называл П. М. Третьякова «великим подвижником и деятелем на почве искусства, собравшим плоды многообразных художественных настроений, высоких чаяний совершенства и красоты». Многолетняя дружба связывала этих великих людей. Многие произведения художника – большую часть эскизов росписи Киевского Влади­мирского собора, десятки картин, в том числе знаменитые «Богатыри», – при­обрёл Павел Михайлович у Виктора Васнецова. Глубокое уважение к П. М. Третьякову как к меценату и человеку не могло оставить художника равнодушным к перевеске картин в 1910 г. И. Э. Грабарём: «Не совершаем ли мы преступления относительно памяти Павла Михайловича, видоизменяя его драгоценный художественный дар Москве и русскому народу». Васнецова волновали также вопросы копирования произведений, закупки картин для галереи, организации хранения коллекции.

Деятельное участие принимал В. М. Васнецов в жизни Исторического му­зея. Для него он написал панно «Каменный век», устраивал в нём персональные выставки, причём часть доходов от выставок отдавал музею и рекомен­довал использовать деньги на нужды «по приобретению памятников древ­ней русской культуры и предметов искусства, литературы, утвари и прочее – желательно не позднее XVIII века...».

2009_15.jpg

Фасад Государственной Третьяковской галереи (по проекту В.М. Васнецова)

Васнецов принимал участие в деле охраны и реставрации памятников истории и культуры. Он не только работал в комиссиях, давая советы, но сам выполнял проекты окраски Грановитой палаты, Зимнего сада, Большого Кремлёвского дворца... Выполнил ряд архитектурных работ: проект павильона на Всемирной выставке в Париже (1898), проект дома коллекционера И. Е. Цветкова, по его проектам построена церковь в Абрамцево и собствен­ный дом в Москве (1893–1894). «Нечто среднее между современной крестьянской избой и древним княжеским теремом. Не из камней сложен – дом был срублен из дерева», – писал о посещении дома художника другой вятчанин Фёдор Иванович Шаляпин. Здесь уместно будет сказать о том, что в одной из частных коллекций Ф. И. Шаляпин увидел взволновавший его портрет – эскиз портрета царя Ивана Грозного «с чёрными глазами, строго глядящими в сторону» работы В.М. Васнецова, который вдохновил его на создание образа Грозного. «И несказанно я был польщён тем, что мой театральный Грозный вдохновил Виктора Васнецова на нового Грозного, которого он написал сходящим с лестницы в рукавичках с посохом» (В. М. Васнецов. Царь Иван Васильевич Грозный. 1897. Государственная Третьяковская галерея).

В. М. Васнецов принял участие в разработке устава Академии художеств, считая, что она должна занимать «первенствое место в развитии русского искусства, профессора Академии должны совмещать практическую деятель­ность с преподавательской, а поступающих принимать без среднего обра­зования, чтобы не закрыть дорогу талантливым представителям простых сословий». В 1900 г. он выступил с проектом о художественно-промыш­ленном образовании в России, которое, по мнению Васнецова, должно было идти в «национальном духе, а не в подражании Западу». Он предлагал шире использовать музеи для подготовки специалистов.

2009_15.jpg

Дом художника в Москве (построен по собственному проекту)

И ещё один вопрос волновал художника многие годы – распространение «всякой иноземной и иноземствующей шушеры, что иногда руки опускаются. И не страшна была бы подлинная иноземщина, если бы наши иноземствующие головотяпы всеми силами, до безумства, не поддерживали её! Да, бедняги и сами не замечают, что лезут в рабскую петлю... С этим помрачением русских умов надо бороться без устали и всеми силами!..».

Война 1914 г. для Виктора Васнецова, боровшегося со всяким злом в течение всей своей жизни, стала глубоким потрясением. Он неустанно создавал в военные годы произведения патриотического характера. Написал картины «Архангел Михаил воин» и «Один в поле воин». Принял активное участие в базаре «На помощь жертвам войны», выполняя рисунки для плакатов и открыток (открытых писем): «Русский Витязь», «Бой Ивана-царевича с трёхглавым змеем». Участвовал в выставке 1914 г. в Москве «Худож­ники – товарищам воинам».

Говоря о многогранности таланта Виктора Васнецова, нельзя не сказать о нём как иллюстраторе произведений русских писателей и поэтов, близ­ких и дорогих ему по своему содержанию и высокому художественному уровню. Еще в 1972 г. в Киеве он выполнил серию иллюстраций к повести Н. В. Гоголя «Тарас Бульба» для народного издания. С готовностью принял заказ на иллюстрирование сборника к 100-летию со дня рождения А. С. Пушкина и выполнил работы к «Песне о вещем Олеге», «Русалке», «Сказке о царе Салтане». В 1891 г. исполнил иллюстрации к «Песне о купце Калашникове» М. Ю. Лермонтова, к юбилейному изданию его собрания сочинений. Выполнил 24 иллюстрации ко второму тому книги Е. Н. Водовозовой «Жизнь современных народов. Географические рассказы». Подготовил иллюстрации к книге К. Кутепова «Царская охота на Руси царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича в XVIII веке».

Васнецов очень любил театр. Для весенней сказки А. Н. Островского «Снегурочка», поставленной в частном театре в москов­ском доме С. И. Мамонтова, В. М. Васнецов не только сочинил эскизы декора­ций и костюмов, но и сам исполнил роль Деда Мороза. О том неизгладимом впечатлении, которое художник оставил в душах присутствующих на спек­такле детей, вспоминал, будучи уже взрослым человеком, один из сыновей Мамонтова: «Своим русским говором на «о», своей могучей сценической фигурой он создал незабываемый образ хозяина русской зимы. Как живой стоит он сейчас у меня перед глазами в белой, длинной, просторной холщо­вой рубахе, кое-где прошитой серебром, в рукавицах, с пышной копной белых, стоящих дыбом волос, с большой белой лохматой бородой. «Любо мне, любо, любо», – слышится мне его голос». В этом же спектакле принимал участие художник Илья Репин в роли боярина Бермяты, и Савва Мамонтов исполнил роль царя Берендея.

Более сорока раз В. М. Васнецов участвовал в различных художественных выставках: в Париже, Лондоне, Риме, Стокгольме, Петербурге, Москве, в 1924–1925 гг. – в выставке русского искусства в Нью-Йорке и Чикаго. Кроме того, в московских музеях, залах Академии художеств в Петербурге прошли семь его персональных выставок, очень разных по назначении и названию – от своеобразных отчётов об определённом време­ни творчества до тематических. В 1903 г. в Петербурге он экспонирует эскизы мозаик храма Воскресения Христова «на крови», 1904 – в Истори­ческом музее – картину «Страшный суд», 1905 – выставка религиозной живописи в Петербурге, 1910 – религиозных картин в Историческом музее, в 1911–1912 иконами из своего собрания (44 иконы) участвовал в выставке иконописи и художественной старины при Первом Всероссийском съезде художников в Петербурге.

Хорошее знание художником древней русской иконописи, техники письма, технологии изготовления досок и красителей, древней техники творёного золота давали ему возможность и право руководить реставрационными работами современных мастеров. В 1923 г. в Пятый отдел юстиции Москвы Васнецов пишет: «Настоящим подтверждаю, что в храме Святой Троицы, что в Троицкой слободе, на Самотеке, в г. Москве в 1922 году под моим руководством художником-реставратором Е. И. Брягиным (1882–1843) была проведена чистка икон (числом 15)... ХV–ХVI вв. … при тщательной и умелой промывке икон удалось снять позднейшие слои красок прежних «поновителей» икон и восстановить живопись в первоначальном её виде». И далее, как всегда, он вежливо и довольно категорично излагает суть дела, по поводу которого он пишет это под­робное письмо. «Вся означенная живопись требует тщательного сохранения и бережного отношения, поддержания необходимой ровной температуры в хра­ме и постоянной топки не только в зимнее, но и в осеннее, и весеннее время».

Не нужно забывать, что при этой огромной работе, которая кажется совершенно непосильной одному человеку за одну жизнь на земле, Виктор Михайлович был ещё главой большого семейства. В 1877 г. он женился на Сашеньке Рязанцевой. Александра Владимировна принадлежала к большому вятскому роду, управлявшему бумажной фабрикой на Косе. Она окончила вятскую гимназию и первые врачебные курсы в Петербурге. У Виктора Михайловича и Александры Владимировны было пятеро детей.

Старшая дочь Татьяна (1879–1961) – художник, окончила Московское учи­лище живописи, ваяния и зодчества. Помогала Виктору Михайловичу в работе по изготовлению мозаик для храмов. Сохранила и вместе с братьями пере­дала в 1948 г. в дар государству дом В. М. Васнецова и была одним из организаторов музея в нём.

Борис (1880–1919) – обучался в техническом училище.

Алексей (1882–1949) – окончил естественно-исторический факультет Московского университета. Вместе с братом Михаилом написал воспоминания о детских годах, проведённых в Киеве, об отце, работавшем тогда в Киевском Владимирском соборе, а также очень тёплые воспоминания о ма­тери, Александре Владимировне, занимающейся воспитанием детей. Рукопись передана в библиотеку Кировского областного художественного музея им. В. М. и А. М. Васнецовых внуком художника, тоже Виктором Михайловичем Вас­нецовым, который и сам написал удивительно яркие воспоминания о жизни в доме деда.

Михаил (1884–1973). Это о нём В. М. Васнецов 15 октября 1884 г. сообщал Е. Г. Мамонтовой: «Вчера, в воскресенье Бог дал нам сына», – как бы этими словами предуготовив его судьбу. Сын Михаил – священник, служил в Праге, где был пастырем русской эмиграции. Окончил мате­матическое отделение Московского университета, увлекался астрономией, в 1910 г. публиковал статьи в Петербургском журнале «Известия рус­ского астрономического общества». Автор книги «Русский художник Виктор Михайлович Васнецов» (1948), изданной к 100-летию со дня рож­дения отца.

Владимир (1889–1953) – профессор, основал кафедру ихтиологии при Московском университете.

В деревянном доме, построенном художником в 1893–1894 гг. в Третьем Троицком переулке (ныне переулок Васнецова), кроме пяти детей, жила тёща Виктора Михайловича, Мария Ивановна Рязанцева, и часто дети его братьев, обучавшиеся в Москве.

Дом шумел. Но у Виктора Михайловича было в нём тихое место – большая высокая светлая мастерская на втором этаже дома, в тереме, куда вела деревянная винтовая лестница.

2009_15.jpg

Виктор Михайлович Васнецов с внуком Витей (Виктором Михайловичем Васнецовым). 1925 г.

Я впервые попала в этот дом в конце 1958 г. и оказалась в комнатах, где всё хранило память о хозяевах – мне казалось, что они и сейчас здесь живут. Вдруг я услышала тихие шаги и лёгкое шуршание платья. Шла невысокого роста женщина, прямая и ладная. Вскинув глаза, я увидала не лицо, а лик – иконописный, русский, вятский. Это была Татьяна Викторовна, дочь Виктора Михайловича Васне­цова, хозяйка этого дома. Я онемела, и не могла раскрыть рта. Она прошла и скрылась в комнатах. Потом, поднявшись в мастерскую художника, я нашла её отражение в ликах Богоматери на древних иконах.

После этой встречи, запомнившейся мне на всю жизнь, я вернулась в Вятку (не могу выговорить – Киров), в свой родной Художественный музей. Почти тридцать лет сотрудники нашего музея, носившего имя А. М. Горького с 1936 г., года смерти писателя, добива­лись переименования, присвоения имени братьев Васнецовых, Виктора Михайловича и Аполлинария Михайловича, действительно его создавших.