Пока свежа утрата

Е. В. Березин

Уход из жизни историка Валентина Дмитриевича Сергеева (1940–2006) лишил наше краеведческое движение одного из самых скромных и мудрых лидеров.

Очевидно, таким и должен быть исследователь: неторопливый, обстоятельный, сдержанный в суждениях и одновременно страстно и аргументировано отстаивающий своё мнение в случае уверенности в собственной правоте.

Именно так он защищал доброе имя революционера-народника Николая Аполлоновича Чарушина, ратовал за возвращение областному центру исконного названия Вятка1 и делал другие общественно значимые дела.

Вспоминается, как трепетно он рассказывал о родине своих предков уездном городе Орлове, неизменно подчёркивая, как тиха Вятка у Орлова, зато впадающая в неё речка Воробьиха бурна и шумлива. Казалось, он сам походил на Вятку: большой, невозмутимый, рассудительный, с негромким и приятным голосом.

Запомнилась однажды высказанная вслух его жизненная установка, очевидно, его нравственный ориентир, чеканный, как латинский афоризм: «Не бойся, не завидуй, не проси!»

А какими ценными оказались его подсказки мне, начинающему краеведу!

Узнав, что я интересуюсь названиями вятских пароходов и предполагаю, что имена могут многое рассказать о пристрастиях дореволюционных судовладельцев, Валентин Дмитриевич заметил, что имена могут и замолчать в случае их смены. А в качестве примера однажды вручил собственноручно сделанную выписку из «Вятской правды» 2.

Короткая заметка явно вышла из-под пера одного из «ревнителей революционного нетерпения» 3, о которых Сергеев достаточно много писал.

Она содержала предложение о переименовании одного из лучших на Вятке двухэтажных пассажирских пароходов – ещё недавно гордости национализированного булычёвского флота.

За краткостью содержания стоит привести публикацию целиком как типичный документ того щедрого на ломку старых стереотипов времени: «Хотя в нашей трудовой республике царей и наследников уже семь лет не существует, а по р. Вятке до сих пор рейсирует пароход «Наследник», – писал пожелавший остаться неизвестным автор. – А пора бы «Наследника» послать «по шапке» и наименовать пароход по-современному, например, «Пионером».

Предположение В. Д. Сергеева, к сожалению, оказалось верным: название переименованного в «Пестель» парохода действительно замолчало, а сам лайнер, переданный в состав Московско-Окского пароходства, навсегда утратил связь с Вяткой.

Узнав о результате моих разысканий, Сергеев немного подумал, а потом заметил коротко и весомо, как истинный краевед: «Всё же крохотная привязка к Вятке в этом названии осталась. Будущий декабрист полковник П. И. Пестель командовал Вятским пехотным полком».

Другая характерная черта В. Д. Сергеева – щедрость. Он щедро делился информацией, которую находил в результате собственных разысканий.

При создании экспозиции разгромленного три года назад музея Вятского речного пароходства очень пригодилась подаренная им копия воспоминаний уроженца г. Орлова учёного агронома Вячеслава Ивановича Юферева (1878–1962). Там оказалось ценное свидетельство очевидца, которое не встретишь более нигде: «Третий класс на вятских пароходах – это пространство под верхней палубой, ничем внутри не разгороженное. Здесь стоит несколько десятков деревянных коек. Кто не успел захватить, располагается прямо на полу. Тут же, если в трюмах не хватает места, складываются грузы, которые в изобилии принимает на себя пароход. Этими грузами сокращается и без того небольшое пространство, предназначенное для пассажиров третьего класса. Эти последние без всякой жалости иногда глухой ночью сгоняются со своих мест».

Люди, читавшие публикации В. Д. Сергеева и слышавшие его выступления, считали его вольнодумцем. Очевидно, поэтому, по родству душ, вольнодумцам прошлого он посвятил книгу «Вятские «нигилисты» 4.

Немало строк он написал о рабочем революционере Степане Халтурине в книге «Пропагандист с динамитом», где аргументировано развенчал мифы, созданные вокруг этой исторической личности.

Раздумья исследователя о судьбе легендарного террориста звучат в заключительных строках этого объективного повествования: «При иных обстоятельствах он мог бы прожить другую жизнь... Мог бы он стать отменнейшим столяром и говорили бы о нём вятские люди с чувством глубокой благодарности: «Золотые руки у Степана».

Впрочем, как учёный, он прекрасно осознавал, что не терпит история сослагательного наклонения. Случилось так, как случилось. Зато сам В. Д. Сергеев, к счастью для нас, его знавших, оказался на своём месте и оставил по себе добрую память, особенно обострённую сейчас, пока ещё свежа утрата.

Примечания

1. Сергеев, В. Д. Горячей лаве надо остыть // Нов. вариант. Киров, 2001. 13 сент. (№ 32). С. 3.
2. Не пора ли переименовать? // Вят. правда. 1924. 16 мая. С. 4.
3. Сергеев, В. Д. Ревнители революционного нетерпения. – Вятка (Киров), 2000.
4. Сергеев. В. Д. Вятские «нигилисты». – Петропавловск-Камчатский: изд-во Камчат. гос. пед. ин-та, 1994.
5. Сергеев. В. Д. Пропагандист с динамитом. Правда и миф о Степане Халтурине. – Вятка (Киров). 1998. С. 146.