Родиноведение

В.Н.Крупин
Член Союза писателей /г.Москва/

Так называлось краеведение, и хорошо было бы, если это название вернулось в официальные и бытовые разговоры. Скажу сразу, что именно отдел краеведческой литературы нашей милой «Герценки» спас и сохранил меня как гражданина вольной вятской республики.

Вот я вырастал в Кильмези, учился, начинал читать, раздвигая чтением горионты нашего села. Из Кирова /Вятки/ шла диктующая воля областных газет, областного радио, из «области» приезжали суровые инспектора и инструкторы, говорили нам, кильмезским недотепам, что сеять, что говорить, за кого голосовать. С детства у меня не то, чтобы страх, но какое-то смутное почтение к областному начальству и областным учреждениям. Когда я освоил Москву и понял элементарную истину, что нет ничего сложного в государственной структуре, что правят бал карьеристы и конъюнктурщики, что порядочный человек, проходя по ступеням власти, обязательно обязан иссволочиться, когда мое рвение немедленно умереть за Россию заменилось высоконравственным желанием жить за нее, да еще,  вдобавок, пришло понимание, что Москва на земле вятичей стоит, то есть, я пришел на свою территорию, тогда мне и жить в Москве стало и легко и легитимно, но... Но областной город оставался и остается для меня терра-инкогнита - неопознанной землей. О, этот областной бомонд, эти областные гении, эти областные историки, позволяющие жить только тем, кто цитирует или их труды или труды тех, кого они цитируют, о, эти областные дамы, все знающие, все сочиняющие, нет, нет, я могу жить или в деревне /селе/, где все меня знают, или в Москве, где никому ни до кого нет дела.

Бесконечно милый отдел краеведения, повторяю, спасал меня все последние двадцать пять лет. Есть тайна в любви между мужчиной и женщиной, но еще большая тайна дружбы между мужчинами. Пронзительную, целебную дружбу я испытал в течение десяти лет, когда работал в библиотеке и занимался краеведением Виктор Георгиевич Шумихин, когда в отделе мы постоянно встречались и говорили с Евгением Дмитриевичем Петряевым ... А если бы это прошло мимо меня, чтоб было со мною?

Когда их обоих не стало, «Герценка» осиротела настолько, что я, проходя мимо нее, не находил в себе силы зайти внутрь. А потом, потом возродилась прежняя магнитная тяга именно родиноведения, я вернулся в отдел. В нем были новые люди, новые, но мыслящие совершенно так же, как и мы, люди старшего поколения. И вот это - пронзительную любовь к Отечеству, Вятке, краткости временной земной жизни я всегда вижу в отделе, и от этого мне как-то легче пребывать в свои краткие приезды, на родине. Я же не дитя, я отлично понимаю, что для областных авторитетов авторитетом не буду никогда, что моя любовь к моей родине их не тронет, ну так что ж из того: есть «Герценка», есть отдел краеведения, есть я, счастливый его посетитель, и дай Бог, чтоб наша любовь была взаимной.